– Твоя пара ловкая, будто волчица!

Если бы это сказал Свер, его первый бета, Ньял перегрыз бы ему горло, но слова звучали из уст его пары и второй беты – Марны. Женщина восхищенно следила за легконогой Дикаркой, что металась по всей поляне, подобно отблеску пламени.

– Какая гибкость! Ни один из нас…

– Марна!

– Прости, вожак.

Но в женском голосе звенело неприкрытое восхищение. И было чему! Самочка оказалась сделана из гибкой лозы! Ее прыжки и кувырки едва ли мог повторить самый проворный из оборотней. Казалось, в тонком теле вообще нет костей, и Дикарка вот-вот завяжется в узел! Захлебнуться бы слюной от восторга, представляя, что можно сделать с ней в постели, но сейчас в ушах стоял полный ужаса вой.

С каждым выпадом Сигрид сердце проваливалось в черную бездну паники. По лбу струился пот, и только усилием воли он еще оставался на месте. Больше жизни хотелось разодрать одежду и, прыгнув на четыре лапы, броситься на защиту пары. Пусть Сигрид не была самой сильной и опасной из его клана, но она – волчица! С когтями и клыками, а в руках Глории лишь безобидная палка. Что ей вообще можно сделать?!

Громкий визг стал ему ответом. Поджав лапу, оборотница отскочила в сторону. Оскалилась, злобно щелкая пастью, но ступить, как прежде, уже не могла.

– Первый удар за человечкой, – одобрительно проворчал Свер. – Неплохо.

Волк под кожей перестал рваться на волю так отчаянно. Всеобщее одобрение ловкостью самки слегка успокоили зверя, вызывая желание гордо выпятить грудь. Не каждому воину удается нанести удар оборотню, а его пара смогла! Но под сердцем свербело отвратительное понимание – искусство битвы не дается людям от природы, как оборотням. А память о тех безобразных рубцах…  Как бы он ни относился к людям, но ранить женщину?! Он и его зверь отказывались это принимать.

Коротко взвыв, волчица бросилась в новую атаку, но на этот раз ее зубы схватили не воздух, а шест. Упав на спину, Дикарка пихнула ногами под мягкий живот, перекидывая волчицу через себя.

– И первое нарушение, – добавила Марна.

В драку тут же вклинились судьи, тесня противниц в разные стороны. Раскрасневшаяся Глория прошипела заковыристое ругательство.

– Ей не стоит так говорить, – рискнул заметить Свер.

А то он не знал! Пусть только дуэль закончится… Дикарка ответит ему за каждую секунду беспокойства, а заодно и поганый язык!

Убедившись, что противницы готовы сражаться дальше, волки отступили. Два росчерка – огненный и белоснежный – сшиблись в новой атаке. Послышался треск ткани, и Ньялу показалось, что мир раскололся на части – его пара ранена!

– Укус прошел вскользь. Дуэль продолжается.

Но торопливое бормотание Марны не принесло успокоения.  Какого хирса он должен просто стоять и смотреть?! Нет, больше никаких дуэлей! Запрет ее в логове и…

Визг волчицы хлестнул по ушам. Сигрид  попятилась, встряхивая мордой, но стоило Глории замахнуться снова, вдруг встала на две лапы, меняя тело, и полузверем кинулась на девушку.

Ньял сорвался с места, и вместе с ним судьи. Пальцы ухватили шерсть на загривке буквально за мгновенье, прежде чем удлинившиеся лапы-руки смяли жертву.

В предплечье вонзились острые клыки ополоумевшей Сигрид, но тут с двух сторон на ней повисли судьи, обездвиживая оборотницу.

Зрители повскакивали с мест:

– Позор!

– Нарушение!

– Прекратить дуэль!

Звучало со всех сторон, а он смотрел в обезумевшие глаза волчицы до тех пор, пока багровый пожар не начал стихать. Вминал пальцы в обросшее шерстью плечо, впервые наслаждаясь правом болью пресечь волчье безумие. Не выдержав, Сигрид заскулила, и звериная морда превратилась в человечью.

– Прими свое поражение, – прорычал, едва сдерживая плескавшую через край ярость. – И мой запрет проводить полнолуние со стаей на год!

Оборотни разом смолкли, а уже осмысленные глаза Сигрид наполнились слезами.

