– Куда он пошел? – спросил Сол, выпрямившись. И повернулся, чтобы проследить за скольжением фонарика вдоль темных окон.

– Покурить, – ответила Джесс. – Решил не закуривать прямо в вагоне.

Сол слегка прищурил глаза, но вновь откинулся на спинку сиденья.

– Он не такой плохой, каким кажется, – со вздохом произнесла Джесс, почувствовав, что, защищая Скотта, она защищала и себя от обвинений в том, что отпустила его так легко.

– Да, – согласилась с ней Хлоя. – Он не был обязан давать мне ее – Девушка указала на теперь уже пустую банку «Фанты», приютившуюся на свободном сиденье рядом с ней.

– Похоже, ему пришлось тяжко в последнее время.

– Можно подумать, что другим легко, – выдохнул Сол.

Джесс посмотрела на него с интересом.

– Вам тоже несладко?

Сол заколебался, но потом решил ответить:

– У меня немного напряженные отношения с сыном, только и всего. С тех пор как мы потеряли Линду, нам обоим трудно. Она была тем клейстером, что склеивал нашу маленькую семью. – Сол помотал головой. – У меня уже не получается поладить с Ники как раньше. – Он вскинул глаза на Джесс и пожал плечами с натужным хмыком, перешедшим в смешок. – Детки-детки…

Джесс участливо кивнула, но не сказала ни слова, ожидая, что Сол продолжит говорить. Он подчинился ее беззвучному призыву и прервал молчание (как обычно поступают люди в таких случаях):

– У нас вышла небольшая размолвка перед отъездом Ники на учебу. Я даже толком не понял из-за чего. Наверное, сказались пять предыдущих лет. Я никогда не позволял себе горевать рядом с Ники. Думал – лучше не заговаривать с ним о матери. Убедить его, что ее смерть – не самая большая трагедия. – Лицо Сола исказила гримаса, и Джесс поняла, что он уже не только осознал, но и сполна прочувствовал свои ошибки. – Это не могло пройти бесследно, но последствия стали для меня настоящим ударом. Я стараюсь загладить вину перед сыном, но исправлять ошибки труднее, чем их совершать. Наше сближение происходит, но очень медленно.

– По крайней мере, вы что-то делаете, – заметил Лиам, удивив Джесс степенью зрелости в его тоне. – Возможно, вы сейчас этого не замечаете, но он обязательно оценит ваши старания – Парень подкрепил свои слова уверенным кивком. Сол ответил ему благодарной улыбкой.

– Вот мой отец всегда был пустым местом, – признался Лиам. – Он никогда ничем не заморачивается. Ему на все пофиг. В последний раз я его видел в свой день рожденья, когда мне стукнуло пятнадцать. Он заявился на него пьяным. Даже открытки поздравительной не вручил. Уселся рядом со мной с банкой пива и начал говорить мне, что теперь я мужчина и должен понимать, что мужчина не должен быть связан обязательствами.

Хлоя скривила лицо.

– Он вел себя по-свински, – припомнила девушка. – Еще и брякнул, что у тебя имеются сводные брат и сестра. – Хлоя покосилась на Джесс так, словно до сих пор не могла взять в толк, как такое возможно. – Вот каким человеком надо быть, чтобы заявить об этом на дне рожденья и потом свалить?

Джесс кивнула в знак согласия, а Лиам закатил глаза и опять перевел взгляд на Сола:

– Вы хоть сейчас что-то делаете.

Сол отреагировал на его слова доброй улыбкой.

– Черт, – тихо ругнулся Лиам. – Надеюсь, мне удастся вернуться домой до того, как мать проснется.

– Обязательно вернемся, – уверенно сказала Хлоя и сжала его руку. – Не волнуйся. С твоей мамой все будет в порядке. – По тону девушки Джесс поняла, что та была отлично осведомлена о том, как Лиам переживал за мать. Их близость вызвала у нее прилив нежности. Эти подростки были хорошими ребятами. При том волнении, с которым Джесс и Алекс ожидали взросления дочерей, читая в прессе жуткие истории и вспоминая худшие из дел, что вела Джесс на службе в полиции, легко забывалось, что большинство подростков были нормальными, милыми детьми, которые, как могли, старались преодолеть путь из отрочества во взрослый мир.

