Молчали вы долго, стальные орудья,

На страже застыв в пограничной тиши.

Но отдан приказ,

                    и пора наступила

Всю ненависть выразить гневной души.

Забыл о словах человеческих Гитлер,

Слова его – кровь

                    да отравленный дым,

И лишь на одном языке – орудийном —

Придётся теперь разговаривать с ним.

О наши поля,

          шелковистые нивы!

С тяжёлыми пушками к передовой

Торопимся мы,

          чтоб на орды фашистов

Обрушить снарядов поток огневой.

И в залпах,

          громящих фашистскую нечисть, —

Вся ненависть нашей Советской страны:

Вся кровь неповинных,

                    все слёзы несчастных

Сейчас в этом пламени отражены.

Рабочий,

          что выточил эти снаряды,

Добавил к ним ярости жгучей своей, —

Сгори в этой ярости,

                    Гитлер проклятый,

Довольно тебе бесноваться, злодей!

Зрачок моей пушки

                    в тебя я нацелю,

А гряну – гнездовье твоё истреблю!

В упор расстреляю

                    стада твоих танков

И комьями глины твой труп завалю!

За кровь твоих жертв

                    и за груды убитых,

За скорбь матерей и за слёзы детей

Да будет возмездьем

                    снаряд мой тяжёлый —

Разящая молния мести моей.

Пусть, небо прорезав,

                    как слово проклятья,

Он рухнет на головы мерзостных банд…

Рассчитан прицел, батарея готова,

Команду скорее давай, лейтенант!

Скажи языком огневым,

                    моя пушка,

Проклятому Гитлеру свой приговор,

В лицо этой гадине плюнь,

                    моя пушка,

Врагов обреки на разгром и позор.

Пусть молнией грозной снаряд пронесётся

И тучей тяжёлою вздыбится дым,

Чтоб в небо взлетели

                    останки фашистов,

Чтоб враг ни один не остался живым!