– Это жестоко, – прошептала волчица. Но Ньял отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Глория с трудом подавила желание сбежать.  Когда психованная баба снова превратилась в чудище, схватка моментально завершилась. В мгновение ока между ними очутился злой, как демон, варвар. От раскатистого рычания подкосились ноги, а волна ярости и звериной мощи прибила к земле. Альфа даже не смотрел в ее сторону, но поджилки дрогнули, и на мгновение Глория ощутила жалость к раздавленной и смятой Сигрид.

Виски сдавило стальным обручем до черных мушек перед глазами. Рухнуть бы на колени, прижимаясь всем телом к земле, и жалобно заскулить, подставляя открытую шею, как знак покорности чужой воле…

Глория тряхнула отяжелевшей головой, пытаясь скинуть с себя наваждение. Что за гнусная магия?! Но в тот же миг ощущение лопнуло, словно мыльный пузырь, вновь позволяя мыслить ясно. Но едва открыв рот, тут же закрыла его снова. Синие омуты полные искренней тревоги – это совсем не то, чего она ожидала.

– Ты не ранена? – тихо пророкотал Ньял.

Буквально через силу Глория мотнула головой. Какая рана? И дуэль – одно название. Разве десять минут догонялок можно считать боем? Да, волчица была сильнее и проворнее многих, кого она знала, и, возможно, просто взяла бы измором, но все закончилось даже слишком быстро и безобидно. Цирк какой-то…

Взгляд рассеянно блуждал между оживившимися оборотнями, пока не зацепился за родителей Ньяла. Вегард поднялся в полный рост, и от этого простого движения под ребрами противно заныло. У оборотня не было ноги до колена… Так вот почему он встретил их за столом и тут тоже сидел… А она ему сразиться предложила. Калеке! Понятно, почему он взбесился… Ответив ей вызывающим взглядом, мужчина перехватил поданный женой костыль и скрылся между деревьями.

– Ты храбро сражалась… – мурлыкнул над ухом незнакомый голос.

Глория моргнула, избавляясь от ощущения собственной ничтожности.  Она ничего не знала! А значит и не виновата!

– …Женщины твоего рода – воительницы? – продолжил голосок.

Русоволосая незнакомка подкралась со спины, и теперь разглядывала ее сверху вниз прекрасными изумрудными глазами. Гладкая кожа и пухлые губы скрывали возраст волчицы, и даже несмотря на огромный рост, за такой стелился бы шлейф из поклонников.

– Не совсем… Кхм…

Желание дерзить незаметно втянуло когти. В нежном ворковании не слышалось ни угроз, ни насмешек. Красавице просто было любопытно.

Рядом возникли еще две волчицы. Уже беловолосые. И вроде бы сестры – уж больно похожи.

– Хорошая битва!  – воскликнула та, что справа.  – Ты мала ростом, но это не помогло Сигрид. Не желаешь показать ловкость на Ледяной тропе?

До Ледяной тропы Глория так и не добралась. И вообще не представляла, что это такое.

– Хм… – начала глубокомысленно, но на плечи упали две раскаленные плиты.

– Моя пара нуждается в отдыхе, – проворчал где-то вверху Ньял, – а вам стоило бы вернуться к своим самцам.

– Как прикажет альфа, – хихикнули девицы, – отдохните сегодня хорошо…

И, мило улыбнувшись, красавицы поспешили к деревьям. А она так и осталась стоять с разинутым ртом. Что за намеки?! Но ладных слов для ответа не нашлось.  Ощущение близости оборотня прокралось в самое нутро и забило голову вязким киселём. Этот гад прижимался к ней! Когда успел?!

Глория отскочила в сторону. Попыталась это сделать. Но вместо свободы вляпалась в крепкие объятья. И надо бы устроить скандал на всю полянку, но к ним, подхватив юбку, спешила Анника. Глаза волчицы сияли до того искренней радостью, что Глория лишь заворчала, пытаясь незаметно ущипнуть каменную тушу. Естественно, на ее жалкие потуги не обратили внимания.

– Глория! О! Ого! Ты такая… такая ловкая! Гибкая! Как… как озёрный угорь!…

Варвара мелко перетрясло. Ещё и смеётся! Глория забарахталась активнее.

