Арди уже занес посох, чтобы призвать щиты и, попутно, мысленно прикидывал, кто мог стоять за внезапной остановкой. В голову лезли самые разные мысли. От неизвестных, устроивших резню на Малой Вироэйре, и мутантов Тазидахиана, до коллег Дрибы (чей посох и гримуар так и лежали в Конюшнях), Ночников и прочих марионеток Кукловодов — все это сплеталось в одном, плотном и кровавом клубке полумиражей.

— Ну вот… опять… — абсолютно спокойно и как-то даже покорно в отношении судьбы, выдохнула Тесс.

Ардана как ведром ледяной воды окатили, что, в целом, не оказало бы на него особенного, кроме удивления, эффекта. Собственно, этой эмоции, крайней степени удивления, Ардан и поддался.

— Что происходит?

— Опять бомбисты?

— Проклятье! У меня же сегодня запись в парикмахерскую! Мне никак нельзя умирать!

— А у меня пельмени на плите. Забыла снять.

Самые разные возгласы слышались по вагону… но число говорящих не превышало количества пальцев на обеих руках, в то время как большинство сохраняли воистину героическое хладнокровие.

— Не переживай, Арди, — Тесс, как и всегда, гладила его по руке. — Это всего лишь…

Её перебил хриплый Лей-динамик, размещенный где-то под потолком в центре вагона. Малоразборчивый, глухой, звучащий словно издалека голос оповестил:

— Прошу не переж… ать… сохра… йте спо… вие, вышел из строя путевой ген… атор. Скоро починят, и мы пр… лжим путь.

С очередным хриплым клацаньем динамик замолк, а волновавшиеся пассажиры подземного трамвая пусть и немного, но успокоились.

— Такое иногда бывает, — добавила Тесс. — Когда я в первый и, собственно, единственный раз ехала из Нового Города до Ньювского Проспекта, то чуть ангелам душу не отдала, когда все потемнело и замерло.

— А почему не рассказала?

Арди, чьи глаза намного лучше справлялись с темнотой, чем человеческие, заметил, как Тесс слегка не то, что печально, а скорее сентиментально улыбнулась и слепо провела невидящим взглядом там, где, как полагала, находилось лицо спутника.

— А ты бы, тогда, хоть раз сюда спустился?

— Нет, — тут же, без раздумий, ответил Ардан.

— Вот поэтому и не рассказала, — она опустила голову ему на плечо. — Иногда мне кажется, Арди-волшебник, что тебя больше пугает запертый чулан, чем все то, с чем ты сталкиваешься на службе в Черном Доме.

Разумеется, Тесс не знала не то что половины, а и пятой части всего, что происходило в той части жизни Арда, которая была связана с кровью и ужасами Империи и мира в целом. Но Тесс оставалась умной, проницательной девушкой, выросшей в семье генерал-губернатора Шамтура, где тех самых ужасов и крови хватало с лихвой.

— Ничего не могу с этим поделать, — вздохнул Арди. Рядом с любым другим человеком он бы поспешил сменить тему, но с Тесс он не чувствовал себя неловко, когда обсуждал свои страхи и переживания. — Лучше… что угодно, чем лифт, или чулан, или подвал, или…

Ардан замолчал, проглотив «подземные трамвайные линии».

— Тогда зачем предложил? — спросила Тесс.

Без претензий или жгучей обиды, смешанной с негодованием, а скорее из искреннего любопытства и столь же искренней заботы.

— Мы с тобой договаривались попробовать, — снова честно, без всяких уловок, ответил Ардан. — А еще я надеялся, что здесь будет не так страшно и я справлюсь.

— И как?

Ардан прислушался к своим ощущениям. Ему казалось, что он задыхается, а все вокруг сжимается с каждой секундой лишь быстрее и быстрее. Вот-вот, еще один удар сердца, еще мгновение, и стены схлопнутся и раздавят его, похоронив под тоннами породы и десятками метров каменного забвения.

— Без особых успехов, дорогая.

Тесс сжала его руку чуть сильнее.

— Тогда, дорогой, либо нам когда-нибудь придется задуматься об автомобиле, либо мы, постепенно, окажемся в дурацкой ситуации, когда при совместных поездках большую часть дня будем прыгать по трамвайным пересадкам.

— Что ты имеешь в виду?

— Правительство Метрополии отказалось расширять наземные линии трамваев, — пояснила Тесс, куда больше сведущая в простой жизни граждан, нежели Арди. — Они заявили, что бюджет Транспортной Реформы Его Императорского Величества Павла IV, полностью израсходован и сверстан для подземных линий. А наземный транспорт, особенно в Старом Городе, достиг предела развития.

