Варвара

То утро снова началось не с улыбки, дзена, медитации и принятия бренности мира, а с цветов, которые было жалко выбрасывать и которые я заботливо поставила в вазу.

Полевые, мои любимые…

Цветы настроение поднимали, а вот личность дарителя, наоборот, бесила.

Ладно, если взять за аксиому тот факт, что Дамировичей-Самировичей двое, то тот, который жил сверху, бесил невероятно. Сначала белье, потом вдруг цветы принес…

Пристал, как второй носок к стиральной машине! Я ему что, игрушка, чтобы так меня нервировать? Зачем он приперся ко мне почти в полночь с цветами? Чтобы убедиться, что чайничек нерабочий?

Хотя чувство юмора Дамира я оценила, конечно. И, может, в другой обстановке я бы с удовольствием подискутировала на тему его богатого и очень ценящегося на черном рынке внутреннего мира.

Господи, у меня первый курс, самый важный для репутации, а я должна угадывать, что в очередной раз решит подарить мне сосед с припиской «на следующую встречу».

Злая и сонная, я выгуляла Каскадера, потому что мой любимый домовой снова отдавал долг Родине; покормила собаку, собралась и, решительная, поехала в университет.

Решительная — потому что решила последовать совету моих новых подруг и не спеша понаблюдать за преподом. За соседом я решила наблюдать активно, да и встречный подарок ждал своей очереди.

Главное, чтобы Дамир снова не решил, что он мне понравился. А с другой стороны, пусть решает что хочет, это не мои проблемы!

Пока ехала в автобусе, строила в голове кучу догадок, которые, разумеется, относились к соседу и к преподу. А если он один, а если их двое…

Может, мне стоит попить успокоительные?

В университете бурлила жизнь. Студенты собирались в кружки по интересам. Кто-то зевал, кто-то болтал, старшекурсники, не стесняясь никого, курили.

Я нашла своих и присоединилась к обсуждению. Конечно же, нового криминалиста!

— Второй курс говорит, что он очень строгий, — рассказывала всем Милана, — а внешне так и не скажешь, кажется, что он такой душка.

Скрип моих зубов, кажется, мог услышать даже «душка» препод.

— А по-моему, он симпатичный. Если всю эту бабушкину одежду снять, вообще красавчик получится, — вставила Марья.

Я закатила глаза так далеко, словно пыталась проверить, не дымится ли мой мозг от вечных разговоров о Самире Муратовиче и его точной копии, которая жила этажом выше.

Если судить объективно, то да, Муратовичи в нормальной одежде были очень даже симпатичные, особенно кентавр Дамир. Но рассказывать одногруппникам, что у препода есть нахальная копия и что я знаю, где она живет, я поостереглась.

— Сними, — хмыкнул Васечкин, — потом нам расскажешь.

— Я боюсь, — засмеялась Марья.

— Угу, — поддакнула я, — вдруг покусает.

Или, хуже того, у второго тоже чайник не рабочий, расстроится, что все узнали, и мы опять останемся без учителя. Может, второй ботанистый брат — ранимый парень?

У мужчин вообще эго очень хрупкое…

О чем я думаю?!

Я тряхнула головой и первая пошла на пару. Криминалистику нам сегодня поставили последней, и я решила сосредоточиться на учебе.

На пару по криминалистике шла так, словно иду на прямые боевые действия. Сегодня по расписанию был семинар, поэтому занимались мы в маленькой аудитории.

Подумав, я села за первую парту, подавив в себе желание включить камеру и записать каждый жест Самира Муратовича, чтобы потом найти десять отличий от соседа.

Кажется, разобраться в личности этих двоих стало идеей-фикс на грани навязчивого состояния. Додумать свой диагноз мне не дали.

В аудиторию степенно вошел Дамир-ботаник, он же Самир Муратович, не глядя на меня, устроился за столом, что-то достал из большой сумки и включил экран.

Когда прозвенел звонок, он поднял голову и важно осмотрел всю группу. Мазнул взглядом по мне и начал:

— Тема сегодня «Место преступления. Как невидимые улики становятся свидетелями». Забываем все то, что вам показывали по телевизору, и внимательно слушаем меня.

Он снова говорил немного в нос, суетливо дергал плечами и наклонял голову чуть вправо.

Дамир же всегда держал голову высоко поднятой и вечно ухмылялся. А слова «стеснение» в его лексиконе не было.

— Представьте, вы первые входите в квартиру, где было совершено преступление. Ваши действия, — Самир Дамирович обвел взглядом всю группу, ожидая ответа.

— Найти тело, — предположила Любава.

— Тело уже до вас нашли, иначе бы вас там не было. Ваша задача — найти следы преступления. С чего начнем?

— С прихожей, — осмелела я, — осмотреть на предмет отпечатков ботинок или других следов.

— Неплохо, — уважительно протянул препод, — дальше… Фамилия ваша?

— Тихая.

— Почему тихая? — не понял Самир Дамирович.

