Генерал А.С. Санников, только что вернувшийся из Ясс, 25 октября доложил Особому совещанию о своей встрече там с представителями Антанты. Он получил заверения по всем пунктам, более всего волнующим вождей Добровольческой армии: иностранные представители заявили, что считают Деникина человеком, вокруг которого должно объединиться всё антибольшевистское движение, и пообещали материальную поддержку. Они также признали, что военное снаряжение, оставленное русской армией на Румынском фронте, является национальной собственностью, а поэтому на законном основании принадлежит императорской, то есть Добровольческой армии. Савинков, находясь в Яссах, также провёл удовлетворительную беседу с премьер-министром Румынии Ионом Братиану, который предложил обменять военную амуницию на зерно, в котором Румыния отчаянно нуждалась.

Английский и французский послы в октябре могли предложить помощь лишь в общих чертах. Некоторое время спустя другой представитель Добровольческой армии, генерал Д.Г. Щербачев, смог получить более многообещающие заверения. Он был командующим русской армией на Румынском фронте, поэтому во время своей службы установил прекрасные отношения с английскими и французскими генералами. Он всегда оставался сторонником антантофильской ориентации, а после того как русский фронт рухнул, решил остаться в Румынии. Генерал Алексеев доверил Щербачеву представлять Добровольческую армию перед странами Антанты ещё до окончания войны. Щербачев намеревался уехать в Париж и выполнять свою работу там, но его беседа с генералом Бертелло, назначенного французами для подготовки интервенции, была такой многообещающей, что он решил остаться в Яссах.

15 ноября Щербачеву удалось написать письмо Деникину, в котором он изложил, что желания Бертелло совпадают с желаниями белых генералов в мельчайших деталях, упомянув, что Бертелло пользуется полным доверием премьера Клемансо. Он перечисляет эти пожелания в своём письме:

«1. Двенадцать дивизий должны быть посланы для оккупации Южной России как можно скорее. Одна из них должна отправиться в Одессу в ближайшем будущем.

2. Дивизии будут французскими и греческими.

3. По рекомендации Антанты и генерала Бертелло я буду принимать участие в принятии всех решений.

4. Военная база Антанты будет размещена в Одессе; Севастополь также должен быть оккупирован.

5. Генерал д'Ансельм будет начальником штаба в Одессе и примет на себя командование силами Антанты. Я также останусь в Одессе, мне будут помогать люди, которых вы знаете.

6. В настоящее время генерал Бертелло будет находиться в Бухаресте вместе с главными начальниками штаба.

7. Независимо от оккупации Одессы и Севастополя, которая, без сомнения, должна уже состояться к тому времени, как придёт это письмо, страны Антанты быстро оккупируют Киев, Харьков, Кривой Рог, Донецкий бассейн, Дон и Кубань, чтобы дать возможность Добровольческой и Донской армиям объединиться, а также чтобы избавить их от крупномасштабных военных операций.

8. Под прикрытием оккупации Антанты необходимо немедленное формирование русской армии в Южной России во имя создания великой и единой России…

9. Большое количество всех видов оружия, военного снаряжения, танков, железнодорожного и дорожного оборудования, самолётов будет доставлено в Одессу, главную базу Антанты.

10. По поводу финансовой помощи Антанты должен быть разработан отдельный план».

В своём письме от 20 ноября с подробным изложением беседы с Бертелло Щербачев был переполнен оптимизмом. Он полагал, что характер сотрудничества русских со странами Антанты будет таким же, как и во время мировой войны: полное равенство в командовании, страны Антанты не будут предпринимать никаких решительных действий на территории России без их предварительного обсуждения с представителями Добровольческой армии.

Английские и французские морские эскадры вошли в воды Чёрного моря так скоро, как только смогли. 23 ноября представители Антанты высадились в Новороссийске и двинулись в Екатеринодар, куда прибыли 3 декабря. Генерал Ф.С. Пуль, английский представитель, и лейтенант Эрлих, француз, убедили своё начальство, что их страны и Добровольческая армия преследуют одну и ту же цель — создание единой и неделимой России. Чтобы достигнуть этой цели, страны Антанты помогут сформировать единый Южный русский антибольшевистский фронт под командованием генерала Деникина. Армия и население Екатеринодара встретили гостей с радостью и энтузиазмом. Никто теперь не сомневался, что Гражданская война не продлится долго, так как страны, которые победили могущественную Германскую империю, без проблем справятся и с большевиками.

Вдохновлённый столькими обещаниями с разных сторон, 3 декабря Деникин решил написать генералу Франше д'Эспере, французскому командующему Восточным театром военных операций, начальнику Бертелло. Глава Добровольческой армии писал не как проситель, а как равный, консультирующийся по поводу стратегии. Он предвидел, что следующие военные действия развернутся на территориях, освобождённых от германской оккупации. Он хотел превратить эти районы, в первую очередь Украину, в военные базы, с которых можно было бы нанести удар по Москве. Он предложил странам Антанты послать 18 пехотных дивизий и 4 кавалерийских, добавив: «Эти войска будут использованы для прикрытия и защиты наших приготовлений. Они не будут участвовать в военных действиях…». Деникин приложил к этому письму список военного снаряжения, в котором он более всего нуждался и надеялся получить его от французов.

Примерно в середине декабря в Екатеринодаре надежды на удачную иностранную интервенцию начали таять. Доклады о быстрой эвакуации немцев добавили нервозности. Войска Антанты ещё не прибыли, чтобы занять место немцев, и Деникин боялся, что этой возможностью смогут воспользоваться большевики. Была доля иронии, хотя едва ли это понимали белогвардейцы, в том, что те русские, что всегда считали большевиков немецкими агентами, теперь хотели, чтобы немецкие войска подольше оставались оккупирующими войсками для того, чтобы предотвратить большевистскую экспансию. 7 декабря Деникин телеграфировал Франше д'Эспере и попросил его ускорить ввод войск на Украину. Он не получил ответа ни на телеграмму, ни на своё предыдущее письмо. Неделю спустя Добровольческая армия попросила страны Антанты хотя бы остановить эвакуацию немцев с территории Харьковской губернии.

Прошло некоторое время, и выяснилось, что, кроме оккупации Одессы и Севастополя французскими войсками 18 декабря, страны Антанты больше ничего не выполнили из оговоренного плана интервенции. Деникин ещё не знал, что Клемансо наложил вето на проект Бертелло — Щербачев. Бертелло, возможно, из-за неловкости, возможно, из-за надежды, что Клемансо может ещё передумать, ничего не говорил о происшедшем Щербачеву в течение двух недель и даже после этого выразился так, как будто проект не отменили, а всего лишь отложили на некоторое время. До февраля 1919 года не прибыло никакого военного снаряжения, а после оно уже были прислано англичанами, а не французами.

Одно разочарование следовало за другим. Становилось понятно, что страны Антанты не удовлетворятся просто поддержкой Добровольческой армии, им необходимо вести независимую политику в России. Французы поддерживали украинских сепаратистов, которых Деникин считал смертельными врагами, а британцы помогали новым кавказским государствам. Когда страны Антанты захватили русский Черноморский флот у немцев, они не передали его Добровольческой армии, как требовал Деникин. В Одессе французы перехватили гражданскую власть у представителей Добровольческой армии, а просьбы Деникина попросту игнорировались.

Но самым большим разочарованием было то, что страны Антанты никогда не использовали военную силу. У них не было ни возможности (люди устали от войны, общественное мнение не было единым), ни желания вести крупномасштабные сражения, чтобы победить большевиков. Деникин чувствовал себя преданным.