— И даже механобусы, которые в Новом Городе? Их тоже не будет в Старом?

Тесс кивнула и тут же засмеялась:

— Ой, я тебе кивнула, а тут так темно, что не видно же… подожди. Ты ведь видишь, да?

Ардан кивнул и… сам засмеялся.

— Ты сейчас кивнул, да? — с улыбкой уточнила Тесс.

— Ага.

И они снова засмеялись, чем вызвали недовольные шепотки окружавших их пассажиров.

В целом, то, что сказала Тесс, звучало максимально логично. Да, на первый взгляд подземные линии стоили немного, но если перемножить, то от конечной до конечной, два раза в день, стоило двадцать восемь ксо в день и восемь с половиной в месяц. Если вычесть выходные дни и оставить только будние, то шесть эксов с мелочью.

Да, пока что получалось дороже наземного транспорта, но если принять во внимание количество пересадок, скорость и то, что абонементы на проезд Старого Города и Нового Города не дополняли друг друга, а являлись двумя разными статьями расхода для жителя столицы, получалось в разы дешевле.

Вот и выходило, что городу, со всех сторон, выгодней было расширять подземные линии. Несмотря на немыслимую стоимость производства каждой станции и, вероятно, поддержания работы всей системы — выгода налицо.

— Спасибо, — Арди не стал уточнять, что он имел в виду тактичный отказ Тесс от упоминания того, что она могла бы присоединиться к решению проблемы.

Вряд ли Пижон, желая удержать будущую звезду сценического мира Империи и её музыкантов, поскупился на количество знаков в сумме контракта. Но Тесс делала вид, что ничего подобного не произошло.

— Все будет в порядке, дорогой, — только и ответила она и положила голову ему на плечо.

Ардан не хотел этого признавать, но слова, сказанные ему Пижоном в начале лета, были так же правдивы, как и все остальные. Ему действительно стоило подготовиться к тому, что их ждало с Тесс.

Наконец Лей-лампы мигнули, а затем вернули свое прежнее, яркое одеяние, под лёгкий вибрирующий шум которого вагон вздрогнул и, сперва не спеша, все набирая скорость, помчался внутрь тускло освещенного тоннеля.

* * *

С Тесс они расстались уже на выходе со «Высотной» станции, названной так, как несложно догадаться, из-за того, что находилась посреди гигантов, вытягивающихся над землей на уровне тридцати, а то и почти сорока этажей. Громадные башни из стекла, искусственного камня и стали, будто спорили друг с другом, кто первой из них сможет дотянуться до облаков.

Сама станция подземных линий выглядела внешне ничуть не хуже, чем «Водная», но из-за тревоги, которая все не отпускала Арда из-за поломки во время короткого путешествия, он не то что не запомнил убранства, а даже не помнил, как добрался до здания компании.

— Добрый день, господин Эгобар, — поздоровался улыбчивый швейцар по имени Якоб.

— Здравствуйте, господин Якоб, — с уважением поздоровался Ардан. Он, поначалу, пытался узнать фамилию работника, но тот отказывался делиться сокровенной информацией и просил обращаться по имени. — Как ваши дети?

— Могло быть лучше, господин Эгобар, — со вздохом ответил Якоб. — Благодарю Светлоликого, что ничего серьезного. Сезонная проблема с легкой простудой и недомоганием. Ничего из того, чему не помогли бы чай с лимоном и сироп из аптеки. Увы, цена огорчает, но что поделать. Такие времена.

Якоб, в целом, никогда не отказывался от беседы. В один из рабочих дней, когда Арди на перерыв отлучился в кафе, чтобы почитать работу из списка, выданного им Гранд Магистром Лукасом Крайтом (тем самым, который работал оценщиком печатей в Центральном Отделении Рынка Заклинаний), они настолько крепко сцепились языками, что Арди до кафе так и не добрался. Зато получил более широкое представление о том, как жили простые рабочие. Медицина для них, как когда-то правильно заметил Март Борсков, действительно находилась на одном из первых мест.

Тенд и Тендари не самые благоприятные места для поддержания в целости своего организма, так что болели там часто и довольно много. Уровень детской смертности и вовсе оставался одним из самых высоких не только в городе, а в целом по стране.

Так что если Бажен с Арди хотели «найти свою аудиторию», то искать стоило именно там. Тем более люди, которые зарабатывали совсем немного, куда вероятнее согласятся преодолеть тяготы «путешествия» до неудобно расположенной аптеки, нежели богатеи. Это, разумеется, если Ардан найдет хоть какой-нибудь способ преодолеть двести пятьдесят метров речного пространства…

— Жаль это слышать, господин Якоб, — искренне посочувствовал Ардан. — Свет вам в помощь.

