Монгол поднялся в пять. Умылся, оделся, не торопясь позавтракал. К без пятнадцати шесть он был готов к выезду, даже «Номада» прогрел. Кипа к назначенному времени не явился. Не явился ни в шесть ноль пять, ни в шесть десять, ни в шесть пятнадцать. Дождавшись, когда минутная стрелка перевалит за четверть часа, Монгол выехал со двора злой как чёрт. В дверь колотил, пока не заболел кулак, но злость не отпускала и даже усиливалась. Ещё немного, и он высадил бы дверь ногой. Кипа успел открыть за секунду до этого. Заспанный, в семейных трусах. Ему хватило одного взгляда на озверевшего капитана, чтобы сон слетел безвозвратно. — С-с-сынок, бля!.. — удавом зашипел Монгол. — Извините… Проспал я… — пролепетал Кипа. Тут же осёкся и виновато захлопал ресницами. Случай тяжёлый, воспитывать бесполезно. Капитан проглотил завершение матерной фразы и безнадёжно махнул рукой: — Пять минут у тебя, боец! Время пошло! Кипа выскочил через семь. Быстро закрепил рюкзак на багажнике, просочился сквозь раму «Номада» на пассажирское место, там и замер. Даже дышал через раз, чтобы не злить капитана. Монгол одарил его тяжёлым взглядом, подёргал крепёжные жгуты и уселся сам. — Тебя как в разведку взяли, раздолбай? — не сдержал он язвительного вопроса. — Я заражённых чую, — буркнул Кипа, защёлкивая ремни безопасности. — Сенс, что ли? — Монгол повернул ключ зажигания. — Нет. По запаху различаю. — И далеко? — Метров за тридцать-сорок. — Ну хоть так. «С паршивой овцы хоть шерсти клок», — подумал капитан, но оставил слова при себе. Хрен ли толку с ним разговаривать. Давно рассвело, поэтому ехали быстро, да и дорога позволяла. В смысле — вообще была. Стрелка спидометра гуляла между сотней и ста двадцатью, и можно было ещё прибавить. Монгол и прибавлял на прямых участках — выжигал утренний адреналин. Кипа потихоньку оклемался. Его чувство вины улетучилось, вернулось ощущение незаслуженной обиды. И каждый поступок капитана воспринимался как личное оскорбление. Негодование копилось, копилось и, наконец, прорвалось. — Вообще-то по регламенту вне стаба положено передвигаться короткими переходами от ориентира к ориентиру, используя для маскировки складки местности. Для наблюдения следует использовать господствующие высоты или лесные массивы, — процитировал Кипа параграф внутристабовой инструкции. — Поучи меня ещё, щегол, — беззлобно отмахнулся капитан. Хотя лейтенант прав. Именно так и нужно действовать. Но и Монгол не идиот, чтобы переть с выпученными шарами, надеясь лишь на русское авось. Просто в институтскую бытность через его руки прошло немало методических разработок. В том числе посвящённых орде. Вернее, тому, что после неё происходит: «…после нашествия кластеры „вымирают“ на срок до тридцати суток. Животные уходят, птицы улетают, развитые заражённые не встречаются…» Это если верить институтским учёным. Монгол верил. И не просто верил — проверял их выкладки лично. Так что пока можно наслаждаться быстрой и безопасной ездой. Относительно безопасной, конечно же. Кипа фыркнул, не дождавшись продолжения, хотел ещё что-то добавить, но капитан не горел желанием препираться с ним. — За маршрутом следи! Карта твоя где? — пресёк Монгол продолжение ненужной беседы. Лейтенант засопел, завозился и достал из подсумка сложенный лист бумаги. Развернул на коленях и закрутил головой, пытаясь привязаться к местности. Дорога ушла резко вправо. — Прямо! — скомандовал Кипа на правах штурмана. Прямо расстилалось поле, зажатое перелесками, но Монгол не стал спорить. Прямо так прямо, штурману виднее. «Номад» проломился через придорожные кусты и поехал по высокой траве. Скорость упала. Если раньше летели, то сейчас ползли. Ухайдакать машину о случайный пень или влететь в заросший овраг не хотелось, поэтому Монгол не торопился. Тише едешь — дальше будешь, им ещё назад возвращаться. — Куда ты⁈ — возмущённо завопил Кипа, увидев, как