Курихара: В таком случае этот дом тоже открывается в новом свете.

Курихара: Для чего мельницу расширили пристройками? До недавнего времени мне казалось, что Масахико таким образом хотел сделать из нее достопримечательность «Ордена перерождения». Но дело может быть в другом. Теперь я думаю, это Богоматерь, Яэко, распорядилась провести строительные работы. Внимательно посмотри на планировку.

Курихара: Пристроенные части скрывают левую комнатку мельницы… комнату, в которой умерла Окину. И знаешь, тут я задумался, как могла себя чувствовать Яэко. Наверное, она очень устала.

Автор: Устала?

Курихара: Вся ее жизнь – не что иное, как череда страданий. Родители, которым она доверяла всю жизнь, открывают ей шокирующую правду. Далее, она, инвалид без одной руки, в одиночестве убегает из дома. Замужество, рождение ребенка, самоубийство мужа, и вот она с дочерью в ловушке далеко в горах, где каждый вечер измываются над ними. А в довершение всего – еще и потеря ноги в инциденте на дороге.

Даже после того, как их «выкупил» богатый наследник крупной компании, а дочь получила статус и состояние, Яэко не смогла обрести счастье. Каждый божий день ее невыносимо мучило чувство вины перед своим ребенком. И будто всего предыдущего мало – основание «Ордена перерождения»… Месть от собственной дочери.

Яэко отвели роль духовной наставницы, толпы людей видели ее тело, которое она так старалась прятать от чужих глаз. Иногда ее освистывали и называли «мошенницей», но она все равно терпела, желая искупить грех перед дочерью.

Но, наконец освободившись от бремени, которым была для нее роль Богоматери, Яэко превратилась для семьи в обузу, которую предпочли запереть в комнате без окон. Только подумай, что после такого могла чувствовать эта женщина?

Автор: Трудно представить…

Курихара: Яэко устала от жизни. Возможно, ей просто хотелось вернуться обратно к маме.

«Женщина: Около двадцати лет назад сделали большой ремонт. Дом ведь двухэтажный, да? Когда я переехала, он был одноэтажным. После окончания ремонта появился второй этаж. Помню, я тогда подумала: «Ого, они сделали пристройку».

Если женщина говорила правду, то получалось, что в доме господина Хираути изначально не было кухни, туалета и ванной. Жить в таком доме невозможно».

Курихара: Яэко хотелось, как в крепости, укрыться в месте, где однажды ее уже обнимала родная мать и хотя бы в последний раз уснуть в полной темноте, вдали от посторонних взглядов.

Вероятно, в этом доме она планировала совершить самоубийство.

В тот день я сошел на маленькой станции города Такасаки префектуры Гумма. C нашего разговора с Курихарой прошло два месяца. Зима подошла к концу, уже чувствовалось теплое дыхание весны.

У станции я сел на автобус и где-то за двадцать минут доехал до нужного места. То был дом престарелых, притаившийся в одном из городских районов. Пришлось два часа прождать у входа, прежде чем из здания вышла женщина. Короткие волосы, собранные сзади, кардиган поверх служебной формы. Я поздоровался, и она глубоко поклонилась мне.

На груди у нее был прикреплен бейдж с именем. На бумажке напечатано – «Мицуко Хикура».