— Спасибо, господин Эгобар, но мы справляемся, — сверкнул жизнерадостной улыбкой Якоб.

Интересно, почему Арди неизменно находил самых «светлых» людей среди тех, кому трудней всего жилось, а не наоборот? Атта'нха бы сказала, что таков сон Спящих Духов и, пожалуй, Арди согласился бы.

Он потянулся приподнять шляпу, но вместо этого поправил зафиксированные лаком волосы и прошел внутрь вестибюля. В начале рабочего дня для Лей-компаний и в разгар для всех остальных, компания «Гарилов, Нельгс и ан Маниш» буквально утопала в клиентах.

На первом этаже были заняты все переговорные, а кому не хватало места — сидели на диванчиках и обсуждали детали с продажниками и руководителями отделов. Промышленный бум, вызванный Транспортной Реформой и крупными вливаниями средств Казны в военную, особенно — военно-морскую отрасль, сказывался в том числе и на таких компаниях, как эта.

Ардан заметил машущего ему Бранта, стоявшего вместе с Адакием и научным руководителем их отдела — немолодым, весьма немногословным, Старшим Магистром Идрадом Радовым. Адакий рассказывал, что когда-то тот был сухим, активным и любящим шутить, но за короткое время «задобрел» и пристрастился к сладкому.

Арду это немного напоминало Полковника, который еще недавно выглядел статным и даже, в какой-то степени, поджарым, а сейчас стремительно располнел. Впрочем, все это мысли завтрашнего дня.

Юноша уже направился к переговорной, где трем магам компанию составляли продажник и заказчик из автомобильной компании, как на пути появилась Анила.

Секретарь с первого этажа, о которой в компании ходили самые разные слухи. Ардану до них не было никакого дела, но даже он слышал, что Анила искала себе мужа. Очень активно и любыми доступными ей способами.

Рассказывали даже, что Анила специально устроилась именно сюда, чтобы подобрать себе либо богатого заказчика, либо не менее состоятельного Звездного инженера.

— Господин Эгобар, — улыбнулась ему черноволосая секретарь. — позволите взять ваше пальто?

Она смотрела на него так, что Ардан буквально всем телом ощущал, как краснеют его щеки. Он не привык быть центром чьего-либо, откровенно женского внимания, кроме как Тесс. Обычно представительницы противоположного пола не обращали на него никакого внимания.

Почему-то, когда Ардан говорил это Тесс, Борису или Елене, те в голос смеялись (причем Тесс громче остальных), но причины веселья Арди не понимал.

— Я… эм-м-м… спасибо, госпожа Верская, — поблагодарил Ардан и, сняв пальто, повесил то себе на плечо. — Нам скоро на объект и… всего хорошего.

По старой привычке, которая, со времен работы на ферме Полского, отлично отпугивала от него любого словоохотливого человека, Ардан улыбнулся так, чтобы обнажить клыки. Увы, Анила лишь нарочито медленно хлопнула длинными ресницами и приняла ту позу, в которой не оставалось возможности не увидеть всех её форм, подчеркнутых корсетом.

Ардан, резко отвернув голову в сторону, стремительно зашагал в сторону переговорной. А за спиной уже послышалось:

— Ох, господин Энджел, я так рада вас видеть, вы как всегда мужественны и приятно пахнете. Позволите взять ваше пальто?

Неудивительно, что обычно учтивый профессор ан Маниш неизменно находил способ, как завернуть насмешку над Анилой в его нескончаемый поток комплиментов. Арди, разумеется, как и всегда — никого не осуждал, но частью чужого цирка становиться не собирался. Уж точно — не за бесплатно.

Он вообще, в последнее время, в преддверии приближающейся свадьбы и переезда, не собирался и пальцем шевелить, если ему за это не заплатят. Желательно — чтобы заплатили вперед.

Тихонько открывая дверь, Арди услышал отрывок фразы Бранта:

— … как минимум три матроида, господин Инаков, — на небольшой графитовой доске Брант уже рисовал сложную схему соединения нескольких множеств. — Причем если даже в первую пару мы передадим в качестве носителя матроида параметры Старшей Печати несущего контура общего щита, а в качестве некоторого семейства непустых подмножеств, которые в цикле примут необходимые вам условия, то, в конечном счете, нам потребуется еще и четвертый матроид, потому что если первые два мы рассматриваем как цикл, то третий — это исключительно правильное замыкание. А их комбинирование…

Брант, отложив мелок, которым мелко, забористо изрисовал доску, отряхнул руки и уселся за стол.

Продажник со стороны компании ан Маниш что-то активно шкрябал на листке, Адакий, закатив глаза, разочарованно смотрел куда-то под потолок, а Старший Магистр Идрад Радов, чуть полноватый и вечно пахнущий сладким чаем, с уважением и пониманием кивал.

