– Я так и знал! – воскликнул Хайнлайн и обхватил юношу за плечи. – Что бы я без тебя делал, волшебник ты мой, мастер на все руки!

Марвин смущенно вертел в пальцах крестовую отвертку. Он только что установил два новых вентилятора и заменил плату в системе управления. Вентиляция снова работала – пока лишь на самом слабом уровне, но все же работала. В этом доме хорошие вести стали редкостью, и потому Хайнлайн наслаждался ими с почти детским восторгом.

– «Топор в хозяйстве избавит от плотника», – пошутил он поговоркой, дружелюбно толкнув Марвина локтем. – Ну что, убери-ка теперь свое орудие труда, а потом… – Замолк, указав на нагрудный карман юноши. – Кажется, у тебя тут что-то протекло.

Марвин склонил голову, заметил темное пятно чернил и побледнел. Хотя перьевыми ручками он никогда не пользовался, неизменно следил за тем, чтобы три их корпуса торчали из кармана на одинаковом расстоянии – будто выверенные линейкой.

– Переоденься-ка, – сказал Хайнлайн, покачав головой с притворным упреком. – Что подумают клиенты?

Впрочем, если не брать во внимание неутомимую госпожу Дальмайер, клиентов с утра по лавке ходило меньше полудюжины. И вот теперь, в тягучий, изнывающий от жары поздний полдень, лишь один-единственный гость с короткой бородкой продолжал сидеть за столиком у окна.

Марвин сорвал с себя рабочий халат с такой поспешностью, будто тот оказался заражен радиацией, и кинулся к своему шкафчику.

– Не спеши, – усмехнулся Хайнлайн, наблюдая за ним. – Это не так уж важно.

Парень, уже сняв новый халат с вешалки, посмотрел на него с недоумением. В мире Марвина, подчиненном строгим математическим законам, не было места для шуток, иронии или двусмысленностей. Как у каждой цифры существовала лишь одна правильная позиция, так и каждому слову полагалось иметь единственное, точное значение.

В этот момент раздался звон дверного колокольчика: крепко сбитый блондин покинул лавку. Хайнлайн прошел сквозь створчатую дверь в торговый зал, собрал со столика посуду и вытер мраморную круглую столешницу. Новый молчаливый завсегдатай, словно по негласному соглашению, занял то же место, где некогда восседал Адам Морлок. Заказывал он всего лишь кофе с молоком, так что счет его был невелик, но расплачивался тем же самым жестом: аккуратно складывая банкноту и прижимая ее солонкой.

День выдался душный – воздух словно повис тяжелой вязкой завесой. Ожидать наплыва посетителей не приходилось. Передав лавку Марвину, Хайнлайн сел за руль своего старого «Рено» и направился в сторону новостроек.

Автомобиль отжил свои лучшие времена. Порожки покрыл ржавый налет, рекламная наклейка на капоте (ДЕЛИКАТЕСЫ ХАЙНЛАЙНА – ТРАДИЦИЯ И ВКУС С 1922 ГОДА) давно уж выцвела. Однако благодаря Марвину внутренность машины сохраняла образцовый порядок: коврики были вычищены, панели протерты до блеска, ни пылинки, ни пятнышка. Только вот кондиционер давным-давно вышел из строя.

Хайнлайн ехал с открытыми окнами, и все же, когда он свернул к парковке перед торговым центром, спина его была покрыта испариной, а рубашка прилипла к телу. По эскалатору он поднялся на верхний этаж, в отдел электроники, и вскоре вернулся с зарядным устройством для планшета покойного Адама Морлока.

Хотя его «Рено» простоял на солнцепеке совсем недолго, салон успел прогреться до состояния миниатюрной парилки. Положив пластиковый пакет на соседнее сиденье, Хайнлайн чуть-чуть открыл окна – всего лишь на палец, не больше: насквозь промокший, он не хотел после холода кондиционированных залов получить еще и простуду. Простуда была последним, чего ему сейчас не хватало.

Поток машин грузно тянулся с черепашьей скоростью от одного светофора к другому. Над раскаленным асфальтом дрожало невидимое пламя воздуха, словно сам город в этом мареве рассыпался на волны и колебания. Хайнлайн свернул с главной улицы, пытаясь объехать пробку через закоулки старого города, но и там окольные пути оказались забиты стекающимися с работы автомобилями в час пик.

Старенький «Рено» ковылял за уборочной машиной, которая лениво пошевеливала щетками, как майский жук своими булавовидными усиками. Хайнлайн, нервно постукивая пальцами по стертому рулю, глянул вправо – и тут же узнал место: парковку, где он совсем недавно оставил «Мерседес» S-класса Адама Морлока. Прищурившись, вытянул шею, пытаясь отыскать знакомый силуэт машины, когда вдруг резкий окрик сбил его с мысли. Он вдавил тормоз в пол.

Перед самым его бампером, на расстоянии вытянутой руки, стояла девушка с пестро-фиолетовыми волосами. В ее лице, перекошенном яростью, читалось все: она вытаращила глаза и пронзительным голосом вопрошала, не выиграл ли Хайнлайн свои права в каком-нибудь проклятом лотерейном розыгрыше.

– Простите… – развел он беспомощно руками, стирая пот с воспаленных глаз, но миг спустя его взгляд вновь метнулся в сторону парковки. Тяжело вздохнув, Хайнлайн осторожно тронулся вперед.

Он припарковал небесно-голубой «Мерседес» Морлока под жалким тополем прямо возле контейнера для стекла. Контейнер не сдвинулся с места. Тополь тоже. Но автомобиля Адама Морлока не было. Он исчез.