- Есть хорошие новости, - сказал Алекс по телефону, мчась по кольцевой развязке на трассе М20, - и есть плохие новости.

Судья вздохнул.

- В чем проблема, Коул?

- Я нашел вашу дочь. Я нашел ее и... - он взглянул на заднее сиденье маленькой машины, на труп, завернутый в одеяло - она не поместилась в багажник, - ...убедил ее бросить проституцию. Проститу-у-уцию.

- А плохая новость?

Он звучал уставшим. Было всего семь утра, но это не оправдывало то, что он только что встал.

- Мне пришлось сделать больше, чем, возможно, нам бы хотелось.

- Что это значит?

- Она мертва, - наступила пауза. - Я бесплатно избавлюсь от тела, - сказал он, бросая судье кость. - И я не трахал ее. Хотя мог бы, - добавил он, чтобы подсластить сделку.

- Ну... засранец.

- Да. В любом случае... - Алекс дернул руль влево, уводя машину с пути грузовика, который выезжал на его полосу. - Гребаные иностранные водители, - пробормотал он.

- Привези ее ко мне. В поместье. Ты знаешь, где?

Алекс кивнул. Затем понял, что разговаривает по телефону.

- Да. Хорошо. Вы уверены? - oн взглянул в окно. Придется разворачиваться и ехать обратно на восточное побережье. - Я имею в виду, это выглядит как место преступления.

- Просто привези ее сюда. Я буду ждать.

Блядь. Не надо было устраивать халяву. Теперь это займет весь день.

* * *

Алекс свернул с дороги через ворота на подъездную аллею.

Поместье.

Боже мой, у этого человека больше денег, чем у правительства. Он проехал по гравию.

Подъехав к дому, он увидел отца Мэнди, уже стоящего на ступеньках. Торжественного. Руки сжимались перед пахом. Алекс остановился рядом с ним. Вышел. Кивнул мужчине. Тот подошел к машине.

- Коул, - тихо поздоровался он. - Как дорога? - oн не ждал ответа, просто был вежлив. Он остановился у задней двери машины и посмотрел на одеяло, завернутое на заднем сиденье. - Это она?

Алекс кивнул. Он открыл дверцу и осторожно вытащил ее, просунув руки под одеяло и подняв ее, как офицер и джентльмен. Стараясь не раскрыть ее. Немного почтения. В долгосрочной перспективе это имеет значение.

- Куда ее положить?

- Пожалуйста, - сказал судья. - Иди за мной.

Они вдвоем поднялись по ступенькам в дом, и Алекс последовал за судьей по лестнице. Дом был дорогой и просторной. Мраморные полы. Настоящая люстра. Мебель из темного дерева, которая выглядела так, будто была в семье с момента появления ремесла резьбы по дереву. Они прошли через дверь слева. Спальня.

- Это была ее комната, - сказал судья, указывая на кровать.

Не скажешь. На стенах не было ничего, кроме картин, написанных маслом. Оригиналы, кстати. Ковер у изножья кровати. Один из тех, что используют для одеял. "Оттерман" или что-то в этом роде. Алекс осторожно переложил ее на белые простыни. К этому времени она уже должна была высохнуть, так что опасности испачкаться не было.

- Пожалуйста, - сказал он. - Разверни одеяло.

Хорошо. Алекс развернул одеяло, обнажив лицо Мэнди. Белое. Ну, в любом случае, бледное и в крови. Наверное, ему следовало остановиться в KFC и купить влажные салфетки. Немного ее почистить.

Судья жестом показал ему откинуть одеяло дальше. Алекс нахмурился, но сделал, как ему велели. Он снял с нее одеяло, обнажив ее тело. Он посмотрел на судью. Отошел назад.

Позволил мужчине подойти к его дочери. Обычно, когда родитель видит труп своего ребенка, даже взрослого, он испытывает гнев. Печаль. Взрыв эмоций, лопающийся и сочащийся. Судья не показал ничего подобного. Алекс видел родителей, которые разрывались на части, увидев лицо своего ребенка. Нормальные люди были бы в ярости, увидев свою маленькую девочку голой. Избитую. В синяках. Но он казался меланхоличным. Ничего больше.

Он стоял рядом с ней, нежно гладя ее холодную кожу тыльной стороной ладони. Щеку. Шею. Верхнюю часть груди. Сосок.

Алекс вдруг понял, почему богатая девушка сбежала из дома, но не просто из дома. От денег. Ушла сама. И начала убивать мужчин. Папаша был педофилом. Ну что ж...

По крайней мере, это прояснило ситуацию.

- Я могу еще чем-нибудь помочь, или вы хотите побыть наедине? - Алекс улыбнулся мужчине.

Судья поднял глаза, его взгляд был стеклянным. Он смотрел сквозь Алекса. Ему больше нечего было сказать. Его член был твердым.

Алекс видел, как он выпирает в брюках.

- Я пойду. Пожалуйста, не стесняйтесь позвонить, если я могу чем-нибудь помочь.

Судья начал теребить ремень, и Алекс повернулся и поспешил выйти из комнаты.

Уф. Старый пидор.