– Я… я не знаю, – честно ответила Джесс на серьезный вопрос Хлои, отведя взгляд от пожилого трудяги, которому вдруг срочно потребовалось найти что-то в сумке. – Послушайте, я не хочу наводить на вас панику. Я детектив. – Прежде чем в этом признаться, Джесс поколебалась: а стоило ли? Называние ее должности обычно вселяло спокойствие в невиновных людей и понуждало занервничать виноватых. А последнее, чего хотелось Джесс, – это оказаться в подземной ловушке вместе с запаниковавшим убийцей. Но ей также хотелось утвердить свой авторитет, сохранить место преступления нетронутым для криминалистов, успокоить пассажиров и удержать их «на борту» до появления транспортной полиции. – Но я знаю, что лучшее для всех нас в данной ситуации – это сохранять спокойствие, оставаться на своих местах и ждать прибытия компетентных лиц.

– А вы разве не компетентны? – насмешливо прокричал ей любитель «Карлинга»; оказалось, он ее внимательно слушал, хотя и делал вид, будто этого не делал.

– Я не на службе, но отлично знаю, как все происходит. Просто поверьте мне: лучшее в нашей ситуации – это дождаться представителей компетентных органов.

С презрением закатив глаза, выпивоха помотал головой, но ничего не сказал. Вместо очередного язвительного выпада он запрокинул голову и влил себе в глотку последнюю банку пива. А другие пассажиры словно «зависли» на несколько секунд – не уверенные, как быть. Но в конечном итоге пожилой трудяга откинулся на спинку сиденья; остальные последовали его примеру и слегка расслабились. По своему опыту Джесс знала: обычно большинство людей радуются, если в сложной ситуации кто-то другой берет ответственность на себя и говорит им, что делать.

Рыжеволосая особа тоже снова села, запрокинув одну ногу в дорогом кожаном сапоге высотой по колено на другую. Лишь американка осталась стоять, прислонившись к перегородке в конце их ряда сидений и прокручивая большим пальцем экран мобильника вверх-вниз.

– Здесь нет связи, – разочарованно констатировала она и принялась еще яростнее тыкать пальцем в экран, как будто это могло вызвать чудо и связать ее с внешним миром.

– Вы же… – подалась еще сильнее вперед со своего места Хлоя; в ее тоне просквозила робость, – вы же Дженна Пейс, верно?

Американка перевела взгляд со своего мобильника на девушку и одарила ее легкой улыбкой.

– Да, – подтвердила она грустным голосом, словно ее расстроила необходимость это признать.

– Я подписана на вас, – сказала Хлоя, откинувшись назад с удовлетворенной ухмылкой.

Они больше не обменялись ни единым словом. Джесс терпеливо ждала от фанатки новых вопросов к кумиру, но так и не дождалась. Теперь Джесс стало ясно, что американка, несомненно, была одной из этих инфлюенсеров – а с ними, должно быть, так всегда и происходило. Они не были настоящими знаменитостями, не заслуживали безоговорочного обожания, но их статуса хватало ровно на то, чтобы дать им понять: ты из числа тех, чьи лайки оплачивают их счета. «Интересно, в какой сфере она инфлюенсер? – подумалось Джесс. – Наверное, в мире моды». – На эту мысль ее навел внешний вид Дженны Пейс.

Снова оторвав от тела прилипшую ткань платья, Джесс тыльной стороной руки протерла пот у линии волос.

Сколько времени уже прошло? Как поздно она вернется домой? Джесс подумала об Алексе и дочках. Они уже должны были лежать в постелях. «Я не буду тебя ждать, – заявил ей муж, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его на прощанье; он сидел на ковре, подставив руки их старшей дочурке, а та сосредоточенно покрывала папины ногти блестящим фиолетовым лаком. – Повеселись на полную катушку!» Джесс рассмеялась и преувеличенно громко простонала, хотя на самом деле возбужденно предвкушала выезд в город и перспективу расслабиться за бокалом вина – пусть даже и в компании Николь. Так что единственным приветствием, на которое она рассчитывала по возвращении ночью домой, были мягкая поступь лап по деревянному полу и виляющий хвост Хани, готовой выйти навстречу вернувшейся скиталице-хозяйке в любое время дня и ночи.

Джесс еще раз посмотрела на часы на экране мобильника. С того момента, как прекратился противный скрип, прошло почти двадцать минут. «Где же, черт возьми, транспортная полиция?»

Похоже, не одна Джесс мучилась вопросом, сколько им еще сидеть в вагоне поезда, застрявшего в черном тоннеле. Рыжеволосая спутница тоже то и дело встревоженно поглядывала на свой телефон, вертела головой в разные стороны, а потом и вовсе начала учащенно дышать.

