Картина первая

Ателье звукозаписи, где дублируются фильмы. Экран, перед ним микрофон, возле которого работают артисты: Алла и Лукин. Под микрофоном пюпитр, на котором лежат страницы с текстом озвучиваемых ролей. В глубине ателье стол с лампочкой и телефоном. За столом сидят режиссер дубляжа Тихомирова и ассистент режиссера Светлана. У боковой стены стоит пианино. На сцене есть еще небольшой холл, где обычно артисты ждут своей очереди «звучать». Здесь несколько стульев, стол, телефон. Сейчас в холле сидит только Балакина и вяжет свитер.

Тихомирова. Светлана, давайте следующее кольцо!

Светлана (снимает трубку и повторяет киномеханику). Аппаратная! Зарядите, пожалуйста, следующее кольцо. Номер сто двадцать пять. (Кладет трубку.)

Тихомирова. Артисты, у вас этот эпизод на шестнадцатой странице.

Алла и Лукин. Есть. Нашли!

Лукин. Сейчас прочтем… (Молча читает.)

Алла (Лукину, тихо). Нашу развалюху вот-вот сломают. Вчера ездили смотреть новую квартиру. Знаешь, это где?

Лукин (тихо). Где?

Алла. Там, где земля закругляется. Только еще дальше.

Тихомирова. Прочли? Давайте порепетируем!

Лукин (Алле, тихо). Квартира-то хорошая?

Алла (тихо). Замеча…

Тихомирова. Артисты, следите за экраном!

Алла (играет.) Где ты шлялся всю ночь? Я тебя ждала!

Лукин (играет). Как же, ждала! Когда ты валялась с этим наркоманом!

Алла (играет). В постели ты ему в подметки не годишься!

Тихомирова (кричит). Стоп! Где автор русского текста?

Светлана (громко зовет). Автор русского текста!

Балакина нехотя откладывает вязанье, вздыхает.

Алла (Лукину). Квартира-то прекрасная, но добираться туда… А в час пик вообще ни на что не сядешь…

Лукин. Какой район — не имеет значения. Главное — не жить с родителями.

Балакина входит в ателье.

Тихомирова (сердито обращаясь к Балакиной). Голубушка, я с вами работаю в первый раз. Может быть, они (показывает на экран) говорят эту порнографию, но они (показывает на актеров) эту порнографию говорить не будут! Вы же не маленькая, мне не надо вам объяснять.

Балакина (бесстрастно). Нет проблемы. Где ты шлялся всю ночь?.. Шлялся — можно?

Тихомирова. Грубо.

Балакина. Нет проблемы. (Предлагает.) Что тебе снилось всю ночь?

Тихомирова (задумывается). Ну, предположим… И придумайте вместо «валялась с наркоманом» что-нибудь более приличное…

Балакина. Нет проблемы. (Мгновенно придумывает.) Как же, ждала! Когда ты ушла домой к родителям!

Тихомирова. По смыслу подходит. И теперь замените последнюю пошлость насчет постели и подметок.

Балакина. Нет проблемы. (Почти мгновенно.) Как футболист ты ему в подметки не годишься!

Алла (изумленно). При чем тут футболист?

Балакина (невозмутимо). Этот наркоман там потом в футбол играет.

Тихомирова. По смыслу хорошо, но футболист не подойдет по смыканию губ, слишком длинное слово. Придумайте покороче.

Балакина (сразу). Как повар ты ему в подметки не годишься!

Лукин. При чем тут повар?

Балакина. Этот наркоман там потом готовит макароны.

Тихомирова (артистам). Давайте, ребята, прочтем подряд.

Алла (играет). Что тебе снилось всю ночь? Я тебя ждала.

Лукин (играет). Как же, ждала! Когда ты ушла к родителям!

Алла (играет). Как повар ты ему в подметки не годишься! (Произнеся эту фразу, растерянно оборачивается и смотрит на режиссера.)

Светлана (опережая реакцию Тихомировой). Минуточку, это же абракадабра. (С издевкой.) Она ушла ночевать к родителям, а повар с горя варил макароны.

Тихомирова (Балакиной). Голубушка, у меня халтура не проходит, придется написать этот текст заново.

Балакина (без тени смущения). Нет проблемы. (Выходит из ателье и садится вязать свитер.)

Тихомирова. Светлана, скажите механику, чтобы зарядили на аппарат следующее кольцо.

Светлана. Но там сцена Мастрояни и Софи Лорен.

Лукин (Тихомировой). Евгения Борисовна, мне нужно сбегать на фотопробу, это максимум час.

Тихомирова. Только, пожалуйста, не дольше.

Лукин. Спасибо. (Уходит.)

В холле Алла кидается к телефону, набирает номер.

Алла (в трубку). Володя, ты еще раз ходил в исполком?..

В ателье разговаривают Светлана и Тихомирова.

Тихомирова (нервничает). Почему до сих пор нет Мастрояни? Все ленинградские поезда приходят утром.

Светлана. Пока с вокзала доберешься — метро, троллейбус…

Тихомирова (явно огорчена). Вышло так нескладно. Ему наверняка будет неприятно тебя увидеть.

Светлана (с некоторой долей цинизма). Да не преувеличивайте вы, Евгения Борисовна. Это ваша сентиментальность. Прошло уже четыре года, как мы расстались. Ничего ему не сделается, переживет!

Тихомирова. Он мне еще в прошлом году звонил, просил как-нибудь вызвать в Москву, да все не было подходящего повода. А на «Ленфильме» он уже озвучивал Мастрояни, и, знаешь, неплохо!

Светлана (насмешливо). Бедный, невезучий Тюрин! Когда его наконец-то, раз в сто лет, как говорится, вызвали в Москву, он напарывается на свою бывшую супругу! Когда я его бросила, он сбежал к мамочке в Ленинград — за утешением… Я специально для него этот костюмчик надела, мне воротник очень идет, верно?

Тихомирова. Ты злая!

Светлана. Я не настолько хорошо живу, чтобы быть доброй.

Тихомирова. Доброта не зависит от зарплаты. (Переходит на деловой тон.) А где же Софи Лорен?

Голос за сценой. Я здесь!

Раиса буквально влетает в студию. Левая рука на перевязи. За Раисой едва поспевает Виталий.

Раиса (Виталию). Что вы ко мне привязались? Что вы за мной по пятам ходите!

Виталий (пытается шутить, но видно, что ему не по себе). Поймите, вы меня в тюрьму толкаете, а у меня печень больная, мне тюремного есть нельзя!

Тихомирова (выходит в холл). Что случилось?

Светлана (идет следом за Тихомировой). Рая, что с твоей рукой?

Виталий. Я не виноват, она сама полезла!

Раиса (гордо). Вот этот частник (показывает на Виталия) меня задавил!

Алла. Какой ужас!

Тихомирова (с возмущением). По Москве стало невозможно ходить. Все заимели машины и носятся на них как угорелые!

Виталий (заискивающе). Свои машины — признак благосостояния.

Светлана. Водителей, но не пешеходов.

Тихомирова. Как это произошло?

Раиса. На другой стороне стояло такси. Я стала спокойно переходить дорогу…

Виталий (перебивает). Ну да, спокойно! Бросилась бежать, как психическая!

Раиса. Как вас зовут?

Виталий. Виталий. А вас?

