«Клинок с чеканной рукоятью

Тяжёл на поясе твоём,

И сапоги покрыты пылью, —

Ты утомлён, войди в мой дом.

И шёлковое одеяло

Я постелю, желанный мой,

Омыть и кровью и слезами

Успеешь грудь земли сырой».

И голос молодой хозяйки

Немецкий услыхал майор,

Он в дом вошёл, дверями хлопнул

И смотрит на неё в упор.

«Кто ты, красавица, не знаю,

Но ты годишься для любви.

Обед готовь, достань мне водки

И поскорей в постель зови».

Сварила курицу хозяйка

И водку льёт ему в стакан.

Глазами масляными глядя,

Майор ложится, сыт и пьян.

Тогда она, покорна с виду,

Сняв сапоги с «господских» ног,

Берёт мундир серо-зелёный

И разукрашенный клинок.

И, развалившись кверху брюхом,

Объятий сладких ждёт майор,

Но вдруг он видит над собою

Блеск стали и горящий взор.

«Ты осквернил мой край родимый,

Ты мужа моего убил —

И раскрываешь мне объятья,

Чтоб утолить свой подлый пыл!

Ты пожелал, чтоб я ласкала

Моей отчизны палача?

О нет! Кто к нам с мечом приходит,

Тот погибает от меча».

И до чеканной рукояти

Клинок ему вонзился в грудь.

Майор, головорез отпетый,

Окончил свой бесславный путь.

Он угощеньем сыт по горло.

Кровь заструилась, клокоча.

«Умри! Кто к нам с мечом приходит,

Тот погибает от меча».