Я помню юности года,

Свидания и ссоры.

Любил смертельно я тогда

Красотку из конторы.

И, как поведал бы о том

Поэт, чуждаясь прозы,

Моя любовь, горя огнём,

Цветы дала в морозы.

Схватил в ту пору насморк я

И, словно в наказанье,

Платок свой позабыл, друзья,

Отправясь на свиданье.

Прощай, любовь! Погиб успех!

Сижу. Из носа льётся.

И нос, как будто бы на грех,

Бездоннее колодца.

Что делать мне? Что предпринять?

Не насморк, а стихия.

«Душа моя» – хочу сказать,

А говорю: «Апчхи!» я.

За что страдания терплю?

Робеть я начал, каюсь.

Хочу произнести «люблю»,

Но не могу – сморкаюсь.

И вот, расстроенный до слёз,

Вздохнул я очень страстно,

Но мой неумолимый нос

Тут свистнул безобразно.

Любовь и насморк не хотят

Между собой ужиться.

И хоть я в том не виноват,

Мне впору удавиться.

Такой не ждал я чепухи!

Опять щекочет в глотке.

«Я… я… апчхи… тебя… апчхи…»

Что скажешь тут красотке?

Я за руку подругу взял,

Я осмелел, признаться,

Но стал пузырь – чтоб он пропал! —

Под носом надуваться.

Смотрю: девчонка хмурит бровь.

И понял я, конечно,

Что, как пузырь, её любовь

Тут лопнула навечно.

И слышу, сжавшись от стыда:

«В любви ты смыслишь мало.

Ты, прежде чем идти сюда,

Нос вытер бы сначала».

Она ушла. Какой позор!

И я с печальным взглядом

Пошёл (подписан приговор)

К аптекарю за ядом.

«Прольёшь, красотка, вдоволь слёз

Ты за мои мытарства!» —

Я в пузырьке домой принёс…

От насморка лекарство.

И не встречал уж я, друзья,

С тех пор её ни разу.

Так излечился в жизни я

От двух болезней сразу…

В сырой темнице стынет кровь.

И горе сердце ранит.

Нет, даже с насморком любовь

Ко мне уж не заглянет.