Раиса. На суде узнаете! Алла, откройте мою сумочку и выньте кошелек! Значит, Виталий, вы меня задавили, потом подвезли к поликлинике, а потом забросили на студию. Сколько я за все это вам должна?

Виталий (вспылив). Барахло ты, а не артистка! (Круто поворачивается и уходит.)

Тихомирова (Раисе). Он на тебя наехал, он же тебе и хамит. А работать ты сможешь?

Раиса. Я же не рукой работаю, а языком.

В этот момент Тихомирова замечает Балакину, которая все это время вяжет, не обращая внимания на происходящее.

Тихомирова. Почему вы не переделываете текст?

Балакина (спокойно). Именно это я и делаю! (Продолжает вязать.)

Алла (Раисе). Все-таки что с вашей рукой?

Раиса (беспечно). Может, ушиб, может, перелом, а может, и трещина, как и во всей моей актерской судьбе.

Тихомирова. Мы когда-нибудь начнем записывать? Где этот проклятый Мастрояни, черт бы его побрал! Кому пришла в голову эта бредовая мысль — приглашать иногороднего артиста?

Тюрин стоит при входе и с интересом слушает гневный всплеск режиссера.

Тюрин (хриплым шепотом). Эта бредовая мысль, Евгения Борисовна, пришла в голову вам!

Светлана, услышав Тюрина, отступает в глубь сцены. Тюрин ее не видит.

Тихомирова. Вася, дорогой, как я счастлива тебя видеть!

Тюрин (хриплым шепотом). Вы ругаетесь так же, как и четыре года назад.

Тихомирова. Неправда, я ругаюсь громче. (Испуганно.) Что с твоим голосом?

Тюрин (рассказывает). Со мной в купе ехал генерал. Оказывается, генералы любят свежий воздух. Ночью он приоткрыл окно. Меня просквозило, и я охрип!

Тихомирова. Это катастрофа! Что мы будем делать?

Раиса. Вася, пожалей режиссера и перестань.

Тюрин (нормальным голосом). Ой, Рая! Сколько лет я тебя не видел!

Тихомирова (у нее отлегло от сердца). За твои неуместные шутки, Вася, я тебя действительно заменю другим артистом. (Целует Тюрина.)

Раиса (Тюрину). А со мной будешь целоваться?

Тюрин. Кто же с тобой не захочет поцеловаться?

Раиса. По фильму я твоя жена. (Целуется с Тюриным.)

Тюрин. А в жизни ты чья жена?

Раиса. Ничья! И горжусь этим!

Тюрин. Ты по-прежнему принципиальный противник брака?

Раиса. Брака, но не мужчин.

Тихомирова (Тюрину). Это Алла. По фильму ты в нее влюбляешься.

Тюрин. Не успел приехать, как у меня и жена и возлюбленная. (Подходит к Балакиной.) Здравствуйте, — Тюрин. Что вы вяжете?

Тихомирова. Она вяжет русский текст. (Ищет глазами Светлану.) Светлана, кольцо заряжено?

Светлана. Давно заряжено.

Тюрин резко оборачивается на голос Светланы. Пауза. Тюрин и Светлана молча смотрят друг на друга. Тихомирова настороженно, а Раиса с плохо скрываемым интересом ждут развертывания событий. Балакина равнодушно вяжет. Алла пытается куда-то дозвониться. Лицо Тюрина становится холодным и отчужденным. Он с усилием делает шаг навстречу Светлане, слегка наклоняет голову и, будто впервые видит Светлану, официально представляется.

Тюрин. Тюрин.

Светлана. Можно и так. (Усмехнувшись.) Никольская. Как ваше имя-отчество, простите…

Тюрин (сухо). Василий Сергеевич.

Светлана (в тон). Меня зовут Светланой Петровной.

Тюрин. Кем вы здесь работаете, Светлана Петровна?

Светлана. Ассистентом режиссера, как и прежде.

Тюрин (поворачивается к Тихомировой). Евгения Борисовна, какую мне сделали гостиницу?

Тихомирова. У администратора заболела дочка…

Светлана. И этот бездельник свалил гостиницу на меня!

Тюрин. Но я надеюсь, что Светлана Петровна справится с этим заданием.

Светлана. В крайнем случае Василий Сергеевич останется без гостиницы.

Тихомирова (перебивает). Ребята, пошли звучать, а то время уходит.

Тюрин (удивленно). Разве сначала вы не покажете мне картину?

Тихомирова. Это уже невозможно. Вся картина разрезана на отдельные кольца. Но я тебе расскажу содержание. Слушай… (Рассказывает.) Значит, Мастрояни, то есть ты, богатый адвокат и женат на Софи Лорен. Она ужасно ревнивая. У них есть сын, беспутный малый, он влюбляется в девушку по имени Тереза. Вот ее озвучивает Алла. Эта Тереза угодила в компанию наркоманов. Чтобы вызволить сына из этой плохой компании, Мастрояни сам проникает туда и… тоже влюбляется в Терезу. У них начинается роман. Потом в самый неподходящий момент их застает Софи Лорен… Правда, эту сцену вырезали. Ну и так далее… Пошли работать! (Идет в ателье.)

Тюрин и Раиса следуют за Тихомировой в ателье.

Раиса. Я стала жертвой интенсивного уличного движения.

В холле Алла подсаживается к Балакиной.

Алла. Нам дают новую квартиру…

Балакина (меланхолично). На краю света.

Алла (озадаченно). Откуда вы знаете?

Балакина. Теперь всех выселяют на край света, а в центре дают только по знакомству. Вы требуйте другой район. Вы им объясните, что вам утром на репетицию, а вечером играть спектакль.

Алла. Объясняли, но в нормальном районе у них ничего нет.

Балакина. Захотят — найдут. Главное — не выезжайте, и все! Выселить вас не имеют права, нужна санкция прокурора, а прокурор никогда не подпишет ордер на выселение.

Алла. А если дом сломают?

Балакина. Пусть кто-нибудь всегда находится дома. Кто же станет ломать дом, когда в нем живой человек?

В ателье Раиса и Тюрин уже стоят перед микрофоном.

Тихомирова. Артисты, вы готовы?

Раиса и Тюрин. Мы готовы!

Тихомирова. Тогда начали звучать. Рая — заискивающе, Вася — с иронией. (Командует.) Внимание, мотор!

Светлана. Кадр сто восемьдесят пятый, дубль первый!

Раиса (играет) А ты помнишь, как это у нас с тобой случилось в первый раз?

Тюрин (играет). Подожди, я забыл, ну-ка напомни.

Раиса (играет). Родители очень хотели выдать меня за богатого. Папа сам сломал что-то в твоей машине, и ты вынужден был остаться у нас ночевать. Расчет оказался верным, и ты не устоял!

Тюрин (играет). Почему я тогда остался, а не уехал на трамвае, почему?..

Тихомирова. Стоп. Это получилось прекрасно. Дайте нам послушать.

Светлана (в трубку). Дайте нам послушать.

В ответ на все ателье раздается отчаянный скрежет, треск и визг.

Тихомирова (кричит). Что такое?!

Светлана (спокойно). Ничего не записалось. Они забыли включить аппаратуру.

Тихомирова (в ярости бежит в аппаратную). Сейчас их всех разнесу!

