Миллз тяжело ворочался в постели, глаза быстро двигались под прикрытыми веками.

Он находился в комнате со стеклянным потолком, в окружении книг без слов. В комнате с деревом. Сотни мотыльков облепили кору – они трепетали крылышками, переползали друг через друга, двигаясь вверх и вниз по стволу. Он уже бывал здесь раньше. В детстве. Всего один раз.

«Увезите его. Сейчас же!» – заорал тогда психиатр, доктор Роберт Букмен.

Вот только Миллз уже не был ребенком, и это был не его кошмар.

Сбоку раздался соблазнительный смех – на диване стояла на коленях брюнетка студенческого возраста. Надетая на голое тело небесно-голубая мужская рубашка расстегнута до середины груди.

Он определенно видел ее в городе раньше, даже несколько раз, но лично знаком не был.

А вот Бен Букмен ее знал.

Она только что произнесла вслух свое имя. Бен выглядел смущенным. Тебя не так зовут, сказал он девушке. Ее смех эхом разнесся по комнате.

Бен Букмен сидел за столом и печатал – глаза красные, из правой ноздри течет кровь.

Юная брюнетка поманила его пальцем.

Подойди ближе.

Вишнево-красные ногти влажно блестят свеженанесенным лаком. Девушка дразнящим движением приподняла низ рубашки, обнажив нежную кожу и стриженый лобок. Кокетливо рассмеявшись, позволила рубашке соскользнуть вниз по изгибу ягодиц.

Ты хочешь меня такой, Бен?

Она улыбнулась. На зубах – следы красной помады. Плавным, соблазнительным движением встала с дивана и направилась к нему, ставя ноги на одну линию, словно балансируя на бревне.

Не бойся меня.

Это не твой голос, сказал он.

Она скользнула ногтем по его руке, наклонилась, провела приоткрытыми губами вдоль уха и прикусила мочку. Пальцы тем временем расстегивали его рубашку.

Я не могу, сказал он.

Можешь, ответила она, привстав на цыпочки и приблизив губы к его губам.

Внезапно из ее открытого рта потоком хлынула вода.

Миллз распахнул глаза и рывком вскочил, приложившись о спинку кровати. Сердце бешено колотилось, волосы насквозь промокли. Он в панике оглядел спальню. Прямо над ним стоял Черепаха, держа в руках пустой кувшин, который Линда использовала для приготовления лимонада и чая.

– Какого хрена?

Миллз с трудом перевел дыхание. Промокшая рубашка прилипла к груди. С потолка свисали ловцы снов.

Кошмар закончился, как и прочие – внезапно и без предупреждения. Очередное возвращение после того, как выпал из времени и пространства.

Книга громко захлопнулась.

Вылитый на него кувшин воды прервал сон.

– Тебе снился чертовски ужасный кошмар, Винни. Я тряс тебя за плечо, но тебе было по барабану.

Миллз сморгнул воду с глаз.

– Что ты здесь делаешь? Который час?

– Полночь. У нас тут творится что-то очень странное.

Ощутив запах спермы, Миллз обнаружил у себя на правом бедре что-то холодное и липкое. После устроенного им душа Черепаха вряд ли мог заметить следы «мокрого сна» на его штанах, однако Миллз все равно резко покраснел и втайне понадеялся, что обоняние старого друга утратило остроту вместе со слухом.

– Чуешь запах? – спросил Черепаха.

– Всего лишь типичное для вас, рептилий, зловоние. – Миллз накрылся одеялом, делая вид, что пытается просушить мокрую одежду.

Черепаха поднял правую руку и понюхал рукав своей рубашки.

– Блу уже два часа пытается до тебя дозвониться. Сказала, что тебе лучше уйти на пенсию, раз ты никак не можешь научиться брать трубку.

Миллз хмыкнул.

Черепаха поднял глаза к потолку и заметил ловцы снов.

– Какого лешего ты тут устроил?

Миллз понимал, что эти слова произнес Черепаха, но разум его был еще захвачен недавним кошмаром. Голос как будто вырывался из уст той молодой женщины. Розы и лаванда.

Ее запах все еще витал в воздухе, как соблазнительный аромат духов.

Обернув простыню вокруг талии, Миллз спустил ноги с кровати.

– Понятия не имею, – сказал он, пытаясь прийти в себя.

– Может, тебе и правда пора на покой.

– А может, тебе стоит поцеловать меня в задницу?

– Я бы предпочел воздержаться. – Черепаха снова взглянул на часы.

– Опаздываешь на свидание или еще куда?

– Угу, типа того. Одевайся. Я пока приготовлю кофе.

Несмотря на то, что его насильно вырвали из кошмара, снотворное по-прежнему действовало, и организм будет ощущать на себе его последствия еще какое-то время. Миллз с трудом сполз с кровати и схватился за столбик, чтобы удержаться на ногах.

Черепаха вцепился ему в руку.

– Может, не стоило тебя будить?

Миллз только отмахнулся.

– Куда мы сейчас?

– В участок. Блу посадила Бена Букмена в Коробку. Хочет заставить его понервничать, прежде чем допрашивать. Ты нужен ей там.

– Не нужен я ей.

– Ладно, она просто хочет тебя там видеть.

– Сейчас середина ночи. Что такого сделал Букмен?