– Эй-эй. – Джесс устремилась к ней, стараясь сохранить голос ровным и твердым. – Все в порядке, не волнуйтесь вы так. Нам не придется долго здесь сидеть.

Сделав еще несколько резких, прерывистых вдохов, женщина сосредоточила внимание на Джесс. Ее широко раскрытые глаза потемнели от беспокойства; мышцы челюсти напряглись. Она была лишь на несколько лет младше. «Должно быть, ей чуть за тридцать», – прикинула Джесс. Лицо рыжеволосой незнакомки было узким – с острыми скулами, длинным носом, вытянутым подбородком и тонким розовым ртом.

– Простите, – произнесла она, всем видом выдавая напряжение. – Мне не вполне комфортно в небольших замкнутых пространствах и… – женщина сделала паузу, закрыла глаза и потрясла головой, – у меня ужасно разболелась голова.

– Это на вас так мартини подействовал, двух бокалов оказалось слишком много, – мягко сказала Джесс, надеясь хоть немного снять ощутимый стресс спутницы. Та бросила на нее странный взгляд, и Джесс поторопилась пояснить: – Я слышала ваше голосовое сообщение. К слову, меня зовут Джесс.

Женщина судорожно сглотнула, вновь стрельнула взглядом по вагону, но затем снова обратила глаза на лицо Джесс и, похоже, слегка расслабилась.

– Эмилия, – представилась она. – А вы… – женщина запнулась и кивнула Джесс, – вы детектив? В полиции?

«Не время вдаваться в подробности о моем текущем статусе занятости», – решила Джесс. И, растянув губы в своей лучшей профессиональной улыбке, протянула руку Эмилии: – Детектив-инспектор Джесс Хирш.

Рыжеволосая на пару секунд задержала взгляд на протянутой ей руке, а потом слабо пожала ее.

– У вас есть вода? – поинтересовалась Джесс, заметив, что волосы женщины начали закручиваться под воздействием проступившего пота.

Эмилия помотала головой.

– У меня есть, – сказала студентка и, шагнув вперед, протянула им термокружку «Чиллис», извлеченную из тканевого тоута. – Вот, возьмите. К слову, меня зовут Иса.

Джесс с улыбкой подхватила термокружку и передала ее Эмилии; та с благодарностью кивнула Исе.

– Подождите, – подал голос трудяга. – Неизвестно, сколько нам здесь сидеть. – Он указал жестом на термокружку, из которой жадными глотками уже хлебала Эмилия. – Возможно, нам еще придется дозировать воду.

Джесс повернулась к нему с ободряющей (как она понадеялась) улыбкой:

– Я уверена, что мы здесь не задержимся. Скоро подоспеет помощь.

Пожилой мужчина выглядел встревоженным: лоб нахмурен, губы плотно сжаты. Словно он о чем-то мучительно размышлял.

– Как вас зовут? – решила подтолкнуть его к знакомству Джесс, вспомнив свой тренинг по выживанию в заложниках («Постарайтесь максимально персонализировать себя»). Не то чтобы их удерживали в этом вагоне в заложниках, нет. Но показать преступнику свою человечность было, возможно, не так уж и плохо.

– Сол, – ответил мужчина.

– Рада знакомству, – улыбнулась Джесс и тут же жестом призвала последовать его примеру подростков.

– Гм… – Парень заерзал на своем сиденье. – Меня зовут Лиам, а ее Хлоя, – последнее слово он произнес одновременно с подружкой, решившей представиться самостоятельно.

Джесс переключила внимание на Дженну:

– А ваше имя нам уже известно.

Ее взгляд скользнул с Дженны на выпивоху, теперь пялившегося на их группу с неопределенным выражением на лице. (Хотя, может, это стеклянные перегородки помешали Джесс понять его выражение.) Как бы там ни было, она решила оставить задиристого мужчину на время в покое.

– Вам лучше, Эмилия? – «Как можно чаще обращайтесь к людям по имени; это их успокаивает, заставляет почувствовать связь с вами», – вспомнила еще одну установку Джесс.

– Немного, – слабым голосом ответила Эмилия, но уже через миг в ее тоне снова зазвучало напряжение. – Я не могу оставаться здесь вечно. – Глаза женщины метнулись к дверям, и Джесс посчитала, что должна пресечь ее идею в зародыше.

– Я не могу позволить вам выйти из поезда, – заявила она, резко встав. – Это небезопасно. Так что… – Джесс слегка повысила голос и вторично обратилась ко всем пассажирам: – Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и сохраняйте спокойствие. Давайте дождемся прибытия полиции.