Картина вторая

Тот же день, несколько часов спустя. У входа на киностудию.

Виталий терпеливо ждет Раису. Вот она выходит вместе со Светланой. Виталий делает шаг навстречу.

Виталий (подобострастно). Машина подана!

Вместо ответа Раиса демонстративно поворачивается к нему спиной.

Ничего, я подожду! (Вежливо отходит в сторону.)

Раиса (Светлане). Ну как, при виде Тюрина у тебя в душе что-нибудь всколыхнулось?

Светлана. Ничегошеньки, кроме возмущения. Видишь ли, я должна устраивать бывшему муженьку гостиницу. Теперь я буду здесь стоять, а он будет ля-ля-ля с артистами, с режиссерами: «Я вас давно не видел, я только сегодня приехал, я озвучиваю Мастрояни, что слыхать нового?..»

Раиса. А ко мне привязался этот шофер с большой дороги, сейчас я его шугану! (Идет к Виталию.)

Светлана остается стоять в ожидании Тюрина.

(Виталию.) Что вы от меня хотите?

Виталий (вкрадчиво). Напишите, пожалуйста, заявление в милицию, что не имеете ко мне претензий!

Раиса (спокойно). Не напишу!

Виталий (шутливо ноет). У меня печень больная. А в тюрьме на чем жарят?.. А мне даже на сливочном масле нельзя, только на растительном…

Раиса. Перестаньте паясничать! Вон мой троллейбус…

Раиса собирается уходить, но Виталий решительно удерживает ее, схватив за руку, разумеется за здоровую.

Виталий. Вам в общественном транспорте ехать нельзя — руку помнут. Садитесь в машину, я вас отвезу куда хотите…

Раиса. Это что, взятка? (Выдергивает руку.) Так дешево вы от меня не отделаетесь!

Виталий. Понимаю, не сегодня родился. Поехали, а в придачу я подкину вам пятьдесят рублей.

Раиса оторопела. Такого поворота она совсем не ожидала. Молчание Раисы Виталий расценивает по-своему и «надбавляет цену».

Семьдесят!

Раиса (насмешливо). Сколько, сколько?

Виталий. Ну, ровно сто, и кончили с этим делом. В конце концов, я же не виноват!

Раиса. Ну ладно, раз вы сами ко мне пристаете, поедем! Маршрут у нас будет такой: сначала возьмем белье из прачечной…

Виталий. Я поднесу.

Раиса. Затем в гастроном, наберем продуктов на неделю.

Виталий. Я помогу.

Раиса. Затем мне надо в парикмахерскую. Это займет около часа.

Виталий. Я подожду… (Понизив голос.) Сто двадцать рублей.

Раиса (саркастически). Вот жмот! Машину купил за девять тысяч, сбил пешехода и даешь откупного всего-то… сто пятьдесят рублей.

Появляется Тюрин. Подходит к Светлане.

Светлана. Как говорится, не прошло и часа…

Тюрин (по-прежнему официально). Где эта гостиница, на чем мы туда поедем?

Светлана. Сначала троллейбусом, потом метро с пересадкой, потом автобусом.

Тюрин. Удобную мне подобрали гостиницу.

Раиса (кричит). Светлана, Вася, давайте я вас отвезу! Пользуйтесь, пока у меня есть собственный автомобиль.

Светлана. Рая, не зря тебя задавили!

Светлана и Тюрин идут к машине.

Виталий (наклоняется к Раисе, тихо). Двести рублей, больше я не осилю.

Раиса (громко). О цене договоримся потом. Поехали кататься! Раньше всего в гостиницу «Турист», потом по всем моим делам. У нас бензин самый дешевый в мире.

Вестибюль гостиницы «Турист». В кресле сидит Тюрин. К нему подбегает Светлана.

Светлана (раздраженно). Придется подождать. Администратор ушла на профсоюзное собрание. Она у них председатель месткома.

Тюрин. А другого администратора у них нет?

Светлана. Есть, но он тоже член профсоюза. (Садится в соседнее кресло.) До чего я ненавижу свою профессию. Чем я только не занимаюсь! Мне приходится будить по утрам господ артистов, чтобы не опаздывали на запись, носить им из буфета кофе и бутерброды; артистке не на кого оставить ребенка, и я должна сидеть с этим ребенком и впихивать в него манную кашу; артиста после кинопробы не берут на роль, и режиссер мне говорит: «Сам я звонить не хочу, лучше вы наврите ему что-нибудь, лишь бы он не обиделся». И я вру изо всех сил.

Тюрин (иронически). Да, у тебя очень трудная профессия.

Светлана. Спасибо, что перешел на «ты».

Тюрин. Это потому, что ты меня растрогала. Узнай, пожалуйста, не кончилось ли собрание.

Светлана оборачивается и смотрит.

Светлана. Я отсюда вижу, что не кончилось… Тюря, нам месяц придется работать вместе. И я хочу, чтобы у нас сложились нормальные дружеские отношения.

Тюрин. Откровенно говоря, встреча с тобой не доставила мне большого удовольствия, и поэтому нормальные отношения у нас, возможно, и сложатся, а дружеские вряд ли…

Светлана. Я сильно изменилась?

Тюрин. Зачем ты выкрасилась в блондинку?

Светлана (рассмеялась). Чудак, это парик! Кто теперь красится, только волосы портить! Лучше расскажи, как ты живешь. А то я про тебя ничего не знаю.

Тюрин. Обыкновенно живу. Как и раньше, работаю только на дубляже. Но вот видишь… Озвучиваю главные роли. (С воодушевлением.) Я сейчас задумал одну интереснейшую штуку. Я готовлю концертную композицию «Страницы русской поэзии»… Понимаешь, буду стихи читать и петь под гитару.

Светлана (перебивает). Ты женат?

Тюрин. Ну конечно. Уже больше трех лет.

Светлана. И кто же она?

Тюрин (нежно улыбнувшись). Моя жена.

Светлана. Она не работает?

Тюрин. По профессии переводчица. Но сейчас берет работу на дом. Няньку найти невозможно, а у нас двое детей.

Светлана (с неподдельным интересом). Двое! Сколько им?

Тюрин. Скоро три. (Он буквально засиял.) Они близнецы. Мишка и Машка. Потрясающие люди… Представляешь, мне звонят со студии, Мишка снимает трубку и говорит: «Папы нет дома, но со мной тоже можно разговаривать!» Но самое замечательное, что оба… Ну так похожи на маму…

Светлана (быстро). Она… красивая?

Тюрин (скромно). У меня все жены красивые, я некрасивых не признаю.

Светлана. Спасибо. Мне тоже перепало. Значит, ты счастлив?

Тюрин (многозначительно стучит по деревянному столику). Это чтобы не сглазить. (Улыбается.) Если бы ты меня не бросила, я наверняка не был бы счастлив. Большое тебе спасибо.

Светлана. Я тоже очень рада, что я тебя бросила.

Тюрин. Значит, ты его все-таки полюбила, твоего Усачева?

Светлана. Что значит «все-таки»? Почему я тогда от тебя ушла? Ты извини, может быть, тебе неприятно это слышать, но мой муж — добрый, широкий, щедрый, ласковый.

Тюрин (с легкой иронией). Сам моет посуду?

