Недавно один писатель поделился со мной опасением, что Интернет-де становится прибежищем графомана. Прет и прет в сеть косяком, дурашка. И как его оттуда изъять? Сидит там, бесплотный, и дурно влияет на современную словесность. Прежде такого не было, прежде графоману хода в свет не давали. Он лично и не давал. Было у него право.

 А сейчас мало того что прилавки заполнены дешевым ширпотребом - так ведь каждый, действительно, каждый может накарябать невесть что и поместить в Интернет. Без спросу!

 Ужасно.

 Я спорить не стал. Утрата права всегда горька. И ведь верно, прежде над книгой работали серьезно, никакой снисходительности, потачки. Нарочно на то поставленные люди не допускали безыдейности, порнографии, насилия и иного непотребства. А графоманов изнуряли литературной учебой. Просили переписать главы с тридцать первой по сто шестьдесят девятую. Изменить профессию героя. Затем пол. Привести фабулу в соответствие с решениями последнего исторического пленума. Самые отчаянные даже советовали вовсе бросить писать, хотя последнее было небезопасно. В ответ настрочит человек жалобу, мол, он ветеран, от чистого сердца хочет научить молодежь уму-разуму, а ему - графомана! А ветеран, между прочим, о ведущей роли пролетариата повествует. Это что же получается, товарищи? Нет, литучеба - деликатнее и надежнее. И потом - рабочее место.

 Представление о графомане как о существе кровожадном, клыкастом и чрезвычайно опасном распространено повсеместно. Заслуживает ли он такой славы? В чем зло, источником которого вдруг становится человек пишущий? Покуситься на казенный пирожок он не может при всем старании, поскольку и пирожка-то никакого для него не заготовлено. Раньше - да, был пирожок, даже не пирожок, а кулебяка о четырех углах, и потому приходилось отбиваться от тьмы желающих куснуть поближе к начинке. Страшилка на ночь: "придет графоманище, притащит романище…"

 И приходили.

 И приносили.

 Редактор бился, аки лев. Со всех сторон обрушивались на него рукописи, буквально пудами, а он решал - проза или чушь, поэзия или виршеплетство. Причем решение не было сопряжено ни с малейшей ответственностью: будет пользоваться книга успехом, раскупится, либо, напротив, весь тираж пойдет в переработку - не важно. Меркантильные интересы мало влияли на издательское дело. От книги требовалась правильность, вот что важно. Талантливость - тоже, конечно, неплохо. Проблема заключалась в том, что границы талантливости человек у пирога проводил в непосредственной близости от себя. Вокруг себя. Свят круг, спаси, свят круг, сохрани. От сумбура вместо музыки, от мазни и пачкотни так называемых абстракционистов, от…

 Думаете, сочинять - легкое дело? Вольное? Для графомана - да. А писатель организованный, писатель со справкой знал: существует список рекомендованных тем, художественного раскрытия которых с нетерпением ждет родная и горячо любимая известно кто. О преимуществах стойлового содержания крупного рогатого скота, о необходимости скорейшего построения гиганта металлургической промышленности, о… Много, много чего имелось, выбор богатый. И с материалом помогут, статьи, отчеты, рапорты предоставят, поездку организуют в колхоз-маяк, ты пиши только… Экспертов назначали! Захочет, например, писатель поведать о буднях милиции, что-нибудь этакое, с выстрелами и погонями, чтобы читатель не отрывался от книги до последней страницы, а ему - шалишь, брат! Сначала рецензию положительную от самой милиции принеси, тогда и разговор будет. Потому в старых книгах представители специфических органов всегда были смелыми, умными, проницательными и сердечными, а вопрос о коррупции даже и возникнуть не мог. Правда, детективы читались тяжело: милиция всегда начеку, преступник всегда одинок и глуп, где ж интрига? Приходилось либо переносить действие во времена гражданской войны, либо, если уж очень хотелось написать лихо, остро и современно, придумывать несуществующую страну Капиталию, где честный комиссар с верным помощником сражался с мафией, продажными властями, секретной полицией 

Старым книгам почтение особенное. На них вырос. Каждый уголок лично загибал. Иллюстрации разглядывал часами, находя место среди героев и для себя. И потому каждую книжку сейчас перечитываю с опаской, вдруг покажется глупой и наивной, тогда ведь глуп и наивен я сам.

Но ничего. Читается. И порой читается интереснее, чем прежде. Например, не столь давно я отыскал приключенческий роман (сейчас бы его обозвали технотриллером) Г. Адамова "Тайна двух океанов". Все есть в романе - и тайны, и чудища, и шпионы, но пуще всего поражает эпизод с ремонтом подводной лодки в океанических глубинах. Вредитель все-таки навредил! И вот доблестный экипаж починяет сутками напролет, без сна, без роздыху. А замполит в дни трудового штурма так же без роздыху выпускает стенную газету по несколько раз на дню, дает сводку промежуточных итогов соревнования по внутренней связи. Выдастся у кого свободная минута, так человек бегом-бегом к стенгазете, прочитает, кто впереди, а кто отстает, и тут же, воодушевленный, назад. Планы вредителя, естественно, не могли не провалиться. При такой-то стенгазете!

Первая мысль - эпизод автор вставил по недомыслию, а вторая - издевался он над литературными регулировщиками. Велели укрупнить роль политорганизатора? Да пожалуйста, хоть восемь порций! Когда-то товарищ мой ездил в ГДР как труженик передового совхоза. Перед встречей с передовиками тамошними его, как и других, строго-настрого предупредили, чтобы не вздумали говорить, что они, советские, надаивают от коровы по три тысячи килограммов за год. Товарищ, разумеется, согласился, и на дежурный вопрос на вечере общества дружбы с представителями немецких социалистических крестьян о надоях ответил - пятнадцать тонн! Знай наших!

Редакторы - они разные. Бывают и замечательные. Но находиться в полной зависимости даже от самого достойного человека - счастье сомнительное. Вдруг талант двинется не туда, выпорхнет за границу?^{73} 

Ну не глянулся человек никому. Бывает. Может, не поняли пока, или текучка глаза застила. Или действительно, пишущий того… графоманище. Что за беда, если уйдет он в Интернет? Места много. Сядет где-нибудь в уголке, выставит творение-другое - кому ущерб? Мегабайт дешев, к тому же оплатит его человек сам. Чтобы не расстраивался, не впадал в уныние, ему помочь нужно. Делом. Создать утешительный счетчик посещения. Такой, чтобы посмотрел на него человек и порадовался. Не за себя - за людей, которые наконец прозрели.

Пишите, господа!