– Говорят, вожак клана Снежных первый нашел Айсвинд. Когда оборотни искали новые земли. Мы пришли во-о-он оттуда, – Анника помахала в сторону гор.

– Зачем? – рассеянно спросила Глория, оглядывая долину с высоты одной из скал.

Они уже второй час поднимались по довольно крутой горной тропе и столько же разговаривали. Волчица успела поинтересоваться ее именем и засыпать кучей других вопросов. Дыхание начинало сбиваться, а холод стал весьма ощутим. На камнях появилась наледь, снег и… ширшол. Глория едва не вскрикнула от удивления, заметив на расстоянии нескольких шагов  милующихся тварюшек. Тот, что крупнее – самец – спокойно чистил шёрстку даме сердца. Мордочка у зверька была самая влюбленная. А Глория буквально одергивала себя, чтобы не проверить – насколько близко ширшол позволит к себе подобраться. Хотя и сейчас она могла бы легко накинуть на зверушку силок.

– Говорят, много лет назад оборотни жили хуже зверей, – юная волчица никак не реагировала на богатство перед носом. Гораздо больше ее занимал рассказ. – Они позволяли себе кровавые дуэли, держали самок в своем логове силой и обижали их…

– А сейчас не обижают?

– Нет, конечно! – с жаром откликнулась Анника. – Это позор! Запрещено!

Ну да, прямо таки. Если и где существует такой рай, то лишь под юбкой Ютаи. А юной волчице  просто повезло с родней, вот и все. Обычно чем больше у мужика силы, тем охотнее он распускает руки или шнуровку на штанах. Но эти мысли Глория оставила при себе.

– Анника, а вы ведь тоже охотитесь на ширшола, – перевела разговор на более интересующую ее тему. – Но зверь тебя не боится…

– В горах и долине охота запрещена, – тут же ответила девушка. – Не знаю, говорил ли тебе Ньял, но нельзя даже подходить к зверькам. Они прибегают сюда для продолжения рода. И сейчас не совсем, э-э-э, умные…

– Это как?

– Ширшол живёт в лесах. Всегда один – никогда не собирается стаей. А если двое увидят друг друга, то не миновать дуэли. Даже между самкой и самцом. Но раз в год часть из них приходит сюда, а еще к Горным, чтобы продолжить род. Они едят зелёные ягоды огнецвета и, хм, добреют…

Так это все ягодки?! Обычные, мать их, ягодки – секрет размножения драгоценной зверушки?! Дыхание сбилось от лавины мыслей, хлынувшей в голову. То есть… получается, ширшол просто пьянеет? Или дуреет, или… да не важно! Ей достаточно набрать мешочек ягод, и подкармливать ими зверька. Голоден получит ласкового и покорного ширшола, а она – сестру.

– … Самки подпускают к себе самцов, и их род продолжается, – скомкано закончила Анника. – Клан Снежных остался в этих горах, но охотимся мы в лесах Сумеречных или Ночных. Это бесчестие – обрывать жизнь глупого ширшола, да ещё и с детёнышами. О, мы почти пришли. Сейчас ты сама…

Девушка резко остановилась. Завертела головой и принялась нюхать воздух, морща тонкий носик. Глория могла поклясться, что в этот момент на ее лице мелькнуло нечто звериное. Как будто черты немного заострились.

– Нам лучше уйти, – произнесла вдруг шепотом.

Уйти?! И лишиться возможности осмотреть все как следует?

– Почему?

– Тут Сигрид. И она очень не любит людей… Она даже не была на собрании Клана. Пришли почти все. Некоторые из любопытства, прости. Но пришли!

Да ей-то какое дело? Сигрид, не Сигрид, хоть сам Хасс – повелитель мёртвых. Вообще все равно.

– Тут может находиться только один оборотень? – уточнила на всякий случай.

– Нет, но…

– Тогда идем, – Глория решительно направилась вперёд. – Глянем на эту вашу Ледяную тропу. Глупости, что ее может пройти только сильный.

– И ловкий, – пискнула за спиной Анника.