Светлана. Он настоящий мужчина и поэтому, в отличие от тебя, посуды не моет. Мы с ним прожили в Италии три года. Я так полюбила старинную живопись — Боттичелли, Караваджо, Тициан. Я не пропустила ни одной оперы в термах Каракаллы — это античные развалины, где теперь играют спектакли. Мы были в Венеции, катались на гóндолах. В Италии именно так произносят — гóндола. Гондольер одет по-старинному, он управляет лодкой одним длинным веслом и поет неаполитанские песни.

Тюрин (улыбнулся). Почему в Венеции он поет неаполитанские песни?

Светлана (безмятежно). Что хочет, то и поет. Демократия.

Тюрин. Не пытайся меня уверить, что ты с Усачевым счастлива.

Светлана. У нас «Жигули», дача, правда, небольшая… Живем пока на двух квартирах, то у него, то у меня… ну помнишь… на нашей квартире… Это, конечно, временно. Мы в кооперативе строим трехкомнатную… Дом должны сдать в конце года…

Тюрин. Значит, ты добилась всего, чего хотела?

Светлана. Безусловно. Тебе нравится мой костюм? Этот большой воротник, видишь, он как бы падает на плечи и — главное — выделяет мою изящную шею.

Тюрин. Ты, наверное, по-итальянски вовсю разговариваешь?

Светлана. Зачем? В любом магазине можно все объяснить на пальцах. И потом, неизвестно, в какую страну нас пошлют в следующий раз. А я буду учить все языки подряд?..

Тюрин. Ты слышишь — шум. По-моему, собрание кончилось.

Светлана (нехотя поднимается). Почему я должна этим заниматься? Тем более номера все равно не дадут! Пойди сам.

Тюрин. Я не умею.

Светлана уходит и неожиданно быстро возвращается. Громко смеясь, снова опускается в соседнее кресло.

Светлана (сквозь смех). Номер есть!

Тюрин. Отдельный или с кем-нибудь?

Светлана. Конечно, отдельный. Из трех комнат. С холодильником, роялем и цветным телевизором.

Тюрин (в ужасе). Сколько он стоит?

Светлана. Пустяки. Двенадцать рублей в сутки. И еще надо заплатить двенадцать рублей за бронь.

Тюрин. Это просто разбой.

Светлана. Не волнуйся, я твои возможности знаю и уже отказалась.

Тюрин. А других номеров у них, конечно, нет?

Светлана. Они не верят, что у артиста не бывает денег. Раз артист, значит, богатый.

Тюрин. Богатая у меня только душа…

Светлана. Подожди здесь. Может, к утру что-нибудь освободится. А у меня полно дел!

Тюрин. Мужа кормить?

Светлана. Нет, у него сегодня деловая встреча с какими-то западногерманскими промышленниками. Будут пить до глубокой ночи.

Тюрин (добавляет). За государственный счет.

Светлана (улыбнувшись). Даром пить все любят. Но от этих проклятых банкетов он начал толстеть.

Тюрин. Пусть не закусывает.

Светлана. Но тогда он сопьется.

Тюрин. Какая сложная дилемма — либо тощий алкоголик, либо потный толстяк.

Светлана. Ну, я пошла.

Тюрин. Ничего подобного. Тебе поручили меня устроить?.. Устраивай…

Светлана (снисходительно). Ну вот что, супермен Вася! Я понимаю, что ты сам ничего не добьешься. Приезжай-ка ко мне. Я тебя покормлю из жалости, оставлю ночевать из сострадания, а сама уеду к мужу на другую квартиру.

Тюрин (вскакивает). Ты меня уговорила, поехали!

Светлана. Нет-нет. Приходи часа через полтора, не раньше. У меня еще дела в городе.

Тюрин. Большое тебе спасибо. И я великолепно понимаю, что ты меня пожалела и приютила не как бывшая жена, а только как ассистент режиссера.

Картина третья

Однокомнатная квартира Светланы — комната, коридорчик, кухня. Зрителям должна быть видна также часть лестничной площадки.

Вечер. Светлана выбегает из соседней квартиры и тащит охапку мужских вещей: здесь и пиджак, и брюки, и рубашки, и ботинки…

Светлана (невидимой соседке). Таня, не запирай дверь, я еще не все взяла! (Вносит вещи в свою комнату и рысью мчится обратно. На этот раз приносит зимнее пальто и горные лыжи. Все той же невидимой соседке.) Таня, не волнуйся, я буду ночевать у тебя только сегодня! (Вешает пальто в коридоре, ставит в угол лыжи, а затем проходит в комнату и начинает старательно переодеваться. Затем долго вертится перед зеркалом и в завершение надевает другой, на этот раз седой, парик.)

Звонок в дверь. Это приехал Тюрин. Светлана идет открывать.

Тюрин (не заходя в квартиру). Муж все еще гуляет?

Светлана. Не бойся, заходи, он поедет на другую квартиру!

Тюрин (входя). Я его вообще не боюсь. Но все-таки хорошо, что его здесь нет. Он мне противен. (Вешает плащ, осматривается.) Вешалка та же самая, обои другие!

Светлана. Проходи в комнату, присаживайся!

Тюрин входит в комнату, снова осматривается.

Тюрин. Люстра та же, обои другие.

Светлана. Что ты привязался к обоям!

Тюрин. Когда я здесь жил, обои были лучше!

Светлана. Ты пришел разговаривать про обои?

Тюрин (упрямо). В комнате обои были желтые в клеточку, а в коридоре синие в полосочку.

Светлана (уже раздраженно). У тебя прекрасная память на обои.

Тюрин. Диван новый. Наш был лучше. Письменный стол старый — значит, хороший. Стулья новые — безвкусные. Это только в страшном бреду можно купить стулья с такой обивкой.

Светлана. Ну-ка скажи что-нибудь про занавески!

Тюрин. Твои занавески чудовищны!

Светлана. А теперь скажи что-нибудь про меня. Только выбирай выражения.

Тюрин. Шапка стала лучше…

Светлана. Это не шапка, это парик.

Тюрин. Извини. Не понял. Пудра стала лучше, помада стала лучше, платье стало лучше, чулки стали лучше, туфли стали лучше. Все остальное стало хуже.

Светлана. Ты вредный тип! Пойдем на кухню, я тебя покормлю ужином!

Оба идут на кухню.

Тюрин. Давненько я здесь не ужинал. Чем будешь кормить? Яичницей с колбасой?

Светлана. Да, мой репертуар не изменился.

Тюрин (садясь). Зачем ты купила эти отвратительные табуретки? Голубые были лучше.

Светлана. Ты зануда.

Тюрин. Я всегда был занудой.

Светлана. Чай или кофе?

Тюрин. Ты сама знаешь.

Светлана. Значит, по-прежнему ты не пьешь кофе? (Наливает ему чай.)

Тюрин. А ты по-прежнему не умеешь заваривать чай.

Светлана подает ему яичницу.

(Принимается есть.) Как всегда, мало соли. (Неожиданно вскакивает и целует Светлану.) Извини, я раньше всегда так поступал. Это у меня условный рефлекс.

Светлана. Ой, я опять забыла посолить. Но ты меня простишь за это? (Целует Тюрина.) Это у меня тоже условный рефлекс.

Улыбаясь, смотрят друг на друга.

Ешь, остынет. И ешь медленно!

