По словам Наполеона, чтобы понять человека, надо узнать каков был его мир, когда он был двадцатилетним[181]. Мир двадцатилетнего Сталина представлял собой огромную сухопутную империю, раскинувшуюся на тысячи километров через десяток часовых поясов от Варшавы до Владивостока, от Северного Ледовитого океана до Каспийского и Черного морей. Согласно переписи населения 1897 года, в Российской империи проживало 125 миллионов человек, большинство которых были крестьянами, хотя проводимая государством индустриализация и создала к тому времени значительную прослойку рабочего класса. В империи соседствовали более сотни национальных и этнических групп. Почти половину населения составляли русские, значительным было число украинцев, белорусов и евреев, а также различных тюркских и центральноазиатских народностей. Грузин, земляков Сталина, чья территория находилась под протекторатом России с 1783 года, насчитывалось около миллиона человек. Около семидесяти процентов населения империи были православными, но имелось немало представителей других течений и ветвей христианства, а также мусульман и последователей иных религий.

На протяжении практически 300 лет в стране правила династия Романовых. Государство управлялось абсолютистски, парламента не было, создание политических партий запрещалось. Активных противников имперской власти ждали слежка, аресты, тюремные сроки и ссылки. Забастовки были незаконны, равно как и профсоюзы. Зарождающееся в среде рабочих подпольное движение было пронизано соглядатаями и доносчиками, отравлено фальшивыми организациями, создаваемыми охранкой для провокаций и контроля за подпольем. Агенты распространяли клеветнические слухи о сотрудничестве лидеров левых активистов с властями, а любые проявления недовольства рабочих подавлялись насилием и репрессиями. Сталин испытал все это на себе, занимаясь политагитацией в Тбилиси, Баку и Батуми. Первый его арест в 1902 году был связан с забастовкой и демонстрацией, при разгоне которой убили и ранили множество протестующих. Пока Сталин находился под арестом, погиб его друг детства и близкий товарищ Ладо Кецховели – его застрелил тюремный охранник.

Политическое движение, к которому примкнул Сталин, считало, что рабочий класс угнетается и эксплуатируется капиталистической системой, которая должна быть свергнута демократической революцией, за которой последует революция социалистическая. В то время как некоторые из радикалов надеялись на крестьянские бунты как на ключевой элемент в падении имперского режима, марксисты вроде Сталина рассматривали в качестве агента социальных перемен городской рабочий класс. Задачами же Сталина и прочих политических активистов были обучение рабочих, вербовка людей в ряды социалистов, поддержка, вдохновение и направление их социальной, политической и культурной борьбы.

В самом начале политической жизни Сталина партия, к которой он примкнул, РСДРП, раскололась на две крупные фракции. Сталин присоединился к Ленину и большевикам, которые назвались так после того, как заявили о своем численном большинстве на втором съезде партии в 1903 году, где и произошел первый раскол. Оказавшиеся в предполагаемом меньшинстве оппозиционеры были названы «меньшевиками» и возглавлялись Юлием Мартовым. В действительности число сторонников обеих фракций было примерно равным, при этом многие члены партии предпочли не выбирать между ними, оставшись в стороне от раскола.

Изначальной причиной раскола стал спор об условиях членства в партии. Должна ли РСДРП быть относительно открытой партией, с большим числом членов и максимальной вовлеченностью во все виды легальной политической деятельности, как предлагали меньшевики? Или же ей следует быть высокодисциплинированной, крайне централизованной партией подпольщиков, в соответствии с видением Ленина? Отчасти это был спор о выборе тактики в условиях нелегального существования и царских репрессий. Но более важными оказались глубинные различия во взгляде на роль партии. Меньшевики предполагали, что социалистическая сознательность будет распространяться и углубляться спонтанно в ходе борьбы масс за улучшение условий труда и эмансипацию, в то время как большевики считали, что члены партии должны нести «научный социализм» в массы. Связанный с этим вопрос касался перспектив социалистической революции в России. Меньшевики видели социализм целью далекого будущего, вследствие чего распространение социалистической осознанности и вербовка прогрессивных членов рабочего класса в партию казались им менее важными задачами по сравнению с ежедневной социальной и экономической борьбой и агитацией, которые должны были вылиться в демократическую революцию. Веря, что социалистическая революция ближе, чем казалось меньшевикам, большевики стремились к углублению социалистической осознанности среди рабочего класса. Ленин верил в перспективы союза рабочего класса и беднейшего крестьянства. Сталинская интерпретация позиции Ленина описана им в письме от 1904 года: «Возвысим пролетариат до сознания истинных классовых интересов, до сознания социалистического идеала, нельзя разменять этот идеал на мелочи или приспособить к стихийному движению»[182].