– Ловкость – дело наживное, – уверенно заявила Глория. – Правильные тренировки быстро поставят руку и точность удара…

– Но мне не надо будет ни с кем сражаться! О! А ты? Ты сражалась да? Правда?!

– Ты не видишь по ее одежде, глупая волчица? Ньял привел в Клан убийцу нашего народа!

Сочившийся ненавистью голос толкнул в спину. Да что за демонова мода подкрадываться?! Развернувшись на пол-оборота, Глория по привычке потянулась к мечу, но тут же отдернула руку – все равно ничего нет. Однако ее движение не укрылось от багровых глаз волчицы. Обнажённая и злая, она стояла на пронизывающем ветру и даже не думала прикрываться. По-мужски короткие волосы топорщились злой щеткой, а клыки натягивали тонкую кожу губ.

– Глория не убийца! – выступила вперед Анника, но даже слепому был заметен страх девушки.

Оборотница презрительно фыркнула:

– Разуй глаза! В ней нет ни благородства, ни чести, люди способны лишь плодиться, как хирсовы самки во время гона! И вожаку она нужна только чтобы нарожать щенков!

Мир перед глазами заволокло алой дымкой. Тонкая струна самоконтроля лопнула, и в кровь плеснула смесь обжигающе холодной ярости и жгучего желания свернуть гадине шею.

– Закрой пасть, – прорычала в тон подобравшейся оборотнице, – ты, драная белобрысая сука!

– Оскорбление! – радостно зашипела стриженая. – Ты слышала, Анника! И я в своем праве…

– Нет! – взвизгнула волчица, но в следующий миг Глория потеряла ее из виду.

Только упорные тренировки позволили уклониться от стремительного удара когтистой руки-лапы. Отскочив вбок, она тут же метнулась в другой, а противница, взвыв от разочарования, рванула следом.

И в голове стало пусто. Совсем так же, как это происходило на Арене. Вокруг бесновалась толпа, а Глория ногтями и зубами вырывала шанс на жизнь. Не для себя. Для Ариэллы, чьи глаза давно превратились в безжизненную пустыню. И тихий плач во сне ужасал больше, чем  меч в руках противника. Она дралась за них обоих, потому что только это и умела. Мстила за каждый день, что приходилось терпеть сестре, а ещё за собственное бессилие. И трусость. Зависимость от этого чертового камушка на шее, который, если бы могла – отдала сестре.

Горная тропа – хреновое место для боя, но Глория скользила между скал угрём, избегая сокрушительных атак. Суке не нужны мечи – черные когти с жутким скрежетом чиркали по камням и уже достали плечо. Эта дрянь была сильнее и быстрее любого, с кем Глория сражалась, но тело жило своей жизнью, действуя по давно заученной схеме. Взгляд метался по голым камням, выискивая хоть какое-то подобие оружия. Хоть что-нибудь, что позволит защититься от истинного гостеприимства варваров. Вот оно – во всей красе. Скалит пасть и капает вонючей слюной. Они тоже лжецы. Точно такие же, как все остальные…

Выскочив на небольшое каменное плато, Глория бросилась на противоположную сторону. Одни камни, нечего в руку взять!

Всей спиной ощущая присутствие соперницы, она на бегу подобрала первый попавшийся булыжник и обернулась, готовая дать отпор.

Крик ужаса родился и умер в горле, не коснувшись сжатых от напряжения губ. Вот же… тварь!

Ее преследовала не женщина и даже не волчица! Дикая, совершенно неестественная помесь двух видов щерила зубастую пасть. Все тело покрылось шерстью, лицо-морда вытянулось, застывая между человечьим и звериным, руки стали неестественно длинными, а ноги превратились в сильные лапы.

Подобравшись, тварь утробно взвыла, а потом прыгнула прямо на нее.

Рефлексы работали быстрее мозгов. Глория бросилась в сторону, угрем выскальзывая из-под хищно протянутых рук.

Не успела. Сокрушительный удар в плечо отбросил ее на выступающие скалы. Раздался хруст, и  перед глазами смазалось, как будто весь мир потерял резкость. И последнее, что отпечаталось в тускнеющем сознании – блестящие от слюны клыки, а еще белое пятно, мелькнувшее где-то сбоку…