Ещё вчера я видел, как летала

Лебёдушкой по сцене ты, Зайнап.

А что с твоей ногою нынче стало?

Зачем хромаешь ты, скажи, Зайнап?!

И кто посмел подрезать крылья птице,

Похожей на голубушку Зайнап?

Тому, кто сделал это, не простится,

Кто разлучил со сценою, Зайнап?!

Лебёдушке кто крылья окровавил,

Скользящей по-над озером, Зайнап?

Кто птицу белую хромать заставил,

Опоры кто лишил тебя, Зайнап?!

Что за болезнь, что за напасть такая

Здоровье отняла и красоту?!

Народу – тьма! Чьей воле потакая,

Вы на Зайнап наслали хромоту?!

Волнительно танцуют ножки эти,

И глаз не отвести от красоты,

И ничего прекрасней нет на свете,

И в сердце распускаются цветы.

А если кружевные пируэты

Творят те ножки сцены посреди,

Нисходит вдохновенье на поэта,

Жар творчества горит в его груди.

Ах, эти ножки —

                    вечный символ страсти,

Непознанная тайна красоты!!

Откуда же, Зайнап, твои напасти?

Зачем, скажи, хромаешь нынче ты?!

Жалею я тебя, Зайнап, не зная,

Как облегчить страдания. Душа

Полна благих намерений. Сквозная

Меж нами боль отчаянно крушит

Мне сердце вслед за стопами твоими,

Скорей бы уж закончилась она,

И ты, как прежде, статью тополиной

Предстала б предо мной, огня полна.

Шутливо бы взглянула сквозь ресницы,

Волною страсти сердце окатив,

И танец подарила б, что приснится,

Настроив на восторженный мотив.

Тогда бы я, от радости сгорая,

Поцеловал бы яблочко щеки.

Надеюсь, ты простишь, Зайнап, родная,

Ведь от любви мужчины – дураки.