Варвара

— Наконец-то, — выдохнул Дамир и поставил меня на ноги.

Я поправила юбку свадебного платья и осмотрела наш с ним гостиничный номер для молодоженов. Перевела взгляд на счастливую моську моего мужа и сама заулыбалась. Щеки у меня болеть начали еще утром оттого, что улыбка не сходила с лица, но перестать сиять я не могла.

А когда мы оба сказали «да» в загсе, то и усталость прошла.

Две последние недели выдались сумасшедшими. Я знакомилась с родственниками Дамика: родителями, братьями, сестрами, тетушками, дядюшками и другой близкой и дальней родней.

Подготовка к свадьбе параллельно с сессией в институте и воспитанием двух собак отнимали все время и силы. Мне казалось, что за две недели я почти не спала, но нужно отдать должное родителям и друзьям — без их помощи я бы не справилась.

Дамик тоже без конца ездил по делам. С кем-то договаривался, что-то решал, кому-то звонил… Он был настолько занят, что нам и поговорить-то некогда было.

Мама Дамика на прошлой неделе встретила меня после учебы и повезла в магазин свадебных платьев, предложив выбрать то, что мне по душе. Я выбрала скромный наряд по двум причинам: зима и уважение к традициям семьи моего жениха.

Нет, он не настаивал. Да и мама его тоже. Но я решила, что так будет правильно, и выбрала атласное платье прямого покроя, закрытое под горло, но очень элегантное.

И судя по взгляду моего жениха, когда он сегодня меня увидел, я с выбором не ошиблась. Дамир вообще выглядел как-то пришибленно на протяжении всего торжества и старался не отходить от меня далеко.

Вообще не отходил, если совсем честно.

А у нас с подругами в компании случилось пополнение, когда я познакомилась с женой Камала — Эмилией. Общий язык мы нашли сразу, в первые же секунды знакомства, а потом незаметно в процессе подготовки к торжеству Лия стала нам с девчонками близкой подругой.

Она и ее шпиц Сникерс.

И именно они с Камалом вызвались быть няньками нашим с Дамиком Локи и Касперу — так я назвала щенков.

Дамик, конечно, настаивал на Цезаре и Марсе, но без энтузиазма, и быстро пошел мне на уступки.

— Как я устал, как я уста-а-ал, — притворно жаловался мой муж, помогая мне снять шубку.

— А я тишины хочу, — призналась я.

Свадьба у нас выдалась шумная и многолюдная. Первые полчаса я пыталась запомнить каждого гостя со стороны Дамира, а потом бросила это дело и просто веселилась. Потом познакомлюсь поближе с каждым.

Я немного переживала, что меня могут не принять, но вышло с точностью до наоборот: меня, родителей, брата, а особенно бабушку сразу же включили в состав семьи, записали в семейное древо и одарили подарками так, что Хасану пришлось грузовик вызывать, чтобы транспортировать это все к нам домой.

— И я, — согласился Дамик, осторожно вешая на плечики мою шубку.

Сам он всю свадьбу ходил в одном классическом костюме и совершенно не мерз.

— Наверное, надо в душ? — Голос задрожал.

По всему телу прошла мелкая дрожь, а я покраснела, когда осознала, что сегодня будет.

Наша первая ночь. С моим любимым мужчиной. Было страшно и любопытно одновременно. У меня живот свело судорогой, а в горле пересохло.

Дамик снял пиджак, затем медленно расстегнул пуговицы на рубашке, и все это время он не отводил от меня взгляда. Влюбленного и голодного.

Он никуда не торопился.

Так же неторопливо снял рубашку, оставаясь в одних брюках, а я… глазела, да. И все там уже видела много раз, мы много ночей спали вместе в одной постели, но все равно насмотреться не получалось.

Я бы всю жизнь просто наблюдала за ним. За тем, как грациозно и уверенно он двигался. В каждом движении сквозила непрошибаемая уверенность в себе. Не агрессивная, как мне показалось с самого начала, а мягкая, безопасная, уютная.