И, видимо, только Ард, незаметно опустившийся на стул, и господин Лашим Инаков (главный конструктор и, по-совместительству, единоличный владелец компании «Лашим Моторы») ничего не поняли. Причем если Ардан еще уловил суть словосочетания «Старшая Печать» (так описывалась главная конструкция в элементах, соединявших в себе сразу несколько печатей в одну, но это тема минимум Синей звезды, так что Ард её пока не касался), то вот конструктор — вряд ли. Он барабанил пальцами, потемневшими от сигарет и грифелей, по своим записям, а второй рукой потирал острый, как нож, подбородок. Да и вообще господин Инаков, несмотря на всю свою славу бывшего ведущего конструктора «Деркс» и весьма немалое состояние, унаследованное от предков лордов Инаковых, выглядел весьма болезненно худым и бледным.

Этим он чем-то напоминал Гранд Магистра Аверского и профессора Ковертского. Да и, пожалуй, всех фанатиков своего ремесла, разменивающих правильный рацион питания и солнечный свет на четыре стены своих лабораторий.

— Можно, пожалуйста, перевести? — голос у него, при этом, звучал мягко и густо, как будто свежее молоко из крынки в кружку наливают.

— Да, господин Инаков, конечно, наш инженер Магистр Брант Унд хотел сказать, что ваша идея потребует сложного сочетания сразу нескольких печатей и их соединения в одну, — несмотря на то, что юркий господин с грубым и редким именем Одурдод Нудский, работал в компании продажником, он, тем не менее, разбирался в Лей-инженерии на уровне выпускника хорошего университета. Потому как им, на самом деле, и являлся.

А регалии и посох не носил, потому как, по его же собственным словам, уже не смог бы наколдовать и простых чар — забыл. Работа его пролегала в несколько иной плоскости.

— Это такая проблема? — господин Инаков отвернулся от Нудского и посмотрел на Бранта.

Магистр и, по-совместительству, старший инженер в их отделе, Брант уже успел открыть свой портсигар и закурить.

— Расчет даже одной базы Розового матроида — это не меньше месяца, господин Инаков, — рука Бранта чуть дрожала, что, насколько успел понять Ардан, означало его крайнюю степень предвкушения и, одновременно, тревоги. — А тут их четыре. Не говоря уже о комбинировании. И, учитывая, ваше требование к реакционистским функциям пассивного щита, то мы переходим к ациклическим подмножествам. И там не только матроиды рунических связей, но еще и графы векторов. И все оно начинает резко путаться друг с другом. Взаимно проникать в расчеты. Понимаете?

— Нет, — честно ответил господин Инаков. — Точно так же, как и вы, Магистр, вряд ли поймете, если я начну с вами обсуждать теоретические идеи создания гидропередачи.

— Скорее всего, — кивнул Брант.

Инаков повернулся к продажнику, который де-юре и являлся главным руководителем их отдела, хотя де-факто данные лавры принадлежали Старшему Магистру Радову, который в данный момент тихонько пил чай. Арду даже показалось, что встреча с заказчиком его и вовсе, по какой-то причине, не интересовала.

— Сколько это будет стоить? — задал главный вопрос Инаков.

Продажник, открыв каталог услуг, вооружился арифмометром и, уже через несколько молниеносных щелчков по рычажкам и клавишам, выдал оглушительную сумму:

— Разработка, проектирование и расчет Многосоставной Печати Высочайшего класса, включая четыре Розовых матроида и, ориентировочно, до десяти парсочетаний двудольных графов так же Розовой звезды, обойдется в две тысячи сто тридцать эксов, — выдал Нудский. — Это уже со скидкой, потому как вы оплатили половину стоимости изначального проекта.

Ардану даже дышать трудно стало. И ведь это не конечная стоимость всего проекта по полному подключению цеха к Лей-оборудованию и воздвижению стационарных щитов, а просто единичное дополнение к конструкции.

— Господин Одурдод, ты еще поддержание посчитай, пожалуйста, — попросил Адакий.

Продажник кивнул и снова защелкал арифмометром.

— При столь значительном усложнении проекта, стоимость ежемесячной оплаты за обслуживание, донастройку и поддержание печатей в активном состоянии, — уже даже сам господин Нудский, отодвинувшись от своего потертого арифмометра, закашлялся. — Триста семьдесят пять эксов в месяц.

Арду показалось, что он снова оказался под землей. Или в лифте. Или, может, прямиком в той самой расщелине, куда в детстве рухнул во время игры с Шали. Сумма не то что сумасшедшая, а банально нереальная для абсолютного большинства жителей Империи.