– Мы точно не знаем, но у него в сарае нашли тело. И, справедливости ради, ночь только начинается.

Миллз застыл на месте.

– Очередной кокон?

– Нет. Еще страннее. Объясню по дороге. Давай собирайся.

Протиснувшись мимо Черепахи, Миллз бросил взгляд на пустой кувшин в его руке и пробормотал:

– Мудак.

– Поторопись лучше. Да, и еще. Мы дочитали книгу. Эта маленькая девочка, которую Микс оставил в живых… как ее там, Крошка Джейн? В итоге его из-за нее и поймали.

– Мы это и так знали.

– Но потом ее похитили. Уже после того, как детектив Малки пристрелил Пугало.

– Неплохой сюжетный поворот.

– Это произошло в самом конце книги. Точнее, в ее последних строчках. Неожиданная завязка на продолжение. Девчушку умыкнули из больницы.

Миллз сразу подумал о дочери Питерсонов, которая в тот момент тоже находилась в больнице – о девочке, намеренно оставленной в живых, чтобы ее судьба напоминала историю Крошки Джейн.

– Надо отправить несколько сотрудников…

– Тут мы тебя опередили, Винни. Один уже дежурит на улице, другой у лифта, и еще один возле ее палаты. Правда, свободных сил у нас все меньше. Гивенс заговорил о помощи федералов.

– Не нужны нам никакие федералы, – заявил Миллз, вспомнив визит Пугала накануне вечером. Фаза преследования. – Я сам с этим разберусь.

Черепаха кивнул в сторону коридора, где виднелась дверь в ванную.

Миллз наскоро принял душ, лишь слегка ополоснувшись, чтобы смыть с себя остатки кошмара и хоть как-то продрать глаза. Переодевшись в свежую одежду, он по-прежнему ощущал слабость: глаза были неповоротливыми, как каменные глыбы, а веки – толстыми и неподъемными. Донесшийся из кухни запах свежесваренного кофе немного взбодрил его. Миллз вытащил из кармана валявшихся на полу брюк свой сотовый. Увидел на экране пять пропущенных голосовых от Блу, одно от шефа Гивенса и еще одно от патрульного Блэка – не замеченное еще перед тем, как он лег. Слушать их не стал, только отправил сообщение отцу Фрэнку и сунул телефон в карман. По пути на кухню звучно щелкнул подтяжками – старая привычка, которая сильно раздражала Линду, – а потом Черепаха протянул ему чашку кофе.

– Черный, как дыра, и такой горячий, что покалечить можно.

Миллз благодарно кивнул и вдохнул пар, прежде чем отхлебнуть из чашки. Кофе обжег горло, и это его порадовало.

– Ну что, готов?

– Всегда готов. – Миллз последовал за Черепахой до входной двери и вышел в ночную прохладу. – Но тебе все же придется самому сесть за руль.

Черепаха мотнул головой.

– Понял.

– И подбрось меня сначала до церкви. Мне надо по-быстрому исповедаться отцу Фрэнку.

– Середина ночи, Винни. И Блу ждет.

– Всего пять минут. Он знает, что я приду.

Ранее

Бен остановился на середине предложения, услышав голос жены из спальни.

Она с кем-то разговаривала, хотя Бри легла спать еще час назад, а в доме, кроме них, больше никого не было. Возможно, Бри приснился кошмар, а он был так поглощен работой над книгой, что ничего не заметил. Бен, однако, сомневался, что такое возможно. Он встал из-за стола и вышел в коридор.

– Аманда?

– Ты хочешь меня такой? – донесся голос из спальни.

Говорит по телефону? Поначалу он подумал, что это все Дик Беннингтон, но, добравшись до дверей спальни, увидел Аманду сидящей за туалетным столиком. В руках нет телефона, одета в черное нижнее белье и чулки с подвязками – наряд, купленный много лет назад по случаю его дня рождения, но давно уже забытый.

– Аманда, – позвал он с порога.

Она рассмеялась, взглянула на него в зеркало и сложила бантиком губы – те казались влажными от только что нанесенной темно-красной помады. Это не Аманда. Это их бывшая няня, Дженнифер.

– Аманды здесь больше нет, Бен. Только ты и я, снова. – Она встала со стула. – Впрочем, Аманда передает тебе привет. Говорит, что ты разрушаешь ее так же, как разрушил меня, Бен. Всю ее идеальную жизнь. И то, что осталось от моей. Но это ведь нормально, правда?

Стуча шпильками туфель, она приблизилась к нему и хихикнула.

– Дженнифер?

– Дженнифер пока ушла, Бен.

– Джулия, – прошептал он.

Женщина замерла. Соблазнительная улыбка Дженнифер сменилась замешательством, потом паникой.

– Бен?

Снова лицо Аманды. Она посмотрела на себя, на нижнее белье, накрашенные ногти, на туфли на высоких каблуках и снова на него.

– Что происходит? – Она пошатнулась. – Что ты делал в той комнате? – Краска отхлынула от ее лица. – Ты трахал ее, Бен?

Этот соблазнительный смех.

Слова застряли у него в горле, и Бен не смог ответить.

Она превратилась в стекло, а затем разлетелась на миллион осколков. Кусочки осыпались на пол, как брошенные кости.

Бен проснулся в постели, тяжело дыша.

Рядом спокойно спала Аманда.