Дамир прошел к столу, взял стакан и налил в него сок. Протянул мне, подмигнул и ушел в ванную.

Алкоголь мне запретили две недели назад. Камал мамой заклинал не поить меня на свадьбе, потому что бороды у него и так почти не осталось — ее Эмилия все время дергает, на меня у него волос не хватит. Но согласился подумать и налить мне, если мне приглянется борода Хасана. Ее, мол, дергать можно от души.

Хасан, конечно, несказанно обрадовался и тоже очень попросил не пить и поберечь бороды гостей и его в первую очередь. Мол, гордится он ей и ухаживает.

Я так смутилась, что Дамик немножко на братьев порычал и попросил Хасана завести свою женщину и смущать ее, а меня оставить в покое. Хасана немного перекосило, но мир быстро восстановился.

А мне даже не дали сказать, что алкоголь я, вообще-то, не пью совсем, потому что не переношу. И оба раза были случайностью.

Я допила сок и посмотрела в окно. С двадцать первого этажа город был как на ладони. И не услышала, как ко мне подобрался мой муж и обнял со спины. Поцеловал в висок и помог снять фату.

А потом скрупулезно достал из моей прически все шпильки и невидимки. Распустил волосы — светлые кудри рассыпались по плечам, а Дамир медленно стал массировать мой затылок.

Я снова решила стать блондинкой, всем назло. Мне нравился цвет, а перекрасилась я скорее из-за своих страхов. Но Дамик все страхи прогнал одним своим присутствием. Я давно не боялась и каждую ночь спала спокойно. Даже когда его не было дома и он дежурил на работе, а я оставалась у него, — чувствовала тотальную безопасность.

— Как хорошо, — простонала я, когда он надавил на затылок.

— Сейчас будет еще лучше. Стесняться я тебе запрещаю, ясно?

— Как скажешь, — прыснула я и почувствовала, как он расстегивает тонкую молнию на платье.

По коже прошли мурашки, когда он провел по голой спине кончиками пальцев, а я краем глаза смотрела, как платье летело на пол. Дамир развернул меня к себе и втянул носом воздух, рассматривая.

Я надела белые чулочки и полупрозрачное белье, которое для меня сшила Юлька. И подвязку тоже сшила она, но снимать ее и кидать в толпу было неуместно, а вот букет я кидала. Его поймала двоюродная сестра Дамика.

Мой муж пошел пятнами, прикрыл глаза, мотнул головой и что-то прошептал себе под нос, пока я, затаив дыхание, смотрела на него.

— Я себе бронь в рай заработал, — поделился он, — за терпение.

Резко наклонился, взял меня на руки и понес в ванную комнату. Из крана лилась вода в белоснежную, огромную ванну с ароматной пеной.

— Помнишь, как договаривались? — хрипло уточнил Дамир. — Ничего не боимся, если что-то не нравится — ты мне об этом сразу говоришь.

— Я помню, — согласилась я, — а мы…

— Примем ванну вместе, ты расслабишься, а потом в кровать, — подмигнул он.

У меня снова свело судорогой живот, а я задержала дыхание и ждала. Дамир приблизился вплотную, положил горячие ладони мне на плечи и выдавил:

— Если ты не готова…

— Да готова я, что, уже и побояться нельзя? — наехала я.

— Можно. Тебе все можно, — прошептал он мне в губы и поцеловал.

Как я оказалась без белья, я помнила смутно. Голова кружилась от страха, волнения и его объятий.

Дамир опустился на колени и зубами подхватил мою подвязку, медленно стягивая ее. Меня словно в кипящий котел опустили, так жарко стало, и низ живота уже знакомо заныл.

А Дамик медленно покончил с подвязкой и потянулся к резинке чулка. Он никуда не торопился, смакуя каждый момент, пока я заливалась краской и смотрела на него.

Я прикрылась руками,

Когда оба чулка оказались на кафеле, Дамир поднялся на ноги, выключил воду, проверил температуру в ванне и удовлетворенно кивнул.