Тюрин (садится). А я всегда ем быстро. (Вдруг.) Послушай, вот я включил в композицию такие стихи… Чьи это? Угадай! (Читает.)

(Победно смотрит на Светлану.) Ну, кто это?

Светлана (осторожно). Ну… кто-нибудь из девятнадцатого века.

Тюрин. Никто не угадывает. Это Михаил Светлов. (Снова, без всякого перехода.) Признайся, ты меня бросила не потому, что полюбила этого Усачева, а потому, что он повез тебя за границу, где можно здорово обарахлиться!

Светлана. Не забывай, ты у меня в гостях.

Тюрин. Мне это очень трудно. На этой кухне я чувствую себя как дома. Ну конечно, ты выходила замуж за жизнь в Италии, за трехкомнатный кооператив, за «Жигули»…

Светлана. Ты закончил?

Тюрин. Нет еще.

Светлана. Я имею в виду яичницу.

Тюрин. Да, большое спасибо.

Светлана. Тогда мотай отсюда!

Тюрин. Я еще не допил чай. Кускового сахара нет?

Светлана. Нет. Кроме тебя, никто на свете не пьет чай вприкуску.

Тюрин. А итальянский магнитофон ты рванула?

Светлана. Итальянские не лучше наших. Все покупают голландский «Филиппс» или западногерманский «Грюндиг».

Тюрин. Так за кого ты вышла замуж, за Филиппса или за Грюндига?

Светлана. Вася, ты мне начинаешь нравиться, в тебе появилось что-то мужское. И я скажу тебе всю правду. Я ушла от тебя потому, что полюбила Усачева. А то, что он свозил меня в Италию, одел с головы до ног, купил мне машину, стереофонический магнитофон «Грюндиг», не помешало мне любить его еще больше.

Тюрин. У тебя нет случайно мятных пряников?

Светлана. А что ты мог предложить такой очаровательной женщине, как я? Сто шестьдесят в месяц и темный дубляжный зал?

Тюрин. Это правда. Кроме любви, я ничего не мог тебе предложить. Но для такой раскрасавицы, как ты, любовь ничего не стоит. Теперь катись к своему мужу, я поел, я выпил чаю, я теперь спать хочу.

Светлана. Тюрин, тебе не удалось меня завести. Ты меня оскорблял, а мне хоть бы хны. Знаешь почему?

Тюрин. Потому, что ты пожила за границей и стала дипломаткой.

Светлана. Нет, Вася. Вот ты бесишься, злишься, — значит, я тебе не безразлична. А ты мне до фени, до облака.

Тюрин. Ты забыла сказать — до лампочки. Еще говорят, ты мне нужен, как рыбе купейный вагон.

Светлана (желая добить Тюрина). Ты мне чужой! (Встает.) Помой за собой посуду! Это ты всегда делал хорошо! (Выходит в коридор, снимает с вешалки плащ, открывает дверь.)

Тюрин. Светлана, подожди, я еще не придумал, как поставить тебя на место.

Светлана. Чистое белье в тумбочке, как и раньше. (Закрыла за собой дверь, постояла на лестничной площадке, прислушалась, не идет ли за ней Тюрин. Затем звонит в соседнюю квартиру. Шепотом.) Таня, это я! (Проскальзывает к соседке.)

Тюрин не догадывается о маневре Светланы. Весьма довольный собой, он проходит в комнату, видит магнитофон и включает его. Звучит сладкая итальянская мелодия. У Тюрина прекрасное настроение. Он начинает подпевать, потом увлекается и танцует. Раздается звонок в дверь. Это пришел Усачев. Тюрин, не выключая магнитофона, по-хозяйски идет отворять.

Тюрин (не открыв двери, убежденный в том, что это вернулась Светлана). Ты почему не взяла ключ? Забыла что-нибудь?

Услышав мужской голос, Усачев потерял дар речи.

Может, я давно сплю, а ты меня будишь, нехорошая, невоспитанная женщина!

Усачев молча поворачивается, намереваясь уйти, но в этот момент Тюрин открывает дверь.

(При виде Усачева меняется в лице.) Это вы звонили? Вы же должны были вернуться в другую квартиру и в дым пьяным.

Усачев. Что происходит? (Входит в квартиру, останавливается и внимательно рассматривает горные лыжи, потом заходит в комнату и мрачно разглядывает разбросанные мужские вещи.) Что вы здесь делаете?

Тюрин. Я здесь поселился.

Усачев. Давно?

Тюрин. В первый раз я поселился… лет восемь назад, потом четыре года назад я отсюда выбыл, а во второй раз я поселился в этой квартире сегодня вечером.

Усачев (оглядывая вещи). Я вижу, надолго…

Тюрин. Как получится…

Оба не знают, про что им говорить. Наконец Усачев задает главный вопрос.

Усачев. А где, извините, Светлана?

Тюрин. Поехала к вам.

Усачев. Неуместная шутка.

Тюрин тупо смотрит на Усачева.

Эта музыка меня раздражает. (Выключает магнитофон.)

Тюрин (упрямо). Я от нее в восторге! (Включает магнитофон.)

Усачев. Вы, между прочим, в чужой квартире.

Тюрин (достает из тумбочки постельное белье). Завтра у меня озвучание в первую смену. (Начинает стелить постель.)

Усачев. Вас все еще не снимают в кино?

Тюрин. Вы где ляжете — на диване или на раскладушке?

Усачев. Боюсь, я не воспользуюсь вашим гостеприимством, товарищ артист.

Тюрин (на нерве). Да, я артист. И горжусь этим. Пусть меня не снимают, но вся страна будет смотреть фильм с Мастрояни, который разговаривает моим голосом и в которого я вложу свой талант и свою душу.

Усачев (снисходительно похлопал в ладоши). Браво, прекрасный тост! Правда, выходит, у Мастрояни нет ни души, ни таланта. Я обязательно пойду послушать эту кинокартину. Чтоб мне ничего не мешало слушать, я глаза закрою. Как называется это кино?

Тюрин (на этот раз обидевшись по-настоящему). У них называется «Адская скука», а у нас «Любовь по-итальянски». Извините, я спать хочу.

Усачев. Рад был вас увидеть живьем, товарищ артист, потому что на экране я вас не увижу. (Идет к выходу.)

Тюрин (вдогонку). Возьмите лыжи, покатайтесь!

Усачев. Не остроумно, потому что сейчас, если вдуматься, лето!

Тюрин успевает придумать последнее оскорбление.

Тюрин. А ты ешь и пьешь за государственный счет!

Усачев (с достоинством). Меня кормят, потому что меня ценят! (Быстро уходит.)

Картина четвертая

Утро в квартире Светланы, Тюрин уже встал, прячет постельное белье в тумбочку. Из соседней квартиры выходит Светлана, надевает плащ, потом достает из кармана плаща ключ и открывает им свою дверь.

Тюрин. Кто там?

Светлана. Это я. (Входит, снимает плащ.)

Тюрин (удивленно). Ты зачем приехала?

Светлана. Я заботливая, я хорошая, ты мой гость, я приехала тебя покормить завтраком.

Тюрин. А на самом деле зачем ты приехала?

Светлана. Приготовить яичницу с колбасой.

Тюрин. Твой Усачев уже кормленный?

Светлана. Когда я уходила, он еще спал.

Тюрин. Бедняга. Он действительно размордел.