Все вроде бы опять восприняли ее наказ. Правда, на этот раз чуть более ворчливо. Джесс проследила за тем, как Дженна вернулась к своей скамье и уселась на нее спиной к окну – согнув ногу и водрузив стопу на мягкое сиденье перед собой. Похоже, ей приспичило порыться в своем телефоне, даже в отсутствие интернета. А вскоре Иса, Хлоя и Лиам тоже уткнулись в мобильники, выбирая игру или новый подкаст. Облегченно выдохнув про себя, Джесс плюхнулась на свободное место напротив все еще взволнованной Эмилии. Сол опять откинулся на спинку сиденья, запрокинул голову к потолку и закрыл глаза.

Наконец, и Джесс позволила своему смятенному мозгу успокоиться, а напряженным мышцам – расслабиться и постаралась не думать о том, что лежало за дверью кабины.

Эмилия

Вода Исы сняла спазмы в горле. Но больше ни на что не повлияла. Эмилия так и не смогла расслабиться полностью. Напряжение, перекосившее и сковавшее ее плечи в неудобном зажиме, не спало; сокращенные мышцы шеи спровоцировали болевые ощущения в области груди. Тело стало непослушным, а движения – неловкими.

Эмилия закрыла глаза и услышала твердый, успокаивающий голос Шарлотты, ее инструктора по пилатесу: «Представь, будто сквозь твое тело прочерчена линия; ее крайняя верхняя точка – макушка твоей головы, плечи опускаются и встают на место под ней, тело распрямляется, как если бы тебя зажало в ловушке между двух стекол в оконной раме…»

Инстинктивно Эмилия начала следовать воображаемой инструкции, которую последние четыре года выслушивала трижды в неделю. Вытянув голову вверх, она позволила лопаткам сдвинуться в более естественное положение. Но при слове «ловушка» ее мышцы снова напряглись, затвердевший «вдовий горб» ограничил подвижность шеи, плечи заныли. Сдавшись и решив не повторять неудачную попытку, Эмилия откинулась на спинку сиденья. Ей хватало других поводов для треволнений, чтобы еще заморачиваться осанкой.

Эта детектив, Джесс, была права – мартини спровоцировал тупую боль в голове. Вода лишь немного снизила ее остроту. Боль не ушла. Она продолжила центрироваться над надбровными дугами ореолом вины, напоминая Эмилии о том, что ей не следовало выпивать эти два небольших бокала.

Но ей было так хорошо, когда она их пила!

Прошло полгода с той поры, как Эмилия отказалась от алкоголя. Господи, она даже забыла, какое удовольствие он мог доставлять! Лоуренс был бы недоволен, но она тоже достаточно натерпелась из-за него за этот год. Все навалилось разом, за трагедией последовала черная полоса неудач и несчастий. Но они с Лоуренсом справлялись, они были живучими и стойкими перед лицом передряг.

Точнее, она была стойкой.

Именно это поняла о себе Эмилия сегодня – когда потягивала «Серого гуся» со льдом и оливкой, подрагивавшей у верхней губы. Да, это она была стойкой! И сильной. Она пережила самый тяжелый год в своей жизни и теперь смотрела на вещи с другого ракурса. Пришло время перестать хандрить, горевать и зализывать раны. Теперь настало время действовать, предпринять что-то самой.

Эмилия повертела головой, окинула взглядом тускло освещенный интерьер невзрачного вагона. Господи! До чего же она ненавидела эту линию «Бейкерлоо»! И ее станции, и ее поезда были настолько устаревшими, что создавалось впечатление, будто тебя возвратили по временному порталу в прошлое – в страну, еще не слыхивавшую о кондиционерах.

Так что теперь?

Разве она ожидала, что окажется здесь в ловушке? И будет вынуждена просто сидеть и ждать, когда кто-то явится и заберет ее отсюда, как ребенка из школы в конце учебного дня?

Только вот никаких признаков того, что кто-то спешил им на помощь, не было. Глаза Эмилии опять устремились к выходу. Скользнули к красной рукоятке аварийного отпирания дверей, спрятанной под стеклянной крышкой. Джесс сказала, что это небезопасно. Но что она могла знать? Электричество отключилось, разве нет? Не потому ли они застряли в этом допотопном, гадком поезде в чертовски темном тоннеле? Эмилия не стала настаивать на своем мнении. Не захотела провоцировать ненужный спор, особенно после загадочного выражения, которым Джесс описала ситуацию с машинистом.

Недееспособен?

Джесс явно осознанно выбрала такое туманное, неопределенное слово. Детектив что-то утаивала. Не желала раскрывать карты. Это Эмилия поняла.

Но терпеть долго она не желала. И про себя уже решила: надо донести свою точку зрения до остальных пассажиров. Только дождаться удобного момента – когда им тоже надоест это бездейственное сидение. Надоест настолько, что они согласятся и пойдут за ней.

Эмилии необходимо было выбраться из этого поезда – и она не собиралась упускать эту возможность.