Монгол свернул на заброшенную колею. — Нам туда. — Туда и едем. На этот раз капитан не послушался. Опыт, его не пропьёшь. Просёлок петлял, но потихоньку изгибался в нужном направлении, и лейтенант, поворчав для порядка, в конце концов успокоился. Монгол немного прибавил, и вскоре машина заехала в редкий березняк с густым подлеском. На дорогу выскочил заяц, мелькнул хвостиком и исчез в зелени на другой стороне. Капитан пустил машину накатом и остановился, не доезжая последних деревьев. — Ты чего? — не понял манёвра Кипа. — Зайца видел? — Монгол заглушил двигатель, прислушался. — Ну. — Вот и ну. Чувствуешь что-нибудь? — Да нет. Вроде… — удивлённо осмотрел себя лейтенант. — Я про дар твой, дубина, — бросил ему капитан и вылез из багги, прихватив с собой автомат. — А-а-а… Так бы и сказал сразу. — Кипа принюхался и вдруг улыбнулся: — Малина поспела. Монгол зло сплюнул под ноги, развернулся и широко зашагал к опушке. Ну вот за что ему такое наказание? Кого здесь малина интересует? Придурок, бля. — Заражённых не чую, — крикнул ему вслед лейтенант. Дважды придурок. С такой реакцией их бы уже доедали, и кричать здесь не надо. Разведчик херов. Пипец тебе, лейтенант, дай только до стаба добраться. Придумывая балбесу страшные кары, Монгол прислонился к стволу старой берёзы и достал из подсумка бинокль. Похоже, где-то недалеко кластерный стык — дальше природа пошла другая — ковыльная степь. Пологие сопки, покрытые шапками высокой чилиги. Вроде тихо, но в этих кустах БТР при желании можно спрятать. Теперь, наверное, придётся по инструкции. Короткие переходы, высоты и складки местности… Монгол выбрал ориентир и вернулся к машине. Кипа так и сидел пристёгнутый и, высунув от усердия язык, карандашом отмечал пройденный маршрут. На подошедшего капитана не обратил ни малейшего внимания. Тут он, конечно, молодец, маршрут — это важно, но всему своё время и место. Не на пикник выехали. У капитана от желания проучить недоумка свело скулы. — Рубер слева! — гаркнул он. Лейтенантик от неожиданности сломал карандаш и забился в ремнях, как пойманная в силок птица. Смятая карта слетела на полик. — Справа! Так и не сумев отстегнуться, Кипа судорожным движением рванул автомат, но тот застрял в креплениях. Лейтенант бросил его, цапнул кобуру, потащил пистолет… — Замер! Замер, я сказал! — Монгол отвесил ему оплеуху, приводя в чувство. — Всё, ты труп. И я, с большой вероятностью, тоже. Из машины, боец! Бегом! Кипа, хватая ртом воздух, кое-как справился с замками, выскочил, застыл рядом с «Номадом». — Смир-р-рн-н-на! — рявкнул Монгол и, не дожидаясь выполнения, схватил лейтенанта за кадык. — А теперь слушай сюда, сопляк! Ещ-щ-щё р-р-раз такое увижу, сам тебя пристрелю. Понял⁈ — Так точно, товарищ капитан, — просипел Кипа, с перепугу вспомнив устав. — Привести себя в порядок. — Монгол отпустил напарника и отряхнул руки. — Нам телепать ещё… не знаю сколько. Дальше ехали осторожно. От сопки к сопке, на малых оборотах, маскируясь в складках местности. Мозги у Кипы малость встали на место, и он вёл себя как подобает рейдеру в дальнем поиске — крутил головой на триста шестьдесят и вынюхивал заражённых. Во время коротких остановок прикрывал капитана, потом, уже под его защитой, отрисовывал маршрут. Приключений не случилось, но от этого проще не стало. Их ждали, а это выматывало. — Почти приехали, — поделился наблюдениями Кипа во время очередной остановки и показал на карте: — Вот мы, где-то здесь деревня. — Ничего не меняет. Осмотримся. Монгол считал, что рейд можно считать закончившимся, когда рассказываешь о нём в кабаке за бутылкой пива. Он оставил машину на склоне, чтобы не светить её лишний раз, а сам потопал наверх. Обогнув чилижник, остановился так, чтобы ветки его закрывали, и взялся за бинокль. Сзади подошёл Кипа. — Чуешь кого-нибудь, нюхач? — не оборачиваясь, спросил Монгол. — Никого. — Лейтенант