– Пока наша группа затаилась, и у нас началась рутина, я занялся целью разговорить Магу. “Брат” пару дней успешно избегал меня, но постоянно так продолжаться не могло, и в итоге я успешно подкараулил его в нашей качалке после занятий.

– Вижу, ищешь меня. Дай ополоснусь быстро, и поговорим нормально. Только баш на баш, ты свою историю тоже расскажешь.

– Не вопрос, жду.

– У меня падает камень с плеч. Всё-таки Мага меня спас, когда даже знакомы не были. После всегда четко работал, и ругаться с ним не хотелось совершенно. Но и закрывать глаза на все странности тоже не дело.

– Ну, спрашивай, что там у тебя накопилось, – плюхается рядом, уже переодевшийся и свеженький как огурчик, как не он с мелкими весь день вкалывал.

– Да всё. Нестыковок слишком много. Я видел, как ты действовал в “Шинозавре”. Уверенно, словно это не первый и даже не третий или там пятый для тебя бой. Владеешь огнестрелом, с холодняком мастерски обращаешься, машину неплохо водишь, опять же. Про мины ты предложил. И убиваешь… привычно. Даже в упор, ножом, когда ты видишь все это… Ладно из автомата, там проще. Парней наших в первый раз полоскало будь здоров, а ты спокоен как…. как этот самый… как его… удав, во! Не верится мне, что всё это ты на площадке гладиатором научился.

– Не, в гексагоне такому не учат точно. – Даг усмехается, но невесело как-то. – Это мне, брат, от семьи осталось. Все что осталось! Нет её больше… Никого из мужчин кроме меня, так что это уже не семья. Дядька правда есть ещё, но он от нашей фамилии отказался, женился и в другую перешел. Как баба! Зато живой, понимаешь.

– А те, что в Жар-птице? Я думал они твои родичи и есть.

– Родичи. Семья двоюродного брата мужа тетки моей матери, Это если по простому, чтоб понятно было. Так что хоть и близкая кровь, но в семью уже не входит. Ну и ко всему прочему Мирзоевы давно здесь живут, для них тут родина, и старейшин не спрашивают как им жить, но и на помощь им рассчитывать не приходится. Меня к ним отец и отправил когда совсем прижало, именно потому что они сами по себе. Документы мне с матерью и сёстрами другие сделали. Всё другое, и фамилия, и биография, даже даты рождения поменяли. Дорого обошлось, но… Теперь нас вроде как и не существует, предъявить тоже ничего не смогу, по всем документам меня того, настоящего двенадцать лет уже нет. Машину расстреляли и сожгли, меня мать и Аишу с Ильнарой в ней. Так что трупы опознать не смогли, кто там в реале был только дед наверно знал, и те кого он в ней отправил. Но они точно никому не скажут, так что тут без вопросов.

– А с остальной семьёй что случилось? Если не хочешь рассказывать….

– Ладно, чего уж там, начал ведь уже. Да и доверять нам с тобой друг другу надо, раз во всё это влезли. Слушай, пока не передумал. У нас на родине в целом никогда спокойно не было. То война, то разборки какие, не так гостя принял, не так на дочь-сестру посмотрел уже повод, вам тут проще, заморочек меньше. Я и сам уже от большинства отвык, а там нет – до сих пор всё работает. Ну так вот, после Магреволюции этой сраной стало много хуже. Сила новая появилась, расклад поменялся, и передел пошел. Передел – переделом, но привычки старые как были так и остались.

Вот и дед мой не просёк что расклад не в его пользу. Мне с него начинать придётся, с деда, иначе не объяснить, ты ж не из наших, правил не знаешь. Я тоже не всё сам помню, часть уже позже мать рассказывала, часть родичи, те что меня потом приняли. Так вот. Дед был религиозным человеком, очень религиозным, но там, в Дагестане, это и сейчас не редкость. В Мекке ещё молодым побывал, семью всю по старым правилам в узде держал. Короче, поперёк него пойти нереально было.

Принципы у него были железные, как жить надо, что можно, что нет. С наркотой не связывался, хотя многие у нас на ней большие деньги делали. Но и магию, когда она появилась, не принял и заниматься ей в семье запретил. Главный доход у семьи с натуральных продуктов был, они не сильно дешевые по нашим временам, мясо, настоящее молоко. Но самое главное – сыр. Сыр – это главная гордость, его на самый верх продавали. Вот дед и считал, что сидит крепко. И когда ему глава одной из новых семей породниться предложил, типа наша фамилия, авторитет и прочее и их новые возможности, дед отказал. Грубо отказал, чуть ли не с лестницы спустил. Вот с этого конфликта всё и началось.