Нет оснований считать, что поддержка Сталиным идей Ленина была делом само собой очевидным. В глубинке Российской империи, где действовал Сталин, – в Грузии и Закавказье – основой РСДРП были меньшевики. Значительная часть политического становления Сталина посвящена борьбе с местными меньшевиками, как правило, борьбе неудачной. Именно меньшевики пришли к власти в Грузии после революции 1917 года и оставались основной политической силой в стране вплоть до захвата ее большевиками в 1921 году.

Несмотря на то что Сталин вполне мог завоевать расположение меньшевиков как погруженный в ежедневную классовую борьбу представитель простого народа, он был человеком хорошо образованным и предан делу распространения социализма. Сталин видел в себе не рабочего и не крестьянина, а интеллектуала, чья задача состоит в просвещении масс и распространении социалистической осознанности. Именно это фундаментальное определение себя в роли интеллектуала мотивировало его фанатичную страсть к чтению и самообразованию, что оставалась с ним на протяжении всей жизни. Уважая рабочих, Сталин, в отличие от некоторых социалистов из среднего класса, не благоговел перед ними. Хороший рабочий, в понимании Сталина, должен был быть человеком, как и он сам, образованным и в силу этого способным ухватить проповедуемую партией истину. С помощью прослойки наиболее образованных рабочих можно было бы донести послание и просвещение до широких масс трудящихся[183].

Биографы Сталина зачастую пренебрегают изучением нюансов политики, каждодневной борьбы фракций и личностей русского революционного подполья, хотя именно это окружало Сталина добрую половину его взрослой жизни. Таков был социальный и политический мир, полностью повлиявший на характер Сталина. В годы своей революционной молодости Сталин сформировал свои убеждения, усвоил определенные взгляды, приобрел жизненный опыт и принял много важных решений.

Нет недостатка в свидетельствах о молодости Сталина. Проблема, однако же, в том, что значительное их число составляют крайне ангажированные и предвзятые мемуары, а документов того времени, касающихся жизни вождя, сохранилось относительно немного. Зачастую воспоминания мемуаристов о Сталине зависят от их отношения к его более поздней деятельности. Восприятие Сталина даже лично знавшими его людьми несет на себе отпечаток его последующих действий и того облика, который он приобрел после прихода большевиков к власти и ее удержания ценой Гражданской войны, террора и массовых репрессий.

Историки не меньше мемуаристов разделены в своих оценках личности молодого Сталина. И все же большинство согласны, что, хотя многие черты, присущие взрослому Сталину, прослеживаются начиная с молодости, он продолжил и после революции примерять на себя новые роли и идентичности.

Молодой Сталин – человек убежденный и самоуверенный. Он являлся преданным членом большевистской фракции Ленина, интриганом и заговорщиком во внутрипартийных стычках с меньшевиками. Был лоялен своим товарищам и презирал политических оппонентов. Не стеснялся выходить на передний план, но мог оставаться в тени, если это было необходимо. Легко предавался гневу, но большую часть времени оставался хладнокровным. Будучи посредственным оратором, выступал как прекрасный полемист в печати. Несмотря на догматичность своих политических убеждений, мог изменить взгляды под воздействием нового опыта. В зависимости от обстоятельств проявлял прагматизм или же, наоборот, непримиримость. Его личная жизнь – недолгий брак и несколько интрижек – была полностью подчинена его всепоглощающей политической страсти. После 1904 года Сталин практически не виделся с матерью и не написал ей ни одного письма до 1922 года. Многое в политическом стиле молодого Сталина позаимствовано у его наставника и образца для подражания – Ленина. «Примирительство, с точки зрения Ленина, было плохим качеством убежденного революционера, – писал Рональд Суни[184]. – Резкое политическое самоопределение, принципиальность при разногласиях и идеологический пуризм были добродетелями. Приспособленчество, компромиссы и умеренность отбрасывались перед лицом приверженности к действиям, не терпящим отлагательств»[185].

