В итоге Эмилию не связали. Потрясение, которое все испытали от ее признания, привело их в состояние полной инертности. Даже Скотт не попенял никому за то, что его так бесцеремонно связали, несмотря на его невиновность. Откинув назад голову с закрытыми глазами и все еще влажными скулами, он погрузился в собственные мысли. Джесс неуверенно топталась рядом, сжимая телефон Дженны на уровне талии и нацелив луч его фонарика на Эмилию – так, на всякий случай.

Но ей не пришлось топтаться в нерешительности слишком долго.

В открытые двери вагона из тоннеля просочились голоса. За чьим-то громким криком раздались звуки торопливых шагов, и по окнам заплясали лучи мощных фонарей – по проходу между поездом и тоннельной стеной пробирались спасатели.

Первым в дверном проеме появился раскрасневшийся молодой полицейский в униформе. В одной руке он держал промышленный фонарь. Флуоресцентный жилет полицейского вызывающе засверкал под жалким лучиком телефонного фонарика, который Джесс направила на него.

Запыхавшийся и, судя по виду, крайне взволнованный полицейский спросил:

– Здесь все целы?

«Похоже, они обнаружили тело Дженны», – предположила Джесс. Бедняга рассчитывал координировать очередную эвакуацию, а не натыкаться на окровавленные трупы. Рядом с ним в дверях возникла еще одна полицейская. Зажав свой фонарь под мышкой, она поговорила с кем-то по рации, после чего воззрилась на спасенных пассажиров. Женщина выглядела старше и спокойней напарника и явно была более опытной в этом дуэте.

– Мы в порядке, насколько это возможно в нашей ситуации, – честно ответила Джесс, пока два сотрудника транспортной полиции залезали в вагон. – Как вы уже, должно быть, поняли, – она махнула рукой на тоннель, – произошло убийство, – Джесс покосилась на кабину машиниста, – точнее, два убийства.

Другие полицейские с не менее мощными промышленными фонарями, проходившие мимо открытых дверей их вагона, на секунду притормозили, чтобы перекинуться парой слов с коллегами, поднявшимися в вагон, и тут же устремились дальше, чтобы проверить остальные вагоны и эвакуировать людей, которые могли в них оказаться.

– Два? – Более опытная полицейская повернулась лицом к Джесс. Ее лоб наморщило удивление.

Вздохнув, Джесс на секунду потупила взгляд, прежде чем ответить:

– К сожалению, на нашего машиниста тоже было совершено нападение.

Полицейская повернулась к другим пассажирам, осветила каждого лучом фонаря. Все попутчики Джесс выпрямились; их лица озарила надежда – наконец-то их выведут из этого проклятого поезда, и через некоторое время они окажутся дома! Головы не подняла лишь Эмилия, сцепившая руки на коленях.

– Что здесь, черт возьми, произошло? – снова обратилась полицейская к Джесс, признав в ней де факто лидера. Женщина только сейчас заметила ее перевязанную руку. – Вы тоже ранены?

– Я в порядке, – отмахнулась от ее заботы Джесс. – Ранение касательное. Детектив-инспектор Джессика Хирш, – представилась она, но, решив, что на этот раз лучше быть честной, поправилась: – Бывший детектив-инспектор Джессика Хирш. – Она услышала, как несколько пассажиров заерзали и что-то пробормотали при этом откровении. – Но я постаралась сохранить в целости место преступления и возможные улики. Ситуация такова: машиниста закололи тремя ударами ножа в шею во время первого отключения света. Затем часть пассажиров решила спуститься в тоннель и посмотреть, как далеко до следующей станции. Тогда была убита одна из наших попутчиц – единичным ударом ножа, тоже в шею. Предполагаю, вы увидели ее тело по пути сюда?

– Такое трудно не заметить, – пробурчал себе под нос более молодой полицейский.

Напарница метнула на него быстрый взгляд и покачала в неверии головой:

– Но зачем?

Джесс указала на Эмилию.

