Есть люди, которые не выдерживают условий современной жизни и, соответственно, отступают от суровых реалий, с которыми они не могут столкнуться. Они образуют отдельную группу, семью или расу, маленький мир, не имеющий границ ни страны, ни места. Их можно встретить в Америке, особенно в более замкнутых уголках Бостона, Кембриджа и Гарвардского университета. Их можно встретить и в Нью-Йоркской Гринвич-Виллидж, а когда даже эта импровизированная маленькая Богемия становится для них слишком суровой, они уходят в своеобразную выхолощенную деревенскую жизнь.

Для всех таких людей деревня становится последним пристанищем. Они покупают небольшие фермы в Коннектикуте или Вермонте, ремонтируют старые дома с излишней причудливостью или сдержанным хорошим вкусом. Их причудливость слишком причудлива, их простота слишком утонченна, и на старых фермах, которые они покупают, не сеют утилитарных семян и не выращивают зерновых. Они едут за цветами и со временем учатся со знанием дела рассказывать о редких сортах. Им, конечно, нравится простая жизнь. Им нравится чувствовать себя на «земле». Они слишком хорошо чувствуют землю, и можно услышать, как они говорят, и женщины, и мужчины, как им нравится работать на ней.

И они работают на ней. Весной они работают в своем новом каменистом саду с помощью только одного человека – какого-то уроженца здешних мест, который нанимается на работу, и за чьими домашними достоинствами, а также за более грошовыми чертами характера они спокойно наблюдают и рассказывают забавные истории своим друзьям. Их жены тоже работают на земле, одетые в простые, но не слишком привлекательные платья, и даже учатся стричь живую изгородь, надевая перчатки для защиты рук. Эти изящные и милые создания здоровеют, их прекрасные предплечья приобретают золотистый отблеск, лица становятся теплыми от солнечного света, а иногда даже над скулой появляется мягкий, слабый пушок золота. На них приятно смотреть.

Зимой тоже есть чем заняться. Сходят снега, и дорога к основной трассе становится непроходимой для машин на три недели. Даже грузовик компании A. & P. не может проехать. Так что целых три недели подряд им приходится пробираться пешком, преодолевая три четверти мили, чтобы завезти провизию. Дни полны и другой работы. Городские жители могут думать, что зимой в деревне скучно, но это потому, что они просто всего не знают. Сквайр становится плотником. Конечно, он работает над своей пьесой, но в промежутках делает мебель. Хорошо, когда есть возможность делать что-то своими руками. В старом сарае он оборудовал мастерскую. Там же у него и мастерская, где он может без помех заниматься интеллектуальным трудом. Детям туда ходить запрещено. И каждое утро, проводив детей в школу, отец может вернуться в свой сарай-мастерскую и все утро заниматься игрой.

Для детей, кстати, это прекрасная жизнь. Летом они играют, купаются, ловят рыбу и получают полезные уроки практической демократии, общаясь с детьми наемных работников. Зимой они ходят в отличную частную школу, расположенную в двух милях от дома. В ней работают два очень умных человека – специалист по плановой экономике и его жена, специалист по детской психологии, которые вместе проводят самые замечательные эксперименты в области образования.

Жизнь в деревне действительно полна увлекательных занятий, о которых городские жители ничего не знают. Во-первых, это местная политика, в которой они принимают горячее участие. Они посещают все городские собрания, горячо обсуждают вопрос о новом перекрытии для моста через ручей, выступают против старого Абнера Джонса, главного избирателя, и в целом поддерживают более молодой и прогрессивный элемент. По выходным они рассказывают своим городским друзьям самые очаровательные истории об этих городских собраниях. Они также полны историй обо всех местных жителях и могут заставить самого искушенного гостя завыть от смеха, когда вечером, после кофе и бренди, сквайр и его жена в двух частях рассказывают о том, как Сет Фримен вступил в перепалку и тяжбу с Робом Перкинсом из-за каменного забора. В деревне человек по-настоящему узнает своих соседей. Это целый мир сам по себе. Жизнь здесь проста, но хороша.