Да и не только жителей, а и небольших производств и компаний — тоже.

— Хорошо, — внезапно, на мгновение погружая кабинет в звенящую тишину, согласился конструктор Инаков. — Давайте тогда добавим этот расчет в конечную смету. По остальным пунктам есть что обсудить?

Инженеры переглянулись с Нудским, который лишь коротко дернул плечами. Учитывая, что даже относительно скудных знаний Арда хватало, чтобы понять, что в ближайшие месяцы Бранта с Адакием и Старшим Магистром Радовым (который единственный казался индифферентным к происходящему) ждали весьма насыщенные дни, проведенные за арифмометрами и бесконечными вычислениями, испытаниями, правками и всем прочим, что было связано со сложными разработками, обсуждать пока было нечего.

— Тогда, господа, давайте проедем на объект, — господин Инаков, опираясь на стол, поднялся с кресла и глянул на дорогущие часы, которые Арди узнал потому, что часы той же фирмы «Линири Ирика» обитали и на его запястье. — Времени уже ближе к концу рабочего дня, а мы с вами еще ничего не осмотрели.

— Да-да, разумеется, господа Унд и Ландышев проедут с вами.

— Еще стажера возьмем, — оставляя сигарету в пепельнице и забирая со стойки пальто и плащ, добавил Брант Унд.

— Стажера? — кажется, Инаков только сейчас обратил внимание на то, что в переговорной прибавилось еще одним человеком. — А, господин Эгобар, разумеется. Почему нет.

Мазнув взглядом по запястью Арда и, слегка с удивлением приподняв брови, бывший конструктор «Деркс», а теперь владелец собственной компании, раскланялся по сторонам и вышел за дверь.

— Старший Магистр Радов? — Адакий обратился к пожилому волшебнику.

Тот отсалютовал своей излюбленной чашкой чая.

— Езжайте без меня, — спокойным, бархатистым, таким же сладким, как и его чай, голосом ответил Радов. — Я на своем веку уже насмотрелся на продукты индустриализации. Мне, как-то, больше по душе кэбы и лошади, знаете ли, а не бездушные автомобили.

Учитывая, что Радову было за пятьдесят, то он действительно помнил относительно недавние времена, когда улицы города бороздили запряженные конями повозки. Причем хорошо помнил, так как застал первый транспортный промышленный бум относительно зрелым юношей.

— Как скажете, Старший Магистр, — кивнул Адакий.

Радова уважали в компании. Да, тот и близко не подобрался к уровню ан Маниш, а его звезды в размере трижды трех и, под конец, четырех лучей не вызывали восторга, но… Идрад Радов был скрупулезным, дотошным, думающим и, самое главное, лишенным раздутого самомнения ученым. Он любил свои матричные уравнения смещений рунических связей, за которые и получил медальон Старшего Магистра. И, пожалуй, так же сильно он любил чай и свою внучку, с которой, даже на памяти Арда, дважды приходил в компанию.

Показывал ей испытательные площадки и Лей-оборудование. Смешливая девочка с забавными хвостиками, неизменно в платьице, гольфиках и лакированных туфельках, жизнерадостно смеялась и все норовила поиграть со «светящимися штуками».

— Пойдем, Ард, — позвал его уже надевший шляпу Брант.

— Подождите меня! — воскликнул Одурдод Нудский и, поднявшись с места… едва не уткнулся Арду в пояс.

Учитывая, что Нудский носил очки со слегка мутными стеклами, которые при этом не создавали искажений границ лица, то… Арди давно уже пришел к выводу, что Нудский имел родственные связи с дворфами. Может, не прямые, а через поколение, но имел. А еще в равной степени их стеснялся. И потому Ардан никогда не поднимал данной темы.

Вчетвером они прошли через фойе, где Анила уже ворковала с очередным инженером. Кажется, из отдела Лей-механиков, которые в данный момент как раз собирали, настраивали и отлаживали генераторы для проекта с цехом господина Инакова.

На улице они рассекли толпу и, свернув в переулок, уселись в автомобиль Бранта.

— Все еще не понимаю, как ты можешь жить на границе с Тендом, дружище, — Адакий, по обыкновению, плюхнулся рядом с владельцем авто. Он страдал морской болезнью, которая, почему-то, распространялась на колесный транспорт. И не укачивало мага только на переднем сидении. — а ездить на «Натире».

«Натир» — дорогущие автомобили, которые предпочитали дворяне. Они не были такими броскими, как излюбленные модели модников и богатеев с Бальеро, но при этом обладали высочайшим качеством сборки и салоном, сравнимым по комфорту с некоторыми номерами отелей.

— Мне что, на «Швенлик» пересесть? — буркнул Брант и повернул ключ зажигания.

