Я ранен…

          Когда на окоп спозаранку

Рванулись машины врага,

Метнул я гранату по ближнему танку,

И вдруг ослабела рука…

Гранатой, обрызганной кровью моею,

Успел подорвать я его,

И пламя на миг озарило траншею,

Как мести моей торжество.

Казалось мне: вижу я славу отчизны

И сладость победы постиг.

А в сердце почти уже не было жизни,

И, землю обняв, я затих…

Лежу я в палате…

          Тоска, нездоровье.

Но ты не тревожься, жена,

Пусть брызнет последняя капелька крови.

На клятве не будет пятна!

Пусть ранен я в руку, но рану стерплю я,

Забуду о пуле шальной, —

О родине, раненной тяжко, скорблю я,

О бедах отчизны родной.

Когтями терзает стервятник проклятый

Великое сердце страны,

Пылают в степях украинские хаты,

Деревни врагом сожжены.

От слёз материнских вздуваются реки,

И, не оставляя следов,

В разверзнутой пропасти гибнут навеки

Плоды вдохновенных трудов.

И туча, набухшая кровью, слезами,

Рассвет омрачая, плывёт…

Так разве погаснет священное пламя,

Что сердце к возмездью зовёт?!

И что моя рана? Ведь слёзы туманят

Страны моей горестный взор!

Во мне ещё силы и крови достанет

С врагами сразиться в упор.

Напрасно враги ликовали, поверив

В поспешную гибель мою:

Я десять немецких сразил офицеров

В тяжёлом, но славном бою.

Но ранен я: каплями собственной крови,

Как искрами, жёг я врага…

Убийцы, мы вам уже саван готовим!

Засыплют вас наши снега!

Нелепую рану, случайную рану

Лечите скорей, доктора.

Борьба разгорается… Я ли отстану?

На фронт возвратиться пора!

А ты обо мне не тревожься, родная!

Пока не окончим войну,

Пускай тебя мучит тревога иная —

Тревога за нашу страну.

Не трать на меня своих слёз одиноких,

Их пламя стране посвяти.

Скажи: «Поправляйся, джигит черноокий.

Ты должен с победой прийти!»

Клянусь тебе, родина, свято и твёрдо,

Клянусь тебе раной своей:

Пока не разбиты фашистские орды,

Не видеть мне солнца лучей.