Дорога осталась позади. Лейтенант сбавил шаг и брел наугад, еле передвигая ноги. Непонятно, отчего он так устал, – хотя, конечно, этот деревенский докторишка своей болтовней замучит любого… Присев на валуне, он оперся рукой о колено и случайно взглянул на тыльную сторону кисти. Исхудалая, высохшая рука! Он поднес ладони к лицу, ощупал дряблую, морщинистую кожу, провел пальцами вдоль глубоких рубцов. Как странно! Пуля не ранила его, только на минуту оглушила. Когда же он успел превратиться в развалину?

– Наверное, я долго лежал в госпитале, – вслух произнес он. – Ох, ну и дурень же я! Ведь битва была в декабре, а сейчас уже лето! – Он рассмеялся. – Неудивительно, что этот тип принял меня за сбежавшего лунатика. Но он ошибся: я всего лишь сбежал из военного госпиталя.

Его внимание привлек участок земли, обнесенный каменной стеной. Сам не зная зачем, он встал и подошел к ней.

Посреди лужайки виднелся массивный памятник из тесаного камня, побуревший от непогоды, с отколотыми углами, весь в пятнах лишайника и мха.

На стыках плит зеленели полоски травы, а ее цепкие корни мало-помалу разрушали кладку. Этот монумент бросил вызов самому Времени, и Время отомстило, наложив на него свою беспощадную руку и уготовив ему «судьбу Ниневии и Тира».

На одной из плит памятника была сделана надпись; знакомое название бросилось в глаза лейтенанту.

Дрожа от волнения, он перегнулся через ограду и прочел:

БРИГАДА ХЕЙЗЕНА

Памяти павших при Стоун-Ривер

31 ДЕКАБРЯ 1862 ГОДА

Он свалился по другую сторону стены, ослабевший, близкий к обмороку. Но рядом была маленькая ложбина, где после недавнего дождя набралось немного чистой воды. Опираясь на трясущиеся руки, лейтенант подполз к ней, потянулся вперед и увидел свое отражение ясно, как в зеркале. У него вырвался отчаянный крик. Руки подломились, он уткнулся лицом в крохотное озеро, и жизнь, вместившая в себя целых две жизни, навсегда покинула его.