Светлана. Откуда ты знаешь?

Тюрин. Он же вчера сюда приходил.

Светлана (не смогла сдержать изумления). Зачем приходил?

Тюрин. Разве он тебе не рассказывал?

Светлана (спохватилась, что чуть себя не выдала). Конечно, рассказывал.

Тюрин. Чего ж ты спрашиваешь, откуда я знаю, что он разбух?

Светлана. Когда он рассказывал про встречу с тобой, я уже спала.

Тюрин. Тогда откуда ты знаешь, что он про меня рассказывал?

Светлана. Отстань от меня, я, когда сплю, все прекрасно слышу.

Тюрин. Раньше ты спала как убитая.

Светлана. Зато теперь я сплю как живая.

Тюрин. Кстати, он вел себя странно.

Светлана (настороженно). Человек пришел с банкета!

Тюрин. Когда я ему сообщил, что ты поехала к нему, он обиделся и сказал, что это неуместная шутка.

Светлана. Что ты хочешь от пьяного?

Тюрин. Он совсем не выглядел пьяным.

Светлана. Что ты! У него такой банкетный стаж, что он приучился выглядеть трезвым. Кстати, надо ему позвонить. (Идет к телефону, снимает трубку, набирает номер.)

На другом конце провода сонная Раиса снимает трубку.

Раиса. Алло!

Светлана. Доброе утро, Шурик. Как ты после вчерашнего? Ты не сердись, что я уехала, у меня сегодня ранняя смена.

Раиса (мгновенно включается). Все поняла. Я — Шурик. Я — Шурик. Слышимость хорошая. Перехожу на прием.

Светлана. В холодильнике кефир, есть вареная курица и творог.

Раиса. Холодная курица — это хорошо. Я бы сейчас поела курочку. Дома у меня шаром покати.

Светлана. С кем ты ужинаешь сегодня, с французами?

Раиса. Лично я каждый вечер ужинаю с пингвинами.

Светлана. Целую, Шурик. Не пей много.

Раиса. С утра я много не пью. (Вешает трубку.)

Светлана тоже вешает трубку.

Светлана. Можно считать, что Шурика я покормила, сейчас займусь тобой!

Тюрин. Можно, я позвоню жене, талончика у меня, правда, нет…

Светлана. Какая ерунда! Звони. (Идет на кухню.)

Тюрин, воровато оглядываясь, набирает номер. На другом конце провода Тихомирова снимает трубку.

Тюрин (громко, чтобы слышала Светлана). Здравствуй, лапа, как спала?

Светлана прислушивается.

Тихомирова. Вы куда звоните?

Тюрин. Это я, Вася… твой муж… Я тебя разбудил?

Тихомирова. Какой Вася? Вы не туда попали!

Тюрин. Как наши ребята? У Машки насморк прошел? Наладился ли желудок у Мишки?

Тихомирова. Вася, теперь я узнаю твой голос. Но ты ведь не в Ленинград попал, ты звонишь ко мне, к Евгении Борисовне.

Тюрин. Любимая, я не видел тебя всего один день и очень соскучился.

Тихомирова. Вася, почему ты обращаешься ко мне на «ты»?

Тюрин. Ласточка, я звоню из гостиницы «Турист».

Тихомирова. Значит, номер тебе дали? Я очень рада.

Тюрин. Нет, номер мне не дали, я ночевал в холле. Я тебя крепко целую. Буду звонить.

Тихомирова (грустно). Прости, Вася. Наверное, я постарела. Я ничего не поняла.

Оба вешают трубки. Тюрин идет на кухню, садится. Светлана садится напротив. Пауза.

Светлана. Ну, как дети? Здоровы?

Тюрин. У меня все в порядке.

Светлана. И у меня все в порядке.

Тюрин. Значит, у нас обоих все в порядке!

Светлана. У меня-то в порядке — это точно.

Тюрин. И у меня тоже.

Светлана. Значит, у нас обоих все в порядке!

Картина пятая

У входа в киностудию. Утро. Усачев бродит взад и вперед, нервно поглядывая на часы. Показываются Тюрин и Светлана. Тюрин первым замечает Усачева.

Тюрин (Светлане). Вон твой буржуй болтается возле входа.

Светлана. Он у меня ничего… представительный…

Тюрин. Да, экстерьер у него для выставки… Животноводческой…

Светлана. Ты мелкий завистник!

Тюрин. Вот ты наврала, что звонила ему со студии, а он тебе не поверил и примчался проверять.

Светлана. Пожалуйста, уйди и не осложняй мою безоблачную семейную жизнь.

Тюрин (проходит мимо Усачева, тихо). Не смейте устраивать ей сцену!

Усачев (тихо, чтобы не слышал Тюрин). Комедиант плюгавый!

Светлана подходит к Усачеву.

Света, я тебя заждался. Я опаздываю на завтрак в японское торгпредство.

Светлана. Но ты же мне много раз говорил, что на приемы нельзя опаздывать. Самое вкусное съедается сразу, с ходу, с налету.

Усачев. Ты права. Креветки, жаренные в тесте, мне уже не достанутся.

Светлана. Что случилось, если ты ради меня жертвуешь креветками?

Усачев. Вернись ко мне, Света!

Светлана. Не поняла. Переведи с японского на русский.

Усачев. Не мучь меня. Я тебя люблю. И кроме того, мне предлагают поехать в Австралию представителем «Импортшерсти». Буду покупать их знаменитую австралийскую шерсть.

Светлана (иронически). Хочешь, чтобы мы развелись официально? Это теперь секундное дело.

Усачев. Я хочу, чтобы мы поехали вместе.

Светлана (так же, издевательски). Ну да, я сразу не сообразила. Для тебя развод — подпорченная биография. А вся твоя сила не в уме, не в таланте — в кристально чистой биографии.

Усачев (искренне). Я без тебя жить не могу.

Светлана. Я понимаю, торговому работнику очень важно иметь эффектную жену. Для представительства.

Усачев. Почему ты мне не веришь?

Светлана. Шурик, ты опоздал не только на креветки. Я раскаялась, попросила прощения и вернулась к Тюрину. Ты же его видел вчера у меня дома. Он лыжи свои принес.

Усачев (печально). Это правда, он мне предлагал на них покататься.

Светлана. Так что, Шурик, я не поеду с тобой в Австралию… обрастать шерстью. (Уходит.)

Усачев (вдогонку, растерянным голосом). Если вдуматься, там можно купить не только шерсть…

Снова ателье. Здесь только Тихомирова. В холле сидит Балакина, вяжет джемпер. Входит Алла.

Алла (подсаживаясь к Балакиной). Весь дом согласился выехать. Мы одни не согласны. Я боюсь.

Балакина. Не надо быть стадом. Надо иметь чувство собственного достоинства.

Алла. А если дом сломают вместе с нами и с нашим достоинством?

Тюрин проходит через холл и появляется в ателье.

Тихомирова (сразу накидывается на Тюрина). Ну-ка поди сюда. Объясняй, в чем дело!

Тюрин. Извините меня, Евгения Борисовна. Но мне было очень нужно, чтобы одна женщина поверила в существование моей жены…

Тихомирова (изумилась). Разве у тебя нет жены? Но ты же говорил, что у тебя жена и двое детей!

Тюрин. Нет у меня никого…

Тихомирова. Значит, врал?