Я скрестила ноги и закусила губу.

А потом Дамир снял брюки. И не только их.

Я закашлялась, прикрыла глаза и подглядывала за… За собственным мужем. Который словно специально встал ровно, упер руки в бока и красовался, давая мне рассмотреть буквально все.

— Варя, все твое, хочешь — смотри, хочешь — трогай, — развеселился он. — Открой глазки, хабиби.

Он еще немного постоял, давая мне собраться с духом, а потом просто взял на руки, переступил бортик ванны и вместе со мной опустился в теплую воду, усаживая между своих разведенных ног.

И стал медленно ласкать. Гладил плечи, массировал шею. У меня мурашки бегали от его прикосновений, а в груди разливалось тепло и понимание: то, что мы делаем — правильно. Хорошо. Это была не только близость тел, но и первое единение душ.

Я расслабилась, прижалась спиной к его груди и прикрыла глаза. Дамир все понимал. Не торопил. Давал время осознать, привыкнуть, распробовать.

А я решилась. Отбросила стеснение и потянулась к нему сама. К его губам. Родным, до боли нежным…

Намочила его голову, черпая воду из ванной, а Дамик покорно наклонился, когда я потянулась за шампунем. Встав на колени, я мыла его волосы, делая массаж, чувствовала, что и он напряжен, что сам Дамир боялся, и тоже пыталась его успокоить, как он успокаивал меня.

Потому что мы семья. Настоящая. И все должна делить на двоих — и радости, и страхи. И справляться с ними вдвоем должны. Даже в таком любимом Дамиром патриархате, который вообще не патриархат, но это детали.

А потом он пытался мыть волосы мне. Очень удачно пытался, хотя и несколько раз запутывался пальцами в длинных прядях, но он справился.

Мы еще некоторое время нежились в теплой воде, лаская друг друга. То медленно целовались, то мне становилось жарко от той страсти, которую мой муж выпускал наружу.

— Не могу больше, Варь, — признался он за секунду до того, как поднялся на ноги, обмотал бедра полотенцем и протянул мне руку.

Меня укутали в большое полотенце, я замотала волосы тюрбаном, чтобы не мешали, и нырнула прямо в его объятия.

Дамир понес меня в комнату, где стояла огромная кровать. Не снимая полотенец, мы оба упали на мягкий матрас. Дамир навис сверху, и его прикосновения и поцелуи изменились: стали горячими, страстными, но при этом невероятно бережными, осторожными.

Казалось, что он боролся с собой всеми силами, чтобы не выпустить тот огонь, который бушевал в его глазах, когда он смотрел на меня. Мы оба тяжело дышали, а я забыла о страхе. Обо всем забыла. Мир вдруг стал маленьким, совсем как наш гостиничный номер, где, кроме нас, никого и быть не могло.

Только мы, любящие друг друга и желающие стать одним целым. Дамир выцеловывал каждый сантиметр моего тела, спускаясь все ниже. А я больше не могла стесняться. Не хотела.

Я хотела стать ЕГО. В самом первобытном смысле этого слова.

Мой муж шептал что-то, но я не слышала. А когда он поцеловал меня там, внизу живота, задевая какую-то очень чувствительную точку языком, то единственное, что я могла слышать, — шум в ушах и собственные стоны.

Внизу живота стала подниматься волна уже знакомого удовольствия, а меня выгнуло ему навстречу, и перед глазами стали взрываться фейерверки.

— Моя, — удовлетворенно прошептал Дамик, когда успокоилась, — моя женщина. Жена моя.

И все стало как во сне. Снова его губы, ласковые объятия, приступ острой боли единения и его шепот на ухо:

— Люблю, птичка, люблю. Прости, потерпи немного, чуть-чуть, больше никогда больно не сделаю, слово даю… Моя-а-а-а…

Потом мы долго лежали в обнимку. Дамир гладил мои плечи, сильно прижимая к себе, а я…

Я была просто счастлива. Любима. И любила.