– Думаю, эта женщина ответит на все ваши вопросы, – сказала она, почувствовав несказанное облегчение оттого, что делегировала полномочия по выяснению обстоятельств дела тому, кто получал за это зарплату. – Эмилия призналась в содеянном перед нами. Я также располагаю дополнительной информацией и готова передать вам собранные улики.

Полицейская перевела взгляд на Эмилию, и Джесс подметила скованность в ее позе. Женщина замерла в ожидании. Похоже, хотела удостовериться, что злодейка не окажет сопротивления. Но Эмилия едва взглянула на нее – удрученно. И мотнула головой.

– Я пойду добровольно, – тихо произнесла она.

После этого поднялся шквал активности. Из других вагонов вызвали еще полицейских. Пассажиров, наконец, эвакуировали, сопроводив к началу поезда под лучами мощных промышленных фонарей, заполнивших весь тоннель белым свечением. Спускаясь из вагона, Джесс увидела, как в кабину машиниста вошли двое полицейских. На Эмилию надели наручники, но об аресте не объявили и прав не зачитали. Слишком многого еще не знали полицейские, чтобы произвести законный арест. Они даже не знали, за убийство кого они ее задержали. «Всему свое время», – подумала Джесс. Она знала, что и ей, и ее попутчикам предстояла еще долгая процедура дачи свидетельских показаний. Дай бог, чтобы их отпустили домой утром. В тот момент, когда они проходили мимо тела Дженны, к блюстителям правопорядка подоспело подкрепление. Озадаченные полицейские принялись огораживать место преступления в ожидании криминалистов. Пассажиры прошли мимо них гуськом, по осевой линии путей; шедшие впереди и замыкавшие колонну полицейские освещали им дорогу. Эмилия шла позади всех, с личным конвоем.

Джесс услышала, как ахнули Хлоя с Исой, поравнявшись с трупом Дженны. Лиам издал непонятный звук и демонстративно отвернул голову. Джесс тоже отвернулась; ей захотелось избавить американку от посмертного унижения любопытством.

На платформе «Бейкер-стрит» оказалось еще больше полицейских, круживших перед черным мозаичным силуэтом Шерлока Холмса, самого знаменитого из вымышленных сыщиков, проживавших на этой улице. Джесс позволила втащить себя на платформу чьей-то сильной руке. Потом еще кто-то помог ей подняться по лязгающей аварийной лестнице. Ее бедра заболели раньше, чем она ожидала. И Джесс мысленно возблагодарила эскалаторы и лифты, обычно выполнявшие за нее эту работу. Не то чтобы ее не слушались ноги. Просто было уже раннее утро, а она не спала почти сутки. Во время подъема по лестнице никто не проронил ни слова. Все думали только о том, чтобы выбраться на поверхность. Лишь когда они – опять гуськом – вышли через узкую дверь в вестибюль станции, Сол нарушил молчание.

– Что происходит? – поинтересовался он у полицейского, возглавлявшего их группу.

– Мы сожалеем, что не получилось прийти за вами раньше, – ответил полицейский, правильно поняв подтекст заданного вопроса. – Но свет вырубился во всем городе. – Мужчина покачал головой, и Джесс приметила такие же признаки изнурения в его глубоких, темных мешках, нависших над скулами, какие, должно быть, присутствовали и на ее лице. – Возник такой хаос… Нас всех вызвали… Но все равно творилось что-то невообразимое… – Слегка мотнув головой, полицейский замолчал на несколько секунд. – Поверьте, если бы мы знали, какая ситуация сложилась у вас там, внизу… – он сделал неопределенный взмах рукой и скривил усталое лицо в виноватой гримасе, – мы бы поторопились. Но с вышедшей из строя электрикой мы лишились связи и никак не могли выяснить, кто где застрял. Это была реальная проблема.

– А мы сможем, – тихо спросила Хлоя, – мы сможем прямо сейчас поехать домой?

Полицейский посмотрел на нее с очевидным сожалением на лице.