Документальный след политической деятельности Сталина хорошо изучен, и эволюция его политических взглядов кажется вполне понятной. Тем не менее остаются некоторые спорные вопросы. Действительно ли ему принадлежит авторство легендарного труда «Марксизм и национальный вопрос» 1913 года? Настолько ли он был верен Ленину, как ему хотелось позднее казаться? Был ли он «серым пятном», «человеком, который пропустил революцию» 1917 года[186] и «стал» видным участником захвата власти большевиками лишь в пропаганде своего культа личности? Действительно ли он был самым жестоким из большевистских лидеров во времена Гражданской войны? Правда ли, что он препятствовал захвату Красной армией Варшавы в 1920 году и тем самым остановил движение большевистской революции в Европу?

В период революционных потрясений 1905–1907 годов Сталин участвовал в организации большевистских боевых дружин, представлявших вооруженное крыло РСДРП. Первая русская революция началась с расстрела мирной демонстрации в Санкт-Петербурге в январе 1905 года. Политическое насилие не было тогда в новинку, и тысячи царских должностных лиц погибли в ходе столкновений с вооруженными группами, возглавляемыми левыми радикалами.

В июле 1905 года Сталин анонимно публикует газетную статью под названием «Вооруженное восстание и наша тактика», где осуждает убеждение меньшевиков, что бунт начнется стихийно. Напротив, Сталин утверждает, что восстание необходимо координированно подготавливать и реализовывать, занимаясь в том числе созданием боевых дружин и накоплением оружия[187].

Сталин играл второстепенную роль в вооруженном ограблении почтовой кареты, случившемся в Тбилиси в 1907 году, о котором так подробно пишет Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре[188] в своей работе «Молодой Сталин»[189]. Этот жестокий налет принес 250 000 рублей, но обернулся многочисленными жертвами и стал причиной раздора в РСДРП, поскольку произошел после того, как партия проголосовала против подобных «экспроприаций»[190]. Несмотря на то что меньшевики обвиняли Сталина в участии в налете, непосредственно к грабежу он причастен не был и, вероятно, даже не находился в тот день в городе. Судя по всему, участие Сталина ограничилось предоставлением информации и моральной поддержкой операции.

Сталин никогда открыто не признавал и не отрицал своего участия в так называемом Тифлисском экс (экспроприация). По воспоминаниям немецкого писателя Эмиля Людвига, когда он спросил Сталина об участии в ограблении банков, тот «засмеялся тяжелым смехом, несколько раз моргнул и встал впервые за все наше трех-четырехчасовое интервью. Вопрос об ограблении банков был единственным вопросом, на который он не ответил, если не считать ответом его игнорирование вопроса»[191].

Троцкий раскритиковал Сталина, сказав, что было «трусостью» с его стороны не включить этот безрассудный поступок в свою официальную биографию. Он был не включен в биографию не потому, что в ограблении банков в интересах партии было что-то порицаемое, писал Троцкий, признавая за Сталиным «революционную решимость», а для того, чтобы скрыть политический промах Сталина – в 1907 году революционная волна уже пошла на убыль и подобные экспроприации «деградировали до уровня авантюр»[192].