хлюпнул носом и громко чихнул в кулак. — Полынью несёт, спасу нет. — Это да, — согласился капитан и чуть отодвинулся. — Соплями меня не заляпай. Полынь здесь действительно росла повсюду. Серебристые мохнатые кусты с грязно-жёлтой россыпью соцветий инородными пятнами выделялись среди высокой травы. И чем дальше разведчики углублялись в кластер, тем больше этих пятен появлялось, тем ядрёнее становился полынный дух. Лейтенанта с его обонянием можно было только пожалеть. — Вниз! — Капитан упал на колено и потянул за собой Кипу. — Что там? — вытянул шею лейтенант. — Тс-с-с, — зашипел капитан, хватаясь за автомат. К подножью соседнего холма вышел человек в потрёпанном камуфляже и панаме с обвисшими полями. Он что-то насвистывал, то и дело наклонялся к земле, срезал стебли полыни и складывал в сумку, висевшую у него на плече. Как ни всматривался Монгол, но ничего похожего на оружие разглядеть не мог. Ни автомата, ни пистолета, ни одностволки охотничьей. Только палка в руке. Но та даже на посох не тянула — так, бошки бодылям посшибать, не больше. Картина для Улья настолько непривычная, что возникла шальная мысль о переносе обратно, в обычный мир — где люди могут спокойно гулять, где не надо выживать, где нет заражённых… Возникла и тут же выветрилась — Монгол заметил среди высокой травы расходящийся клин. Показалась зубастая морда, непомерно развитые плечи, спина с гипертрофированными буграми мышц. Лотерейщик. Не самый матёрый — но мужику за глаза. Монгол повёл стволом, выбирая упреждение, прицелился. Монстр подкрадывался всё ближе. Его движения становились медленнее. Вот он замер, сжался в пружину, раздул ноздри… Можно стрелять. Даже нужно. Лотерейщик вдруг недовольно тряхнул головой, скакнул в сторону и тут же пропал из виду. — Да чтоб тебя, — выругался Монгол, снимая палец со спускового крючка. А мужик только оглянулся на шелест травы и спокойно вернулся к своему занятию. Гербарий он, что ли, здесь собирает? Странный вопрос. Да тут кругом одни странности. Куда их вообще чёрт завёл? * * * Предприимчивый Ворот с утра носился по стабу как в жопу ужаленный. Это одиночке просто и хорошо — кинул в рюкзак пачку семь шестьдесят два к «калашу», рот закрыл и пошёл. А у банды техника, в том числе боевая, и разбег калибров. И к каждому нужен боекомплект, желательно бронебойных, а лучше два. Одних тридцатимиллиметровых к пушке «Каймана» требовалось пятьсот единиц. Четыреста пятьдесят — к «Корду» на «тойоте». И ВОГов семнадцатых — три короба минимум. ПКТМ тоже нужно заправить, а там две тысячи патронов. И если с последними проблем не возникло, то за остальное Кореец бился как за своё. Но в конце концов сторговались. Ворот докупил ещё рационов и пополнил боезапас к личной стрелковке. Только к «Пустынным орлам», которыми пользовались Бекон и Мямля, зарядов не нашлось, и к ШАК-12 патронов не оказалось. Впрочем, ничего удивительного, эти стволы — редкость, их мало кто в Улье использует. И всё же рейдер остался доволен. Если честно, то он рассчитывал на меньшее. Техника была давно готова, надо только с Механиком за работу расплатиться. «Кайман» обслужили, смазали, заправили полные баки, «тойоту» привели в порядок. В пикапе даже стёкла разбитые вставили, хоть и непонятно, где взяли, дырки от пуль заделали и покрасили вкруг. Правда, в хаки, не в камуфляж. Но зато теперь машина создавала впечатление нового автомобиля. Осталось всё зарядить, проверить, упаковать — и банда сможет отправиться хоть в само Пекло, с высокими шансами вернуться. Пока байкеры трудились, их босс общался со знахарем. Бекон чувствовал себя превосходно, но Эскулап затащил его на обследование, а тот не смог отказать старому приятелю. Впрочем, сам осмотр много времени не занял, они больше чай пили и разговаривали. Бекон не стал изображать из себя больного и попросил разрешения покинуть посёлок — после недавних событий