– Боюсь, что нет. В сложившейся ситуации мы обязаны всех вас опросить перед тем, как отпустить по домам.

– Но мне нужно позвонить папе.

Мужчина понимающе кивнул.

– Мы можем это устроить. – Его голос заметно подобрел. – Мы создали штаб экстренной помощи недалеко отсюда, вон там, за углом. Мы отведем вас туда. Вы сможете попить воды и перекусить, если нужно. Мы вас опросим и затем поможем связаться с вашими родными или знакомыми и отпустим домой.

Уже молча они вышли из вестибюля и устремились к штабу. Лондон, погруженный в кромешную темноту, показался Джесс совершенно чужим, незнакомым городом. Она раньше даже не сознавала, как сильно он сиял огнями даже глубокой ночью. Джесс подняла голову к небу. Звезды излучали такой яркий белый свет, какого она никогда прежде не видела над Лондоном.

– Обалденно, правда? – тихо прошептала Иса, которая последовала ее примеру и тоже залюбовалась ночным небом.

Джесс кивнула и, поправив тренч, висевший на здоровой руке, позволила ночному ветерку слегка себя покусать. По блестевшей от пота коже пробежала приятная дрожь. Джесс сделала глубокий вдох, и ей показалось, будто она впервые за последние несколько часов втянула в легкие чистый кислород – обычно она была иного мнения о качестве воздуха в центральном Лондоне. А еще на ее языке не было привкуса крови или тревожного пота, и уже от одного этого Джесс ощущала себя так, словно оказалась на вершине высочайшей горы в Альпах.

Пока она шла рядом с Исой, Джесс вспомнила про еще одну ложь, услышанную этой ночью. «Возможно, – подумала она, – я просто не заслужила ответа». Иса имела право на свои секреты, как и все остальные. Но любопытство все еще терзало Джесс. И, не подумав хорошенько, она спросила:

– Иса, а куда вы собирались направиться, после того как расстались с друзьями?

Явно удивленная ее вопросом, Иса моргнула, поколебалась пару секунд и, видимо, решив, что терять ей на тот момент было уже нечего, ответила:

– Я хотела продолжить акцию протеста, но мои друзья сочли, что это уже чересчур, – Джесс нахмурилась, и девушка продолжила: – Вы слышали о тренде Hookd & Fookd?

– Это было на ваших наклейках, – кивнула Джесс на тоут Исы, прижатый к плечу.

– Да… Это стало популярным не только в кампусе, но и в целом Лондоне. Парни посылают друг другу фотографии голых девушек, с которыми познакомились с помощью приложения. Его основатель утверждает, что не имеет к этому никакого отношения. Он даже выступил с заявлением – якобы он не может контролировать то, чем занимаются его пользователи. Сказал, что очень сожалеет, если кто-либо из девушек пострадал от парней, с которыми они познакомились в его приложении. – Иса демонстративно закатила глаза.

– Так куда вы ехали этой ночью?

Иса помолчала немного, но потом ответила.

– Я нашла его адрес, – призналась она. – Я хотела поехать туда и обклеить этими наклейками весь его дом. А может, еще и краску распылить. Но мои друзья сказали, что нас выгонят из универа, если мы совершим что-то противозаконное. Возможно, даже посадят в тюрьму. – Иса сжала губы в решительную линию. – Только я считаю, что есть вещи, ради которых можно и собственной шкурой рискнуть. И я соврала им, что должна поехать домой на семейное торжество.

– Понимаю.

Джесс приняла ответ – слишком уставшая для того, чтобы докапываться, сколько в нем было правды. Ей захотелось сказать Исе, что ее друзья были правы. Не стоило жертвовать своим будущим ради акта вандализма, от которого вряд ли был бы толк. Но она не стала этого говорить. Иса была уже взрослой. Ей суждено было наделать еще много ошибок в жизни. Как, впрочем, и каждому человеку. Но это должны были быть ее ошибки, и она должна была учиться на них.