Ну а со «Швенликом», находящимся на ступеньку выше «Деркса», Арди был знаком лучше всех прочих марок автомобилей, так как именно этой маркой когда-то закупились Орочьи Пиджаки, и, собственно, если и обновляли свои «колеса», то оставались верны изначальному выбору.

— И, тем более, Адакий, прелестная госпожа сперва увидит мои регалии, затем лицо, потом автомобиль и, уже в самую последнюю очередь, озаботится тем, где именно я буду снимать с неё исподнее. На границе с Тендом или у Проспекта Нового Времени.

— Брант! — хором воскликнули Адакий и Одурдод.

— Уж простите, господа женатые и… — Брант глянул в зеркало заднего вида и подмигнул Арду. — почти женатые господа, что я тревожу ваши уши данными подробностями прекрасной, свободной, лишенной обязанностей, криков и ругани, холостяцкой жизни.

— Приличные девушки, Брант, и на твои регалии не посмотрят, а уж на твой автомобиль — точно, — скрестил руки на груди Одурдод.

— Это ты, господин Нудский, можешь старикам своим рассказывать, — отмахнулся Брант и выехал на проезжую часть, где поспешил в сторону Тендари. — О тех временах, когда до свадьбы в постель ложились разве что продажные или гулящие девки. А сейчас это нормальное явление. Бывают, даже совместно живут без церкви и брачной грамоты.

— Грязь какая… Ничего нормального в подобном лично я не вижу.

Брант только пожал плечами и, достав сигарету, закурил. И, будто по сигналу, сигареты точно так же достали и Адакий с Нудским, а Арди привычно приспустил стекло и подставил лицо не столь свежему, сколь прохладному воздуху Нового Города.

— Урбанизация, Одурдод, — Адакий, выдыхая облачко дыма, прикрыл глаза. — Девушки из поселков и мелких городков едут в столицу. Как и юноши. А здесь людей много. Слухов мало. Никто за забор не посмотрит и не скажет, кто именно и во сколько к тебе в дом зашел. Потому что в домах сотни людей. И у каждого свои заботы. Вот молодые и не совсем, — маг качнул головой в сторону занятого рулежкой Бранта. — и предаются тем утехам, о которых в твое время, шептались.

— Ничего мы не шептались, — отмахнулся Одурдод. — и вообще, давайте, господа, сменим тему. А то мне уши придется мыть и что-то для сердца принимать, чтобы заранее не хоронить ваше потерянное поколение.

— Если наше поколение потеряно, то что сказать о господине Эгобаре, — Брант, стоя на светофоре, оторвал руку от руля и махнул в сторону Арда.

— А там и демон не разберет, — гулко хохотнул Одурдод. — Вообще, что скажете о тахе?

— О том, что мусолят уже вторую неделю все газеты? — уточнил Адакий. — О том, что Тазидахиан отвязал валюту от Эрталайн?

— Ага.

— А что тут сказать, Одурдод, кроме того, что мы уже и так десять раз обсудили, — Брант вырулил на широкий проспект, название которого Ард не помнил, и спокойно поехал к возвышавшимся впереди многочисленным фабрикам и производствам. — Мир вокруг цикличен. Последняя большая война была уже давно. У нас — Война Наемников. На восточном континенте — борьба Селькадо и Кастилии за Анахреонский залив. У всех экономики пухнут. Конфедерация Свободных Городов недовольна тем, что экс — резервная валюта на Мелкоморской торговле, и пытается раздуть свою биржу, чтобы сместить экс. Так что… война будет.

— Так уж и война?

— Рано или поздно, — кивнул Брант. — Так циклы работают. Сперва большая война. Затем время мира. Потом какая-нибудь маленькая в одном регионе. Затем много маленьких в разных регионах. Потом снова большая война. И так по кругу. Типичный цикл.

Будто в подтверждение слов инженера, они проехали мимо пункта приема в Императорскую Армию. Помимо регулярного набора, осуществляемого по принципу лотереи, армия принимала еще и добровольцев. И таких, год от году, прирастало. По весьма банальной причине.

Ардан посмотрел на изображение Павла IV в офицерской форме и верхом на коне, а ниже слоган:

'Вступай в ряды доблестной армии Империи. Встань рядом с братьями!

Ежемесячный оклад рядового третьего ранга: 15 эксов 15 ксо.

Ежемесячный оклад лейтенанта: 45 эксов 45 ксо'

Всей таблицы рангов своеобразная реклама, разумеется, не приводила. Только младший рядовой чин и младший офицерский. Но даже так — Арди точно помнил, что в прошлом году таких объявлений, во-первых, было меньше, а во-вторых, суммы там значились куда скромнее.