Но эти же ребята ей солгали!

Они оба юлили и изворачивались, когда Джесс пыталась расспросить их о том, что произошло в поезде, когда погас свет. А позднее, когда она повторила этот вопрос Хлое, та вообще развернулась и ушла. Джесс понимала, что ей нужно было выяснить, что скрывали ребята. Действительно ли Хлоя была целью преступника при втором нападении? И лучше было выяснить это раньше, чем… Чем когда стало бы поздно.

Иса

Исе тяжело дышалось, в груди буквально полыхал адреналин, сердце закололо от страха и темпа ходьбы, который пытались сохранить ее ноги. Она то и дело, спотыкалась о шпалы. Мысль о том, что внезапный удар током лишит ее жизни, вызывала у нее новый прилив паники при каждом соприкосновении с ними. Ей пришлось вытянуть руку и цепляться за грязные кабели, тянувшиеся вдоль волнистой кирпичной стены, чтобы не упасть на пути. Останавливаться нельзя. Ей необходимо продолжать движение, преодолеть эту чертову дистанцию, вернуться обратно в вагон. Это было проще всего. «Ничего, – подбадривала себя девушка. – Я вернусь, сделаю вид, будто ничего не случилось, выброшу это из головы и буду вместе со всеми дожидаться прихода спасателей».

О нереализованной части плана надо было забыть. Она и так уже достаточно сделала, привела в движение то, что должно было привлечь внимание и разнестись слухами по городу. Даже несмотря на то, что она не довела до конца свое дело. Ничего! Может, даже лучше немного переждать. Исе не хотелось, чтобы ее с этим связывали. Наличие судимости, тюремное заключение не входили в ее планы на будущее. Но цель стоила того, чтобы рискнуть. Общество надо было менять, пусть и постепенно, шаг за шагом. Возможно, другие люди и считали это глупым трендом, но она-то знала, что Hookd & Fookd был кое-чем большим. Иса давно усмотрела в этом коварный шаг назад, в недалекое прошлое, когда женщины являлись для мужчин лишь сексуальными объектами и игрушками, которыми можно было обмениваться или торговать, как им только заблагорассудится. Этот гребаный тренд породил в их кампусе культуру страха, едва слух о нем начал распространяться. С той поры все девушки, включая Ису, жили в состоянии постоянной паники и стыда, гадая, какие фотки с их участием могли циркулировать по мобильникам незнакомых, чужих им парней и мужчин. Потому что каждая из них бывала на свиданках Hookd. Они были молодыми, свободными, незамужними студентками универа. А разве не такой должна была быть студенческая жизнь? Популярность этого проклятого приложения постепенно снизилась в кампусе, девчонки стали относиться к нему настороженно, но вред был уже причинен. Фотографии вечны, и эта постоянная угроза, нависавшая дамокловым мечом над головами практически всех девушек, проживавших в кампусе, показалась Исе чрезмерной несправедливостью. Ирония была в том, что друзья назвали ее план мести тоже «чрезмерным». Сказали, что она «зашла чересчур далеко». Но Иса искренне считала: когда ты пытаешься изменить культуру, так глубоко укоренившуюся в обществе за столетия патриархата, все средства хороши. Иногда войну можно было выиграть, лишь «зайдя чересчур далеко».

Но сегодняшней ночью все вышло из-под контроля. Что ж, оставшийся пункт плана пришлось отложить до поры до времени. Но Иса знала, что когда-нибудь вернется к нему.

Темнота играла с ней злые шутки, пока Иса пробиралась в узком коридоре между поездом и тоннельной стеной, то и дело ударяясь об нее плечом. Луч фонарика дрожал и колыхался, пока она силилась не сбавлять темп. Ей мерещились костлявые, страшные руки, пытавшиеся дотянуться до нее из теней. И она почти ждала, что кто-то вцепится в ее лодыжку и свалит с ног. Но вот, наконец, Иса увидела открытые двери в темный вагон, освещенный лучиком лишь одного фонарика внутри. Адреналин и паника погнали ее вперед, все ближе к тому, что она теперь – к своему собственному удивлению – считала безопасным.