– … Ты научишь меня, да? Научишь быть такой ловкой? – не заметила ее страданий  восторженная Анника.

Единственный метод обучения, который она знала – это растяжка до треска сухожилий и ноющих от боли костей. Надо было вникать быстро, и лишь природная гибкость помогла выдержать темп, который задал Хромой Инг. Наставник часто повторял, что Глории стоит принести дары Богам за склонность к боевым навыкам и врождённое чувство равновесия. Без них боец Роза никогда бы не распустила свои лепестки, переломавшись после первой парочки боев.

– Научу, но  результат требует времени…

Волчица сверкнула аккуратными клыками. Ее совсем не смущало какое-то там время.

– Пойдем! – высказала готовность начать прямо сейчас, но глыба нахальства за спиной прорычала веское:

– Завтра.

А потом её мягко подтолкнули к тропе, ведущей к логову.

– Не надоело ещё решать за других? – прошипела Глория.

– Нет. И тебе надо обработать руку.

– Оборотни трясутся над каждой царапинкой?

– Трясутся, если в этой царапинке – яд чужой слюны.

В горле пересохло. Яд? Но они же волки, демон их забери. Обычные, пусть и очень огромные, волки, а не змеи!

За спиной послышался глубокий вздох

– Я солгал. Но слюну и грязь надо убрать как можно скорее. Люди, хм, острее реагирует на укус оборотня.  Раны пухнут и гноятся.

– Опыты проводили? – не смогла сдержать ехидства.

– Айлу кусали детёныши. Случайно. Кайрон рассказывал, что…

– Хватит! – обернувшись, перебила Глория, и голос прозвучал неожиданно зло. – Меня не интересует эта Айла, ясно?

Подумаешь, человечка в землях оборотней! И все о ней треплются, как о каком-то чуде! Почему это так бесит?…

Брови варвара съехались к переносице, делая густую синь глаз почти черной.

– Эта Айла – одна из немногих людей, в ком есть благородство. И ты услышишь о ней не раз.

– Да плевать мне на благородство…

– Я заметил, – рявкнул оборотень. – Ты не стоишь и кончика ее ногтя!

Она хотела ответить, что думает по этому поводу. И куда оборотню пойти вместе со своей обожаемой Айлой, нафаршированной благородством. Но дыхание сбилось,  будто ее ударили в живот. Или выставили без одежды на лютый мороз, от которого внутренности сворачиваются острыми жгутами, а кровь превращается в мелкие ледяные кристаллики.

Давно забытое чувство обиды было до того острым и ярким, что Глория опешила. Как во сне отвернулась от взбешенного варвара и поплелась к логову. Да что с ней такое?! Даже перед грязными днями она не вела себя как… как баба!

Оборотень пыхтел за спиной и вроде бы пытался говорить, но Глория мучительно ковырялась в себе, стараясь найти подобие оправдания. Она давно не обижалась. Зачем, когда можно выбить парочку зубов, тем самым обеспечив себе душевное равновесие?

И благородство она никогда не пыталась показать. Ради чего? Безотцовщина и кусок мяса на потеху жадной толпе. Это в Ариэлле угадывалась порода. Наследство отца и матери… Сестра успела пожить как человек, пока папаша, чтоб его демоны выдрали, ещё не наигрался в семью. Он так и не женился на маме. А потом и вовсе сбежал, едва заделал обманутой женщине второе дитя. Оставил дочери на память только ржавый цвет волос и эти уродливые веснушки… Глория очень надеялась, что он сдох, как собака, в какой-нибудь подворотне. Самой мучительной смертью, расплачиваясь за то, что приходилось терпеть маме. Голод, нищету, побои, а потом и насилие.

За тяжёлой пеленой мыслей она ее заметила, как перед носом возникло логово. И куча какого-то барахла …

Рядом сидела невозмутимая Гвен.

– Поздравляю с победой, – проскрипела женщина. – Мать Волчица довольна свершившейся дуэлью…

– Она сама сказала? – брякнула Глория, не открывая взгляда от ровных стопок ткани и шкур. Что это вообще такое? Гвен вздумала обнести дом Альфы?

– Сказала, – ни мало не смутилась волчица. – И услышала не только я. Видишь, сколько даров…

– Чего?!

– Даров, – прорычал вместо шаманки варвар. – Эти подарки тебе!