Теперь же молодому человеку приходилось хорошенько подумать — тратить ли годы, после школьной скамьи, на получение профессии, жить непонятно как и где, или же подписать контракт с Армией. Которая, кроме жалования, обещала многие льготы, включая то самое жилье.

— Реальный мир — это не Лей-наука, господин Унд, — стоял на своем Одурдод.

— Да? А что тогда, господин Нудский, скажешь насчет того, что сейчас происходит на Фатийской и, в меньшей степени, Армондской границе? — Брант, тоже приспустив окно, выставил локоть на улицу. Абсолютно пижонская манера вождения. — Даже наше любимое Княжество Тайя на нашей же южной границе уже построило две морские базы. Хотя у самих, по договору Войны Наемников, нет и не может быть своего флота. Вот и для кого эти базы?

— Ну, базы-то строить они могут…

— Чтобы что? Чтобы там чайки и дельфины плескались? — чуть злее огрызнулся Брант. — Так им и без фортовых укреплений купаться не возбраняется.

— А повод? — внезапно включился в беседу Адакий. — Повод-то нужен.

— Да любой там повод выберут, Адакий. Без нашего на то участия. Вон, что-нибудь вроде недавнего взрыва у Тазидахского посольства, — скривился Брант, а Ардан невольно прокашлялся. — Но это как две конфликтующие печати в сложносоставном заклинании. Сколько бы печатей вокруг ты ни наплодил, все равно самыми сильными будут только несколько. И именно они начнут конфликтовать, пока одна не поглотит все остальные.

— Я знаю принцип объекта и потомка, — напомнил Одурдод.

А вот Ардан не знал, но сдержал рвущийся наружу поток вопросов. Не хотел мешать разговору.

— Вот и смотри. У нас есть Империя с огромным количеством ресурсов и самым большим внутренним рынком на планете, — начал перечислять Брант. — Мы сами себе, как говорится, и пахари, и строители. Есть Конфедерация, которая живет только за счет контроля морских путей. Есть Селькадо, которые, по всем параметрам, считай, Империя в миниатюре. И есть Тазидахиан, который… что делает? Правильно. Ставит на колени всех вокруг, потому как пытается занять такое же место под солнцем, как и мы с Селькадо. Только не хватает ни ресурсов, ни пахотных земель, ни размеров рынка.

— И что? Кроме Войны Наемников, мы с Селькадо сходились только во время интервенции в восстании Темного Лорда, — Одурдод скинул пепел в пепельницу, выехавшую из центрального подлокотника по нажатию клавиши. — Но там у нас кто только не побывал. Правда, всех похоронили. На нашей же земле.

— Похоронили, — кивнул Брант. — Но ты вспомнил времена. Там даже любимых кэбов нашего дорогого Старшего Магистра еще не было. Арбалеты. Доспехи латные. Аркебузы с мортирами, как последний писк технического процесса. Переплыть Ласточкин Океан или Мелкоморье для армии — вообще-то целая логистическая задачка. И на деревянных судах с парой сотен солдат — почти нерешаемая. А вот на железных пароходах, где на каждом тысячи единиц пехоты можно переправить, — уже другое дело.

— Это понятно, Брант. Но я все еще не вижу мотива.

— А какой тебе нужен мотив, Одурдод, кроме жадности? Жадность, а не как пишут поэты — деньги и женщины. Именно жадность — причина всех конфликтов, — Брант свернул в переулок, и уже вскоре они покатились вдоль высоких заборов промышленной зоны. — Жадность до денег. До власти. До того, что именно твой взгляд на мир, именно твоя страна, или именно ты сам могут диктовать волю другим. А еще жадность до того, чтобы жить комфортнее, сытнее и слаще остальных.

— Так жадность вечна. А войны нет.

— Потому что есть страх, — тут же нашел Брант. — И когда страха больше, чем жадности, то вокруг мир и спокойствие. Потому что, когда страшно, то ты кулаки свои прячешь, а не тычешь всем под нос. А потом, когда вокруг слишком долго все спокойно, то страха все меньше, меньше и меньше, и потом бац! Жадность правит бал. И тогда война. Вот увидишь, Одурдод, не пройдет и двадцати лет, как Фатийская Резня покажется нам всем смешной и нелепой потасовкой.

Ненадолго в салоне дорогущего автомобиля повисла пусть и дешевая, но весьма тревожная тишина.

— Как-то ты холодно, дорогой господин Унд, говоришь о всех этих ужасах, — поежился Одурдод. — Мне кажется, так спокойно о войне может рассуждать только тот, кто далек от фронта.

— А то ты сам, дорогой господин Нудский, близок к нему.

— Я участвовал в Фатийской Резне!