В целом Сталин воспринимал политическое насилие так же, как и Ленин, – это просто один из инструментов. Насилие само по себе рассматривалось как нечто омерзительное, но приемлемое в интересах революции. Отдельные акты террора были допустимы только как часть массовой кампании террора, поддержанной народными массами. Более того, политические убийства и экспроприации воспринимались как нечто менее важное, чем организованная партизанская война и подготовка к вооруженному восстанию[193].

С завершением революционного периода 1905–1907 годов большевики отложили оружие в сторону и приступили к политической агитации масс в преддверии выборов в Государственную думу, созванную Николаем II перед лицом народных волнений. Выборы в Думу были непрямыми и не основывались на всеобщем голосовании, кроме того, полномочия этого учреждения были крайне ограниченными. Левые партии бойкотировали выборы в Думу первого созыва, но приняли участие в работе Думы второго созыва. Перед выборами в Думу третьего созыва избирательное законодательство было изменено в пользу правых партий, однако социал-демократы, в том числе и большевики, смогли полноценно принять участие в думских выборах четвертого созыва 1912 года.

Большевики получили шесть мандатов в Думе, меньшевики смогли добиться семи. Исключительно эффективной деятельностью в роли лидера большевистской фракции в Думе отметился Роман Малиновский. К сожалению, он также был сотрудником охранки. Среди множества тех, кого он предал, был и его «лучший друг» Иосиф Сталин, арестованный в Петербурге в феврале 1913 года. Малиновский сложил с себя депутатские полномочия в 1914-м, однако его работа на охранку оставалась нераскрытой вплоть до 1917 года, когда в полицейских архивах были обнаружены документальные тому подтверждения. Годом позже большевики судили его и расстреляли. Малиновский был не первым разоблаченным агентом охранки, но его предательство стало для всех, включая Сталина, наиболее шокирующим[194].

Предположение, что автором «Марксизма и национального вопроса» является Ленин, а не Сталин, восходит к написанной Троцким биографии своего заклятого врага. Текст этой опубликованной в 1941 году, уже после смерти Троцкого, книги Исаак Дойчер[195] (автор биографий и Сталина и Троцкого) охарактеризовал следующим образом: «Книга странного притяжения, полная глубоких прозрений и слепой страсти»[196].

Идея статьи принадлежит Ленину, и он же правил сталинский черновик. Также Сталину помогали с переводом немецких источников, так как, несмотря на его изучение английского, французского, немецкого и эсперанто, уверенно владел он только русским языком. Нет сомнений, что Сталин был основным автором этого классического марксистского труда, заложившего основу национальной политики большевиков[197].

Как интернационалисты, большевики выступали против национализма, ибо, по их мнению, он мешал классовой борьбе и раскалывал народ. Но они осознавали силу национальных чувств и использовали практику националистически мотивированной мобилизации масс на борьбу с капиталистическим и империалистическим угнетением. Именно поэтому большевики поддерживали право наций на самоопределение и были готовы сражаться за него в случаях, когда национальная независимость ведет к освобождению от угнетения и, словами Сталина, «убирает поводы раздоров между нациями».

Работа Сталина вышла тремя частями в пробольшевистском журнале «Просвещение» в начале 1913 года. Автором был указан К. Сталин – псевдоним, который он только начинал тогда использовать и который вскоре полностью заменит партийную кличку Коба.

Придя к власти в 1917 году, большевики продолжили отстаивать право наций на самоопределение, последовательно закрепляя его в каждой принимаемой Конституции. Тем не менее один важный аспект большевистской риторики фактически исключал возможность выхода национально-территориальных образований из состава конкретно СССР. В качестве наркома по делам национальностей именно Сталин делал основной упор на условие, согласно которому самоопределение наций не должно ставить под угрозу интересы революции или мешать строительству социализма[198].