Наконец они добрались до штаба экстренной помощи. Им сразу же предложили воду, чай и кофе. Джесс прильнула губами к бутылке с водой, не заморачиваясь тем, что она пролилась на ее подбородок, и начала жадными глотками орошать свое пересохшее горло. И от чашки чая Джесс не отказалась. Даже небо обожгла, выпив его слишком быстро. А потом опустошила протянутую ей коробку с шоколадным печеньем.

А затем их по очереди опросили. Беседа с Джесс продлилась дольше, потому что она в мельчайших подробностях описала все, что ей удалось узнать за ночь, и передала полицейским мобильники двух жертв и разбитый телефон Эмилии. Полицейские настояли, чтобы ее руку осмотрел медик. И пока фельдшер протирал ее рану каким-то жгучим дезинфицирующим средством и размышлял, стоит или не стоит накладывать швы, Джесс увидела, как Лиама, Хлою и Ису повели к полицейской машине. Она взмахнула на прощанье здоровой рукой, и все трое помахали ей в ответ. А Хлоя перед тем, как занырнуть в автомобиль, беззвучно, одними губами поблагодарила: «Спасибо вам».

Скотту и Солу тоже выделили машины, чтобы отвезти их домой. Сол остановился пожелать ей всего наилучшего. «Надеюсь, вам не очень больно», – добавил он, показав на ее руку. Скотт ничего ей не сказал, ограничился единичным кивком и сел на заднее сиденье с таким мрачным видом, как будто ожидал самого худшего, только не знал, когда оно случится.

Наконец Джесс закончила свой рассказ, и ей дали добро на возвращение домой.

Когда она вылезла из полицейской машины и поблагодарила измотанного водителя, рассвет уже забрезжил на горизонте ее обсаженной деревьями улицы. К поблекшей темной синеве над крышей ее дома добавился новый розоватый оттенок. А как только Джесс вставила в замок ключ и повернула его, раздался лай Хани.

Собака первой выбежала ей навстречу, едва Джесс переступила порог. Шустро протопав по деревянным половицам, Хани остановилась, чтобы водрузить передние лапы на ее бедра и дождаться, когда хозяйка потреплет ее по голове.

– Слава тебе, господи, ты дома! – чуть не задохнулся от радости поспешивший за собакой Алекс; через секунду он уже сжимал Джесс в крепких объятиях. – Я так волновался. С тобой все в порядке? – Муж обхватил ее щеки ладонями, наморщив лицо в неподдельном беспокойстве.

– Все нормально, – выдохнула Джесс. И впервые за эту длинную ночь она действительно почувствовала себя хорошо. – Я застряла в поезде, в тоннеле, когда отключилась электроэнергия. Я думала, что ты заснул и видишь уже десятый сон.

Алекс, наконец, выпустил ее из объятий, и они пошли – бок о бок – в гостиную.

– Я проснулся, а тебя все еще не было дома. Проверил телефон – от тебя никаких СМС. И он не заряжался. Тогда я прокрутил новостные сообщения, прочитал о сбое в электроснабжении по всему городу и предположил, что ты где-то застряла. После этого я уже не смог заснуть. Сидел здесь и следил за новостями в ноутбуке. Там писали про беспорядки и всякое такое. – Алекс закатил глаза, осуждая людей, воспользовавшихся такой ситуацией в своих неблаговидных целях. Стоило Джесс присесть на их мягкий диван, и муж заметил забинтованную руку и кровь на ее платье. – О боже! Ты ранена! – буквально подлетел он к Джесс.

Она посмотрела ему в лицо – так сильно ей любимое! – и, со вздохом откинувшись на спинку дивана, закрыла глаза.

– Мне есть что тебе рассказать, – пробормотала Джесс, решая про себя, что ей хочется больше: спать, принять душ или поделиться с мужем своей историей. К ее удивлению, желание поговорить перевесило все остальное. И, притянув колени к груди, Джесс положила на них голову. Алекс опустился перед ней на подставку для ног. А потом Джесс повела свой рассказ, и, пока она говорила, драматичная ночь, наконец, выпустила ее из своего плена.