Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Все вышло, как я хотел. Получилось идеально, план сработал. Я снова чувствую прилив энергии. «Эйфория» – вот правильное слово! Не могу скрыть радости, отпирая двери Golden Soul Cafe. Сегодня хороший день. Возможно, так кажется только мне, но какая разница, ведь я снова тот, кем был раньше: Фернандо Фонс, журналист.

С нетерпением жду прихода Аманды. Хочу рассказать ей обо всем: о шпионаже, о подонках с кофе… Нет, об этом лучше не надо. А вот об остальном надо: о лейтенанте Уотсон, о ее разговоре с сестрой, о погоне, о статье, которую написал в интернет-кафе. Мама дорогая, целое приключение!

Включаю радио, там крутят все ту же джазовую пластинку, что и всегда. Господи, какая скука. Нет. Сегодня здесь будет играть нечто иное. Переключаю станции и останавливаюсь на песне, которая идеально соответствует моему настроению, – That’s What I Like[21] Бруно Марса. В кафе ни души, и я смело прибавляю громкость. Не могу сдержать улыбку и движение плеч, которые покачиваются в такт музыке. Пускаюсь в пляс, будто я на танцполе с диско-шаром, отбрасывающим лучи по всему залу. Закрываю глаза и чувствую музыку внутри себя. Замечаю, как басы вибрируют в груди. Танцую без остановки, кружусь вокруг своей оси, позабыв про слово «посмешище». Когда певец повторяет фразу, давшую название песне, говорю:

– Ясно, что да, че[22]. Скажи это, Бруно!

Сильно ударяю в ладоши и подкидываю руки, не переставая совершать круговые движения ногами. Снова не могу сдержать улыбку, только теперь она переходит в смех.

– Фернандо?

Мгновенно останавливаюсь, быстро подхожу к радио и убавляю громкость до самого минимума. Поворачиваюсь и вижу Аманду на пороге. Похоже, я только что растерял все достоинство.

– Привет, – здороваюсь я робко.

– Ты танцевал, – произносит она. Разумеется, не с вопросительной интонацией.

– Э-э-э… да. Дело в том, что у меня хорошая новость.

– Какая?

– Иди сюда.

Аманда осторожно приближается к барной стойке. Надеюсь, то, о чем я ей сейчас расскажу, затмит образ, который я ей явил. Нужно было хотя бы закрыть дверь.

– Что случилось? – спрашивает она с любопытством.

– Смотри, – говорю я и достаю сложенный вдвое лист бумаги из кармана куртки. – Прочитай это и скажи, что думаешь.

Расправив бумагу, Аманда вскрикивает. Внимательно читает. Вижу удивление на ее прекрасном лице. Терпеливо жду, когда она закончит чтение, чтобы услышать ее мнение. Сегодня она мне кажется особенно красивой.

– Что это, Фернандо? – спрашивает она озадаченно.

– Это я написал, – открываю ей тайну.

– Ты? Но как ты это раскопал?

– Вчера я пошел в суд. Оттуда вышла лейтенант Уотсон и…

– Как это «пошел в суд»? – перебивает она меня нетерпеливо. – Почему?

– Ну, я тебе говорил, что с журналистикой в этом городе…

– И ты пошел без меня, – напирает она. – Ты ничего мне не сказал.

– Я хотел, чтобы ты пришла в себя, потому что видел, как сильно ты переживала из-за…

– Ты ошибся.

Мне не нравится этот тон.

– Ладно, извини.

Она снова смотрит на листок и, мотая головой, говорит:

– Какое разочарование, Фернандо.

– Что? Почему?

– Потому что ты проигнорировал меня. Я бы так не поступила. Я думала, что мы друзья. Даже чуть больше, чем друзья.

Я безмолвствую несколько секунд, в течение которых последнее высказывание искрится в мозгу. Наконец я реагирую на него:

– Прости меня, ладно? Мы могли бы продолжить вместе. То есть ты разве не заметила, как здорово у нас получилось?

– У нас?

Эйфория рассыпается в мгновение ока.

Аманда снова мотает головой, перечитывая текст. Теперь все, что у меня получилось, никуда не годится. Я рисковал жизнью ради этой новости, а в итоге разочаровал Аманду. Она прямо так и сказала: я ее разочаровал.

– Если ты продолжишь в этом духе, то заработаешь неприятности, Фернандо. Еще мне кажется, что сейчас не самый подходящий момент играть в журналистов. Томас доверил тебе вести дела, не подводи его. Послушай меня, игра не стоит свеч.

Мне трудно говорить. Слова застревают в горле. Да, я хочу продолжить. Но что теперь делать?

– Я знаю Томаса и Эвелин с детства и чувствую перед ними ответственность. Прошу тебя, брось свою затею, пожалуйста, – настаивает она, пользуясь моим сиюминутным замешательством.

Опускаю взгляд. Ситуация и впрямь сложная. Это призыв пойти против моих принципов, моих интересов, моей личности. Моя жизнь всегда сводилась к расследованию лучших новостей, пусть мне и приходилось рисковать своей шкурой. Однако я не могу отрицать того, что она изменилась. Сейчас я простой официант, который решил стать журналистом на одну ночь, но при этом хотел привлечь внимание другого человека. В былые времена я говорил про внимание читателя и причитающийся гонорар. Но в этот раз все иначе, потому что этим человеком была Аманда. А с ней все по-другому.

– Хорошо.

Она кивает, даже не глядя на меня.

– Спасибо.

Первые посетители заходят внутрь, и Аманда скрывается на кухне.

Жизнь несправедлива. Радость захлестывает нас в моменты триумфа, и мы заблуждаемся, полагая, что она накрывает и других. Нам хочется, чтобы они нас поняли, разделили наши чувства, невзирая на их положение. Однако мы не понимаем, по крайней мере в тот самый миг, что для другого наша радость может обернуться печалью.