он хотел отдохнуть. Да любой бы захотел. Но если отдыхать, то не в Перевалке. Вот Бекон и собрался в стаб, где тихо, спокойно и есть блэк-джек со шлюхами. «Ангелы» выехали на следующее утро двумя машинами: Ворот, Голый и новички в «тойоте»; Халк, Бекон, Мямля и Пузо в броневике. Байкеры, конечно, могли ещё вчера стартануть, но как-то ночами по кластерам шастать не принято. Понятно, что с обладателем золотых даров время суток особой роли не играет, но днём и солнышко светит, и видно дальше, да и вообще веселее. Впрочем, если уже зашёл разговор, то не в одних дарах дело. Бекон и раньше особенно чувствовал Улей, а как вылез из монстра, так с него вообще словно кожу сняли, так восприятие обострилось. В деталях процесса не разобрался и Эскулап, но обещал подумать над этой загадкой. А пока на золотую жемчужину списали. И ещё у «Ангелов» был Мямля. Сенс, каких единицы. С ним хоть днём, хоть ночью, хоть на заре. Кстати, он недавно слупил жемчужину из своей доли трофеев. И насколько прокачался его радар, никому не известно. Может, он уже на километр видит, а может, и на два. Короче, рейдеры абсолютно не парились, но всё же в ночь не поехали. Проверенных вариантов было два — Семиреченск или Стаб-Сити. Бекон выбрал второй, потому что ближе. А остальные и не задумывались. Босс решил — надо делать, а как оно выйдет, будет видно. Обычно выходило неплохо. — Вижу восьмерых жёлтых, — заявил вдруг Мямля, когда «Ангелы» отмахали вёрст двадцать пять. — Где? — оживился Бекон. — Там, — показал вправо Мямля и уточнил: — Километрах в полутора. — Поехали посмотрим, — сказал Халку Бекон и потянулся за рацией. — Ворот, меня вперёд пропусти и дуй следом. Вместо ответа «тойота» прижалась к обочине и сбросила скорость — Ворот понял приказ. «Кайман» пошёл на обгон, а когда появился разрыв в лесополосе, свернул и поехал по просёлочной колее. Мямля показывал направление. Конечно, можно было и не отвлекаться, но Бекон застоялся, как тот боевой конь. Его предприимчивая натура требовала действий, да и потому рейдеры и называются рейдерами, что их носит там, куда чёрт рога не суёт. — Приближаемся, — сообщил Мямля, сверившись с внутренним радаром. Но это уже и так стало ясно — впереди показались жёлтые стойки с крановой стрелой, выкрашенной в красный. Гружёные рельсами платформы и выцветший блёкло-зелёный тепловоз заметили чуть позже, те сливались с листвой. У локомотива бродили люди в касках и оранжевых жилетах. Вернее, уже не люди — заражённые на ранней стадии развития. Пикап вырулил в поле, поравнялся с броневиком. Ствол боевого модуля «тойоты» довернулся в сторону целей. — Долбану? — раздался в эфире голос Ворота. — Я те долбану! — прикрикнул Бекон, отжимая тангенту. — Деятель… Понять негодование Бекона было можно. Долбить пустышей из «Корда» — занятие, конечно, увлекательное, но экономически нецелесообразное. На них и семь шестьдесят два тратить жалко, но автоматы перезаряжать проще, да и проблем с боезапасом к ним нет. Поэтому лидер байкеров скомандовал остановку, не доезжая метров двухсот до состава, и полез из «Каймана», прихватив свой ШАК-12. — А ты куда? — удивился Бекон, увидев, что Мямля собрался следом. — Давай-ка, друг сердечный, тут посиди. Пузо, ты куда смотришь? Малыша «Ангелы» берегли как уникальный ресурс, а их вожак и вовсе питал к нему почти отеческие чувства. И всё же Мямля не послушался. — Босс, они все бледно-жёлтые, — слегка непонятно аргументировал он. — А у меня — во! Мямля сунул Бекону под нос «Пустынного орла», слава богу, на предохранителе. Гигант удручённо покачал головой, но спорить не стал — парень такой же «Ангел», как и все остальные — имеет полное право. Да и заматерел он, уже не тот, кого нашли в погребе, хотя до сих пор нет-нет да и блюёт себе же на сапоги. — Пузо, приглядывай, — громыхнул Бекон толстяку и махнул остальным: — За мной, парни. Рейдеры последовали за