— Ты доставил генераторы в офицерский тыловой пункт! — хором грохнули Брант с Адакием, которые, видимо, не раз слышали эту историю.

— У меня шрам есть от шрап…

— Ты с лошади свалился! — снова хором грохнули инженеры. — Нам-то не заливай!

— Так что это не считается, — Брант затушил сигарету и сбавил скорость. Кажется, они уже подъезжали. — А говорю спокойно, потому что не скоро будет. На мой век, да и ваш тоже, пожить хватит. А магов, после пятидесяти, на фронт уже не забирают. Вон, господину Эгобару волноваться стоит. А мне-то чего.

Они, наконец, затормозили около чистого, бетонного забора, сверху обвитого паутиной колючей проволоки. В отличие от остальных, тот еще не успел покрыться следами копоти, масла и грязи. Да и подъезд к блестящим свежей краской воротам представлял собой ровный, новенький асфальт, а не месиво из гальки и грязи.

Совсем новая, пусть и очень небольшая, фабрика. Ардан, глядя на кирпичные трубы и стальные листы крыш цехов и складов по ту сторону ограждения, никак не мог отделаться от мысли, что им с Баженом предстояло куда больше расходов, чем они запланировали. Или же это все на фоне чужого предприятия, в котором сотни эксов считали так же легко, как они с Баженом — десятки.

— Куда больше меня сейчас, господа, интересует, чего это Инаков так волнуется и переживает, — Брант достал новую сигарету. Кажется, больше чем дознаватели, курили только ученые.

— Волнуется? — впервые за все время поездки Арди присоединился к беседе.

— А… — начал было Брант и тут же хлопнул себя по лбу. — Ты же, господин Эгобар, наверное, ничего не понял.

— Так и есть, — подтвердил Арди.

— Адакий, просвети, пожалуйста, нашего умного, но пока еще малообразованного временного коллегу.

— Там, в целом, ничего сложного, Ард, — Адакий, тоже приступивший ко второй сигарете, повернулся к юноше. — То, что просит для своего Лей-цеха Инаков — самый высший класс защиты. Такие сложные конструкции ставят, обычно, всякие финансовые учреждения, ну или аристократы, страдающие паранойей.

Ардан буквально услышал, как что-то щелкнуло в его сознании. Все это время, уже почти три недели, он искал в компании ан Маниш хоть что-то выбивающееся из общего ритма жизни. Но, сколько бы ни вслушивался и ни вглядывался, рутина инженерного бюро выглядела… простой рутиной. Такая вот тавтология.

Ничего неожиданного, сверхординарного, или необычного. Вплоть до сегодняшнего дня.

— А заводы?

— Никогда! — хором ответили все трое коллег, а продолжил уже Адакий. — Для такой конструкции, Ард, нужен отдельный генератор Розовой звезды. Он сам по себе стоит, как у некоторых фабрик целый цех. А тут еще отладка, поддержание, расходники… такой щит содержать может стоить половину маржи небольшого предприятия.

— И вы думаете, что странно, что у Инакова столько денег? — Арди, будто на Алькадских тропах, аккуратно подбирался к своей добыче.

— Денег у него прилично, — подался чуть вперед Одурдод и, вторым нажатием той же клавиши, заставил пепельницу въехать обратно внутрь центрального подлокотника. — Наследство от семейки лордов, да еще и проданные им акции «Деркс». Там средств более чем достаточно. Непонятно другое, Ард.

— Что?

— А то, господин Эгобар, — снова, чуть агрессивно, вклинился Брант. Он в целом сильно распалялся, когда заходили длинные разговоры, и мог начать ни с того ни с сего плеваться ядом. Такой вот человек. — Наш отдел такими заказами отродясь не занимался. Слишком объемный и сложный. Это, вон, отдел Гранд Магистра Гарилова, под его личным контролем, с подобным работает. Но нет. Инаков, еще год назад, попросил именно нас.

— Не конкретно нас, — поправил Адакий. — А господина Радова, но смысл, Ард, ты уловил. Так что странно это. Немного. Но, знаешь, у богатых свои причуды.

— Это уж точно, — похлопал по сидению Одурдод. — Нам-то главное, чтобы премию заплатили вовремя. И процент с заказа.

— И чтобы получить заветный процент, господа, поторопимся, — Брант первым выскочил из автомобиля. — Нам еще весь цех обмерять, план составлять, проводку примерять и расчеты проводить. А я бы хотел управиться до ночи.

Ардан, выбираясь наружу и забирая с собой из специального отсека посох, буквально кожей чувствовал, что он, наконец, наткнулся на ниточку. Он пока не знал, куда именно она его приведет, но не собирался отпускать.