Тюрин. Нет… притворялся…

Тихомирова. Эта женщина… перед которой ты притворялся… Это… (Не решается назвать имя.)

Тюрин. Да, вы угадали.

Тихомирова (грустно). Значит, ты о ней думал все эти годы…

Тюрин. Нет, я думал, что все кончено. Что я ее уже позабыл. Но когда я сегодня у нее ночевал, на нашей квартире…

Тихомирова (потрясенно). Ты уже у нее ночевал?

Тюрин. Да нет, не в том смысле… Ее вообще дома не было. Но когда она жарила мне яичницу…

Тихомирова. Ты же говоришь, что ее не было дома.

Тюрин. Когда жарила, она была дома… Но когда пожарила, она ушла… И когда я ел эту яичницу, как и прежде недосоленную, я понял, что люблю именно недосоленную яичницу.

Тихомирова. Но как ты вообще у нее оказался?

Тюрин. Студия верна себе — номер-то не сделали.

Тихомирова. Нашего администратора я уничтожу. Но зачем тебе понадобилось разыгрывать из себя женатого?

Тюрин. Не хотел, чтобы она меня жалела. Ей-то на меня наплевать. Только вы никому ничего не говорите.

Тихомирова. Дуреха эта Светлана.

В ателье врывается Раиса.

Раиса. Дорогие братья и сестры! Пожалейте меня, калеку несчастную. Вчера утром меня задавили, вчера вечером меня обокрали!

В ателье из холла вбегают Алла и Балакина.

Спешите, друзья, спешите! Когда у человека неприятности — это всем интересно! Сейчас я расскажу подробности во всех деталях. Со студии меня увез Виталий.

Тихомирова. Это кто-то новый. О нем я еще не слышала.

В ателье входит Светлана, прислушивается к рассказу Раисы.

Раиса. Да нет, Виталий — совсем другое… Это тот тип, кто меня сначала сшиб, а потом обокрал. Он, ну, чтобы я его в тюрьму не засадила, наобещал, что всю жизнь будет катать меня на своей машине. Вчера сначала мы отвезли Васю со Светланой в гостиницу, потом заехали в прачечную и взяли белье. Потом в гастрономе я купила уйму продуктов, бухнула чуть ли не всю зарплату, потом мы забрали из чистки мой костюм…

Светлана. Зеленый, в цветочках?

Раиса. Да, потом мы заехали в парикмахерскую, мне там сделали укладку… Кстати, как сделали?

Алла. Очень хорошо. Сколько дали на чай?

Раиса. Рубль. (Продолжает рассказ.) Выхожу я из парикмахерской, Виталия нет, его машины нет. Моих продуктов, моего белья и моего костюма, зеленого в цветочках…

Тюрин. Тоже нет…

Светлана. Найти владельца машины — пара пустяков. Ты ведь помнишь номер его «Волги»?

Раиса. Я так психанула, что позабыла этот номер навсегда.

Тюрин. А фамилия его тебе известна?

Раиса. За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет.

Балакина. Надо составить словесный портрет, мы его все видели.

Тюрин. Рая, не горюй… Пусть это будет твоя самая большая потеря в жизни. То, что тебя задавили, хуже, чем то, что тебя обокрали!

Раиса (отрицательно помотала головой). Рука заживет, а продукты и вещи пропали!

Тихомирова. Все-таки надо начинать работу!

Светлана (снимает трубку и дает команду киномеханику). Поставьте кольцо номер триста двадцать шесть! (Кладет трубку, к актерам.) Здесь заняты Мастрояни, Лорен и Тереза.

Балакина, которой это уже явно неинтересно, выходит в холл и садится вязать. Раиса, Алла и Тюрин подходят к микрофону.

Тихомирова. Артисты, нашли этот кадр?

Раиса, Алла и Тюрин. Да, нашли!

Тихомирова. Играйте, пожалуйста, нервно, по-итальянски!

Раиса (играет). Послушайте, вы, маленькая шлюха, если вы не оставите в покое моего сына, я вам выцарапаю глаза!

Тюрин (играет). Зачем портить такие очаровательные глазки? Давай лишим парня наследства, и она сама от него отвяжется.

Алла (играет). Плевала я на ваши деньги, на ваши автомобили и ваши особняки! Вы старики и нас, современных, не понимаете! Мы не хотим преуспевать, копить, наживать!

Тюрин (играет). Чего же вы тогда хотите?

Алла (играет). Не быть такими, как вы, — не скрипеть на работе «от» и «до», не мыться, не стричься и жить только любовью… Я ненавижу всех, кто старше сорока!

Раиса (играет). Все это вранье! Тебе главное — развратничать! (Хлопает в ладоши возле лица Аллы, изображая смачную пощечину.)

Алла (играет). Ах ты старая кляча, ты еще и драться!..

Тихомирова (кричит изо всех сил). Стоп! Что она, очумела, что ли? Где автор русского текста?

Светлана (громко зовет). Автор русского текста, срочно!

В ателье входит Балакина.

Балакина. Что вы ко мне привязались? Разве вы не читали этот текст раньше?

Тихомирова. Одно дело, когда это написано на бумаге, и совсем другое, когда это звучит с экрана. Другая сила воздействия.

Балакина (взрывается). Вы ханжа! Почему нельзя говорить с экрана так, как люди говорят в жизни? Вы всё причесываете, припудриваете!..

Тихомирова. Ваш текст учит зрителей разным гнусностям.

Балакина. Не считайте зрителей баранами, они умнее нас!

Тихомирова. Кто умнее — бараны?

Балакина. Нет, зрители! И все про всё знают!

Тихомирова. Я режиссер и не позволю…

Балакина. Какой вы режиссер! Режиссеры ставят фильмы и спектакли, а здесь поточное производство. Вы директор конвейера. Сегодня вы озвучаете Мастрояни, завтра козла и свинью из мультфильма…

Тихомирова (неожиданно спокойно). Кстати о свиньях… Идите и переделайте текст. Чтобы не было никаких ругательств. И потом, не надо противопоставлять поколения друг другу…

Балакина (так же спокойно). Нет проблемы. (Выходит в холл и садится вязать.)

Светлана. Ну и автор нам попался!

Тихомирова (с душой). У нее большие неприятности. Она сценарий написала, год над ним работала, говорят, сценарий интересный, а его забраковали.

Раиса. Между прочим, я с автором текста согласна. Посмотришь наши фильмы, диву даешься, откуда только дети берутся!

Алла (Тихомировой). Пока переделывают текст, можно я пойду поем?

Тихомирова. Если ненадолго.

Алла. Может, мне тогда не идти?

Тихомирова. Идите, идите! Поешьте на скорую руку!

Алла уходит. Ей навстречу, увешанный свертками, авоськами, неся пакет белья и перекинув через руку зеленый костюм в цветочках, идет Виталий.

Виталий (входя в ателье). Здравствуйте!

Тюрин. Вор пришел, вещи принес!

Раиса (Виталию). Вы куда вчера исчезли? Что это за цирковые номера?

Виталий. Промашка вышла. Меня вдруг дернуло, что в восемь часов я как штык должен торчать в президиуме во Дворце пионеров.

Светлана. Вы пионер?