своим вожаком, на ходу выстраиваясь в клин. Автомобили выдержали десяток метров и поползли следом. А недавно народившиеся заражённые так и топтались у тепловоза, бестолково пялясь на нежданных гостей. Один только шустрик заурчал и поспешил навстречу. Он-то первым и получил пулю в лоб. Ворот отличился, кому ж ещё. Через считанные секунды всё кончилось. Грохнуло ещё семь одиночных выстрелов, и ещё семь трупов упали на землю. Рейдеры, водя стволами по сторонам, медленно подошли к составу. Бекон остановился у замызганного тепловоза и задрал голову, разглядывая находку: — Такой херни мы ещё не находили, а Ворот? — Разве что такой, — флегматично согласился тот. — Оп-па! А ты кто? — прогудел Бекон, вскидывая автомат, и сделал два шага назад. В окне кабины появилось лицо вихрастого пацана с абсолютно безумными глазами. Из ШАК-12 этот тепловоз можно насквозь пробить, но стрелять гигант и не думал. Он жестом успокоил вскинувшихся «Ангелов» и поманил мальчишку пальцем. Может, кто другой и перебдел бы при виде явных бандитов, но парень слишком долго провёл время наедине с трупом и своими мыслями. Он беспрекословно открыл дверь и переступил через порог. Но на этом его активность закончилась, бедолага клещом вцепился в перила и замер, сотрясаясь всем телом. Голый взобрался наверх, отлепил мальчишку от поручней, подтолкнул к трапу и сунул голову в кабину. — Понятно, почему здесь пустыши тёрлись, — поделился он наблюдениями через секунду. — Тут мертвяк и всё кровью залито. Тем временем парень спустился. Вернее, попытался спуститься. На первой же ступеньке колени у него подогнулись, и он рухнул вниз. Переломался бы, но Бекон успел его подхватить. Встряхнул, словно куль с макаронами, поставил на землю, придерживая огромной лапищей. — Давно провалился? Ответа гигант не дождался. Пацан, наверное, даже смысла не понял, лишь смотрел, как кролик на удава, хлопал ресницами и всхлипывал. И неясно было, что с ним — то ли шок, то ли споровое голодание, то ли защитная реакция на звероподобного «Ангела». Впрочем, в Улье есть средство от всех болезней. — Пивни-ка, малой, — Бекон достал флягу, открутил крышку и поднёс к губам парня. Тот послушно хлебнул раз, другой и задохнулся в натужном кашле, хватая ртом воздух. Дрожать он не перестал, но видно, что ему полегчало. — Звать-то тебя как, хлопче? — прогудел гигант, убедившись, что спасённый может стоять самостоятельно. — М-м-митяй, — пролепетал тот. — Дяденька, а это зомби были? — Дяденька… — громко фыркнул Ворот. — Цыц! — Бекон беззлобно оборвал насмешника и задумчиво посмотрел на мальчишку. — Про Митяя, малой, надо забыть… Как бы тебя окрестить? — Да что тут думать? — снова не утерпел Ворот. — Путевой он и есть Путевой. — Годится. Только не Путевой, а Путёвый. На удачу назовём. Авансом, — с улыбкой пробасил Бекон и повернулся к не в меру разговорившемуся рейдеру. — А ты, говорун, принимай пополнение. Двое у тебя есть уже, малой третьим будет. Но Ворот и тут извернулся — захохотал и подозвал Веника: — Назначаю тебя младшим наставником. Бери пацана, вводи его в курс. Дорога у нас дальняя, как раз успеешь. Пошли, Путёвый, — хлопнул он Митяя по плечу, — будем из тебя «Ангела» лепить. — Болтун, — добродушно усмехнулся Бекон и поперхнулся на полуслове. — Пузо, хрен тебе в дышло, ты чего делаешь? На боку тепловоза чёрной краской блестели кривые буквы Собствиность Ангелов и рядом в кружке галочка с вертикальной палочкой. Очевидно, живописец так видел символ банды. Пузо рассматривал собственное творение с гордостью художника-рафаэлита. — Ты чего накорябал, дурень? — прикрикнул на него Бекон. — Это знак пацифистов. — Ну? — повернулся Пузо с полным непониманием в глазах. — Знаешь, кто такие пацифисты? — Кто? Бекон плюнул и под довольное ржание Ворота развернулся и направился к Кайману. — По машинам! — крикнул он с полдороги, дошёл до двери и полез внутрь.