Тот, обиженный, потом с другим из старых договорился, но нам не простил. А с этим договором у них возможностей стало намного больше дедовых. Ну и чтоб повод свежий был, с того случая времени уже прилично прошло, снова сватов заслал. Но на таких условиях, что никто б не согласился. Сына своего собирался на управление сырзаводом посадить, ну и сам завод через детей в его семью б ушёл. Тут уж не только дед, вся семья охренела. Стерпеть – это было всё потерять, уважать бы перестали. А у нас это равнозначно тому, что ни дел вести не будут, ни родниться. Изгоем для всех станешь. Вот дед сватов и кончил. Ну а дальше… У нас же кровная. Пока хоть один мужик остался – война. А у тех одаренные, в отличии от нас просекли что польза от колдунов и своих учили. Кончилось всё быстро, вырезали почти всех. Брат отца, он тогда молодой был совсем… Даже моложе меня сейчас. Короче, прижали его, и в их семью перейти заставили. Ну и весь бизнес на законных основаниях к рукам прибрали. Так что возвращаться мне особо некуда, и из доходов только то, что с гексагона.

– Хреново с твоими вышло, чего уж тут говорить. Только это твоих навыков всё равно не объясняет. Людей резать и стрелять тебя где так натаскали? Когда всё это случилось, тебе ж лет десять было?

– Одиннадцать. Но ты прав, это здесь уже по большей части. Точнее не совсем здесь, а в Краснодаре, куда меня отец отправил. Приняли нас там конечно нормально, не голодали. Только и на шею сесть не дали, отрабатывать пришлось. Сестры и мать в семье помогали, по дому там разное, за детьми присмотреть, стирка-готовка опять же. Семьи большие, рабочие руки всегда нужны.

Ну а из меня вроде как боевика делать начали, там ведь тоже разборок хватало, а задел у меня был уже. Дед всех мужчин в семье как воинов воспитывал. Это потом уже к бизнесу допускали тех у кого способности оказывались. А за семью постоять все должны были уметь. Тем более я и отец не из старших, у нас с этим сложнее, не основные наследники. Вот там и насобачился уже как следует, свой вроде, идти некуда, баб трое на мне, но и не совсем свой, дальний, так что не слишком жалко. Много чему пришлось научиться, и во многом поучаствовать. Это уже потом договориться удалось и на вольные хлеба уйти, но если там по серьёзному закрутиться, меня отсюда мигом выдернут. Долг крови на мне.

Мага давно уже молчит, в зале вязкая, напряжённая тишина. Я тоже молчу. Что тут особо скажешь?

Привычно лезу в карман за сигаретами, в этот раз сам покупал, так что никакого гадского ментола, только чистая горечь. Курю прямо в зале, просто приоткрыв узкую горизонтальную форточку под потолком. Насрать, до следующих занятий выветрится, никто ничего не заметит.

– Кончай дымить, сам теперь рассказывай. Ты ж тоже не всё про себя выложил.

– Да, тут тоже ничего веселого, – отвечаю Маге, и выкладываю свою историю с самого начала, со школы, Юльки, мамы, перехожу к Кузьмичу и до нашей встречи. Рассказ выходит не быстрым, и в перерыве приходится заглянуть за стойку, выудив оттуда бутылку воды и припрятанные на всякий случай белковые батончики. Пожрать с утра нормально не удалось, да и тут сидим уже прилично.

– И это все? Один вечер подготовки и один выход на перехват охотников – всё что было до нашей встречи? – удивляется мой собеседник.

– Выходит что так, – выдыхаю вместе с дымом очередной сигареты. Братуха смотрит неодобрительно, но с нотациями не лезет.

– Даже не верится. У тебя тогда явно талант, так собрать людей и распланировать всю заваруху с шиномонтажем. На месте ни в панику не впал, ни в боевика чисто не ушел, командовать продолжал. Это очень здорово, перспектива у тебя как командира хороша. Но вот со своей подготовкой тебе есть что подправить, и в физухе, и в рукопашке, и в стрельбе. Занимайся, брат, в таких делах это то, что жизнь спасёт, и не раз. Тем более учишься ты быстро.

И ещё. Это сейчас самое главное, тебе пока очень повезло. Ты слишком доверяешь людям, передо мной раскрылся вообще в первый разговор. Будь на моем месте кто другой, в тот же день на алтарь попал бы. Не доверяй никому, и перепроверяй по десять раз каждого. Научись всех подозревать, от этого не только твоя жизнь зависит, всех нас. Не хочется кончить как Кузьмич. Лучше уж параноиком побыть.

– Лосяш так же сказал.

– Хрен себе на уме, этот твой лось.

– В смысле? Он меня как раз из полной жопы и вытащил.

– И чуть что за чужими спинами отсиживается. Мутный он тип как по мне…

– Только его я знаю давно и…

– Ладно, всё молчу про него. Но на досуге всё равно подумай.

В результате бегу в берлогу и из головы не идут последние фразы про Леху. Сам замечал ведь многое, только ленивый он засранец, вкалывать не любит, и может осторожный слишком, а только и к Кузьмичу он привел, и эта группа во многом его заслуга. Но про подозрительность Мага прав, не просто так они с Лехой об одном и том же толкуют. Повезло мне, и не один раз, но любое везение не бесконечно. Хватит его испытывать, на алтарь действительно пока не охота.