Виталий (по-прежнему стоит нагруженный вещами Раисы и смотрит только на нее). Я влетел в эту вашу парикмахерскую… Сидят тетечки, все под колпаками… все завернутые в простыни… Я приподнял у одной колпак… она как завизжит!..

Раиса. Это было. Я решила, что кого-то ошпарили.

Виталий. Вы не беспокойтесь, я продукты в холодильник сунул, костюм на плечики повесил…

Раиса. А как я это все отсюда поволоку? Отнесите обратно в машину и ждите меня до конца смены.

Виталий. Как можно? Я на работе.

Тюрин. Значит, вы не только людей давите, но и работаете?

Виталий. Да, в одном министерстве. Я начальник, но не очень крупный, так, средней руки.

Раиса. Почему же вы тогда сами за рулем? Почему вас не возят?

Виталий. Возят тоже. Но я предпочитаю сам, люблю баранку крутить. (Улыбнулся.) Знаете, как говорят: домработница — враг в доме, а личный шофер — враг в машине.

Раиса. У вас шофер, наверное, еще тот субчик?

Виталий. У меня шофер — прекрасный парень. Но его легко понять. Вы посидите в машине два-три часа, пока хозяин там то ли дело делает, то ли лясы точит. А на улице, предположим, мороз. Или жена хозяина… вези ее на рынок.

Раиса. Вы женаты?

Виталий. Разведен. Детей отвези во французскую школу на другой конец города…

Раиса. У вас есть дети?

Виталий. У меня нет, это я к примеру. А все забывают, что шофер тоже человек.

Тюрин. В первый раз вижу начальника, который так любит шоферов.

Тихомирова. Кстати, как это вы все время сюда проходите?

Виталий. В нашем министерстве пропуск красного цвета. (Раисе.) Со всем вашим имуществом заеду к концу смены, как вчера. Никогда раньше не знал, что у артистов тоже смены, будто на фабрике.

Раиса. Как я могла так ошибиться? Приняла начальника за жулика!

Виталий. Не расстраивайтесь. Бывает и наоборот. (Уходит.)

Раиса. Люди, вы все видели?

Светлана. Чего видели?

Раиса. Эх, ты, а еще считаешься женщиной. Он же на меня глаз положил!

Светлана. По-моему, бюрократа в твоей коллекции еще не было.

Раиса (с иронией). А самая лучшая коллекция — это полная коллекция.

Тихомирова выходит в холл.

Тихомирова (Балакиной). Текст готов?

Балакина (продолжая вязать). Как видите, скоро закончу.

Тихомирова. Я вижу, вы скоро закончите левый рукав.

В ателье.

Раиса. Вася, пока свободная минута, давай работай! (Открывает крышку пианино.) Давно я тебя не слышала.

Тюрин послушно садится за инструмент и берет аккорд.

Тюрин. Что споем?

Раиса. Давай что-нибудь душераздирающее, потому что я сегодня уже не завтракала и еще не обедала.

Тюрин. Я спою романс, который я включил в свою композицию. (Поет.)

Светлана смотрит на Тюрина. В холле прислушивается Тихомирова. Балакина бесстрастно вяжет.

(Поет и смотрит на Светлану.)

Тихомирова входит в ателье и замечает, как Тюрин и Светлана смотрят друг на друга.

Тихомирова. Вася, ты мне нужен!

Тюрин. Сейчас, еще один куплет. (Поет.)

Тихомирова. Вася!

Тюрин встает, и Тихомирова уводит его из ателье в глубину холла, чтобы их разговор не слышала Балакина. В ателье остаются только Раиса и Светлана.

Раиса. Странный ты выдала звонок.

Светлана. Но ты ничего, с ходу включилась.

Раиса. Для кого ты устроила этот спектакль?

Светлана. Секрет.

Раиса. Все, что касается наших бабских дел, я за версту чую. Вон он, твой секрет, — работает с режиссером над образом Мастрояни.

Светлана. Жизнь выделывает такие зигзаги…

Раиса. Возвращаться к старым могилам… Поверь моему опыту, ничего путного не выйдет.

Светлана. Это больше похоже на реанимацию, знаешь, на палату, где возвращают к жизни…

В холле.

Тихомирова. Когда ты мне рассказал, что тебя снова… тянет к ней… Я хожу такая расстроенная…

Тюрин. Чем больше вы меня отговариваете, тем больше мне она нравится.

Тихомирова. Пойми, она без сердца, она помешана на тряпках и любит только себя.

Тюрин. В красивых тряпках она мне еще больше нравится.

В ателье.

Светлана. Когда я заваривала ему чай, а он смотрел на меня собачьими глазами, у меня внутри все поломалось. От него веет теплом, как от батареи.

Раиса. Хорошо, что ты мне напомнила. У меня подтекает батарея — пока не начали топить, надо позвать сантехника.

Светлана. Мне уже тридцать. Сколько можно мыкаться? Всего не купишь, всех денег не заработаешь, все страны не объездишь.

Раиса. Но говорят, что к этому надо стремиться.

Светлана. Я хочу иметь свой дом, семью…

Раиса. Светлана, остановись! Сейчас ты договоришься до того, что хочешь иметь детей.

Светлана. Да, я завидую Васе, у которого Мишка и Машка.

Раиса. Ай да Вася, ай да молодец! Смотри как расплодился!

Светлана. Я хочу стирать пеленки, кричать на каждом углу, что мой ребенок самый гениальный, я хочу печь мужу пироги!

Раиса. Твой заскок, как грипп, он скоро пройдет.

Светлана. Это абсурд, это невозможно объяснить, но мне нужен Тюрин! И нужен насовсем!

Раиса. Ты знаешь Тюрина, он детей не бросит!

Светлана. Детей можно завести новых, а другой такой, как я, нет!

Раиса. Ты действительно уникальный экземпляр!

В холле.

Тихомирова (с нежностью). Вася, ты добрый, честный, ты талантливый артист! Зачем тебе эта расфуфыра?

Тюрин. Мне очень нравится, что она расфуфыра!

Отчаянно махнув рукой, Тихомирова возвращается в ателье, Тюрин идет за ней.

Тихомирова. Мастрояни, Лорен, давайте звучать!

Тюрин. Я измучился с этим Мастрояни. Хочется передать все оттенки, а он так быстро разговаривает!

Светлана. Попробуем кадр двести первый. (Тюрину.) Все итальянцы разговаривают быстро.

Раиса (играет). Надо придумать закон, чтобы мужа, который изменяет жене, сажали в тюрьму!

Тюрин (играет). Минуточку, а если жена наставляет рога мужу?

Раиса (играет). Тоже в тюрьму!

Тюрин (играет). Дорогая, тогда вся наша страна сядет в тюрьму. Во-первых, не хватит камер, а во-вторых, кто же останется работать?

Тихомирова. Стоп! Где автор русского текста?

Светлана (зовет). Автор русского текста!

Тюрин. Что вас здесь смущает, Евгения Борисовна?

Балакина входит в ателье.

Балакина (устало). Опять придирки? По-моему, эту сцену можно играть на детском утреннике.

Тихомирова. По-вашему, выходит, что в Италии повальная безнравственность?

Балакина. Это не по-моему, это по-ихнему.

Тихомирова. Я не позволю порочить Италию. Переделайте текст так, чтобы не все мужья изменяли женам и не все жены изменяли мужьям!

Балакина. Нет проблемы!

Затемнение