— Потому что фамилия такая, — пожала я плечами.

Дамир слышал мою фамилию, меня лейтенанты ему представили, а препод так натурально удивился, что я немного растерялась.

— Понял, прошу меня простить, леди, — галантно склонил он голову.

Прям как вчера, когда ржал и дарил цветы от сердца и от почек.

Учиться, Варя! Сосредоточиться на занятиях. Отличия искать я буду потом.

— Следы обуви в прихожей, Тихая. Дальше? — мягко напомнил Самир Муратович.

— А где конкретно лежит тело? — уточнила я.

— Допустим, в ванной, — подумав, решил он.

— Мужчина или женщина? Одет или без одежды? Как конкретно тело умертвили? Самир Муратович, а правда, что в теле человека четыре литра крови? — ляпнула я, вспоминая наш вчерашний диалог с Дамиром.

— От четырех до шести, — благосклонно ответил он.

— Угу, — с умным видом закивала я, словно именно эта информация могла мне помочь, — а как узнать, как давно тело лежит в ванной?

— По характерным признакам и трупным пятнам, — ответил мне Самир Дамирович, которому явно нравился наш диалог.

Отвечал он точно с удовольствием.

— А вот вопрос не совсем по нашему телу, но мне очень любопытно: могут ли трупные пятна исчезнуть при восстановлении кровообращения? По сути — это ведь что-то сродни синякам, которые проходят…

Обе брови преподавателя оказались на лбу, а губы он сжал в линию и часто заморгал. Вся моя группа тоже молчала и ждала его ответа.

— Тихая, а вам это зачем? У вас есть труп, которому вы хотите восстановить кровообращение? — с живым любопытством наконец спросил Самир Муратович.

— Пока нет, — уклончиво заметила я, слыша смешки однокурсников за спиной.

— Но будет? — азартно уточнил препод.

— Все возможно.

— Очень любопытно, очень, — замотал он головой. — Вас уже ознакомили со статьей за убийство и об осквернении?

— Это детали, — легко махнула я рукой. — Так можно?

— В теории — нельзя, — выдохнул Самир Муратович, — но все зависит от того, как давно остановилось кровообращение и как хранилось тело. Где вы собираетесь его хранить? Сразу не рекомендую замуровывать в стену или прятать в воде. Лучше все-таки в холоде.

— А почему в стену нельзя? — поддержал меня Васин.

— Долго, дорого, шумно и квартиру вы потом не продадите, — очаровательно улыбнулся препод. — Еще вопросы по теме есть?

— По теме — нет, — выдохнула я.

— А не по теме? — глаза препода сверкнули от любопытства.

— А вот чисто теоретически: как вы думаете, хирургическим путем можно разделить кентавра на человека и коня? — выдала я, слушая идеальную тишину в аудитории, которую разбавил смешок Самира Муратовича.

И почему-то заерзала под его пристальным взглядом. На долю секунды мне показалось, что он банально ржет надо мной и забавляется своей игрой в двоих братьев. И мне показалось, что смотрел он с интересом и азартом, как Дамир вчера, когда язвил на тему утилизации крови.

А вот, кстати, откуда сосед это мог знать? Он тоже криминалист или просто получал знания с братом за компанию?

— Не знаю, Тихая, — он посмотрел мне прямо в глаза, — но когда выясните, — мне тоже расскажите. А теперь вернемся к теме занятия. И так…

А дальше я на полчаса выпала из реальности, когда он начал говорить и показывать все на примерах и слайдах. Самир Муратович вел семинар интересно, что я напрочь забыла, что собиралась его разоблачать, и что за стенами аудитории есть другой мир.

Он на примерах показывал нам, как работают настоящие криминалисты, как находят следы и как это потом может повлиять на следствие в целом.

И когда прозвенел звонок, вся моя группа во главе со мной разочарованно вздохнула, желая продолжить интересный семинар.

— Занятие окончено! — резюмировал Самир Муратович.

Все мои однокурсники стали выходить, а я задержалась, дописывая материал в тетрадку.

Мы с преподом остались наедине, а я — от избытка чувств, не иначе — решила, что разоблачение — это хорошо, но таких интересных лекций у нас еще не было.

Да и с преподавателем по профилю, по которому я собиралась строить карьеру, нужно дружить.

— Самир Муратович, — позвала я, когда заметила его взгляд на себе.

— Да? — суетливо спросил он и поправил очки. — Вы что-то то хотели?

— Да. Извиниться за то, что перепутала вас с братом, — прижав ладонь к груди, повинилась я.

— Оу, ничего страшного, — душевно ответил он.

— Просто вы — нормальный, — понизила я голос.

— А мой брат? — с живым любопытством спросил он.

— Блудник, — очаровательно улыбнулась я, закидывая сумку на плечо. — Спасибо за занятие, Самир Муратович, было очень интересно.

И красиво вышла из аудитории. У входа обернулась, и на мгновение мне показалось, что в глазах препода мелькнуло что-то похожее на восхищение, но он сразу же отвернулся…