Несмотря на отсутствие у Сталина серьезных противоречий с Лениным до 1917 года, у них случались некоторые важные разночтения отдельных нюансов[199]. Сталин провел много времени в тюрьмах и ссылках. В отличие от Ленина и прочих большевистских лидеров, он никогда не был революционером в эмиграции. Именно фактическое присутствие Сталина в России и его труд низового агитатора, пропагандиста и журналиста делали его столь ценным товарищем для Ленина и упрощали взлет в верхушку большевистской партии. Не было более яростного критика меньшевиков, чем Сталин, но тем не менее из практических интересов он часто выбирал единство партии. Он презирал расколы внутри большевистской фракции и схожим образом относился к разногласиям по теоретическим вопросам. Комментируя философскую полемику о природе марксистского материализма, Сталин сравнил ее с «бурей в стакане воды». Как заметил Рональд Суни, Сталин «изучал эти философские различия… и пришел к собственным выводам. Но его намного больше заботило то, чтобы эти споры о материализме и восприятии не привели к очередному фракционному расколу». В 1908 году Сталин писал из тюрьмы, что философские споры важны, но сразу оговаривался: «Я думаю, что, если наша партия не секта – а это далеко не секта, – она не может разбиваться на группы по философским (гносеологическим) течениям»[200].

Сталин провел в ссылках несколько лет[201]. Возможностей для политической деятельности у него в это время почти не было, зато оставалось много времени на чтение и учебу. В период вологодской ссылки, между 1908 и 1912 годами, он бесчисленное множество раз посещал местные библиотеки, что известно нам по полицейским записям. Еще одним свидетелем его деятельности в Вологде была Полина Ануфриева[202], невеста Петра Чижикова[203], политического активиста и близкого товарища Сталина[204]. В 1944 году в своих воспоминаниях Ануфриева писала, что она, Сталин и Чижиков проводили много времени вместе, без конца обсуждая искусство и литературу. Сталин, по словам Ануфриевой, прекрасно разбирался как в русской, так и в зарубежной литературе. Он стал ее интеллектуальным наставником и на прощание подарил ей книгу П. С. Когана «Очерки по истории западноевропейских литератур» (1909) с дарственной надписью, гласившей: «Умной скверной Поле от Чудака Иосифа»[205][206].

В феврале 1912 года Сталин бежал из вологодской ссылки. Пару недель спустя об этом сообщила в полицию приютившая его домовладелица, приложив к заявлению список оставленных им вещей, в том числе большого количества книг – по бухгалтерскому делу, арифметике, астрономии и гипнозу. Среди философских текстов имелись Вольтер, Огюст Конт, Карл Каутский и работы меньшевистского философа Павла Юшкевича. Художественная литература была представлена собранием русской поэзии и неназванной работой Оскара Уайльда[207].

Самую продолжительную из своих ссылок Сталин провел в сибирском Туруханске[208]. Он был этапирован сюда в июле 1913 года и провел в Туруханске почти четыре года. Сохранилось некоторое количество сталинских писем того периода, в том числе часть переписки с его добрым другом Романом Малиновским. Условия содержания были тяжелые[209], и Сталин много болел. Вполне понятно, что в письмах он часто жаловался на ужасные условия и просил товарищей оказывать ему финансовую поддержку. Но более всего просил их высылать книги и журналы, особенно те, что были необходимы ему для изучения национального вопроса[210].

Как демонстрирует список домовладелицы, Сталин имел широкий круг интересов и читал самые разные книги. Но более всего ему была интересна марксистская литература, в особенности труды собственно Маркса и Энгельса. Его первой крупной работой, дошедшей до публикации, стала серия газетных статей «Анархизм или социализм?» (1906–1907), в которых он развивал идеи Маркса и Энгельса, чтобы опровергнуть анархистскую критику излишней метафизичности марксизма. В «Марксизме и национальном вопросе» Сталин критикует австрийских марксистов[211] за их взгляд на нацию как на психологический конструкт, в то время как сам он определяет нацию как «…исторически сложившуюся устойчивую общность людей, возникшую на базе общности языка, территории, экономической жизни…»[212]. После Ленина любимым русским марксистским писателем Сталина был Плеханов – один из основателей русского революционного социалистического движения, перу которого принадлежит исключительно важный исторический текст, к перечитыванию которого Сталин будет еще возвращаться позднее, – «К развитию монистического взгляда на историю»[213].