Новое положение Райленда как руководителя Групповой Атаки не заставило его коллег проникнуться к нему особой симпатией.

Райленда это не волновало. Он был полностью поглощен работой. Чудо-Опорто весьма ему пригодился. Дар молниеносных вычислений, которым обладал коротышка, сберегал Райленду много времени. Конечно, по скорости Опорто не превосходил компьютер. Но у него имелось значительное преимущество — отпадала необходимость кодировать и декодировать задания.

К тому же расчетов требовалось не так уж много. Проблема была крепким орешком. Райленд не находил ни малейшей зацепки, которая помогла бы решить проблему.

Опорто оказался полезным и в другом отношении. У него был тонкий нюх на сплетни и новости, он держал Райленда в курсе всех событий внутри Группы.

— Флимер в дурном настроении, — сообщил он как-то. — Заперся в своей норе, никуда не выходит.

— Понятно, — рассеянно ответил Райленд. — Слушай, куда подевались «Физические константы для уравнений Равновесных состояний»?

— Они под индексом 603.811, — сказал Опорто. — Ходят слухи, что Флимер затеял спор с Машиной. Сообщения идут туда и обратно без передышки.

— Что? — Райленд уставился на коротышку, мгновенно забыв о заказе на книгу, который торопливо выписывал. — С Машиной никто не может спорить!

Опорто пожал плечами.

— Тогда не знаю, как это назвать.

— Генерал Флимер подает рапорты, — твердо сказал Райленд.

Он поманил скучавшую в углу Веру. Общительница охотно подошла, увидела заказ, недовольно пожала плечами и отправилась за книгой.

— Не сомневаюсь, — сказал Опорто. — Слушай, ты что-нибудь получил от Донны Криири?

Райленд покачал головой.

— Я слышал, она сейчас в Порт-Канаверал.

— Это ее дело, — отрезал Райленд. — У дочери Планирующего много причин отправиться в космос, не сомневаюсь.

— И я не сомневаюсь, — согласился Опорто, — но…

— Но ты можешь заниматься своим делом, — сказал Райленд, тем самым прекращая разговор.

Вера принесла книгу, Райленд проверил несколько цифр и передал лист с расчетами Опорто.

— Вот, нужно кое-что рассчитать. Чтобы ты не скучал.

Он встал, рассеянно оглядел комнату. Это была А-секция, занятая теорией Хойла. Здесь трудилась целая Подгруппа. И все равно, подумал он, это пустая трата времени.

— Запросто, — радостно сказал Опорто и занялся уравнениями.

— Спасибо. — Несколько секунд спустя Райленд взял листок с готовым расчетом, просмотрел и положил на стол одного из заместителей.

Задачи были рутинными, он мог поручить их помощникам. Вот почему это было напрасной тратой времени. Все уже было готово, оставались чисто математические расчеты. Потом он сможет ответить на вопрос Машины. Практически, он знал ответ уже сейчас. При каких условиях возможен рост количества водорода в межзвездном пространстве? Это было просто. Большую часть ответов дала фундаментальная теория. Анализ данных экспедиции Лескьюри указывал путь к остальным. Есть ли возможность задержать или редуцировать процесс? Тоже непросто. Люди едва ли могут влиять на процессы, формирующие звезды. В конечное время с конечным оборудованием вероятность успеха равна нулю.

Но о чем говорит сам факт такого вопроса? Уж не об… отчаянии ли? Отчаянии Машины. Если вообще такое слово можно применить к Машине.

— Пойдем, Опорто, — сказал Райленд, чтобы развеять тревогу от подобных мыслей. — Посмотрим пространственника.

Существо находилось в секции «В». Там дела шли из рук вон плохо.

Нереактивная тяга! Создать такой двигатель было невозможно, вот и все. Если бы Райленд не имел перед глазами очевидного факта — пространственника, — он бы мог поклясться, что Ньютон был и остается прав.

Каждое действие, как вывел Ньютон несколько столетий назад, вызывает противодействие, равное по силе, но противоположное по направлению. Этот закон движения распространялся на всякое существо, передвигавшееся по лицу Земли. Микроскопическая инфузория в пруду перемещается, отбрасывая ресничками назад пропорциональную массу воды. То же самое — пропеллер в воздухе, винт корабля в море или реке. Реактивная отдача толкает вперед ракету: масса раскаленных молекул из дюз летит в одну сторону, масса корпуса в другую. Действие и противодействие!

Закон легко изображался в виде уравнения: масса, умноженная на ускорения, равна массе-прим, умноженной на ускорение-прим. Как усомниться в истинности древнего уравнения?

И все же оно не было верным. Испуганное животное из открытого космоса опровергало Ньютона. Оно могло висеть в воздухе, ни от чего не отталкиваясь, ставя тем Самым величайшего гения человечества в глупое положение.

Пространственник перемещался без всякого реактивного взаимодействия вообще!

То, что позволяло ему парить в воздухе (назовем это Фактором Х), не вызывало возмущения воздушной среды, не раскачивало чувствительных маятников, не регистрировалось на фотоэмульсию, не разряжало электроскопа, не воздействовало на магнитную стрелку, не порождало доступных измерению электронных полей, не увеличивало вес клетки, не оказывало влияния на основной метаболизм самого животного, не оставляло следов в пузырьковых камерах для регистрации элементарных частиц.

С другой стороны, кое в чем фактор «Х» себя проявлял. Он оказывал влияние на работу «мозга» пространственника — в этот момент происходили определенные изменения в его энцефалограмме. Этот фактор тревожил других млекопитающих. Это было замечено случайно, когда в ракетную шахту забрел кот. Едва пространственник «взлетел», как кот стрелой выскочил из шахты, выгнув дугой спину. Шерсть стояла дыбом, глаза горели.

И кроме того, фактор «Х» давал нереактивную тягу. Что бы это ни было, но оно поднимало пространственника со дна клетки.

Однажды пространственника обмотали цепями весом более шести сотен фунтов. Словно развлекаясь, существо взлетело с цепями так же легко, как и без них, и парило около часа, что-то мурлыча про себя.

Такая загадка способна была свести с ума любого исследователя.

И все же пусть это и было небольшим утешением, самому пространственнику в последнее время стало лучше. Раны затягивались. Маленькие существа-симбиоты частично выжили. И животное казалось теперь более энергичным и подвижным.

Донна Криири была довольна.

Но больше никто, кажется, доволен Райлендом не был. Генерал Флимер преимущественно сидел в своих квартирах, наружу выбирался только для того, чтобы мешать своими ядовитыми замечаниями. Другие высшие офицеры Группы не могли ретироваться по примеру Флимера, они имели непосредственные обязанности. Но и они старались в полной мере выразить Райленду свою неприязнь.

Дружелюбно держался лишь майор Чаттерджи — такова была его природа. Он каждый час являлся с рапортом. Он не доставлял хлопот. Если Райленд был занят, майор незаметно ждал за его спиной. Если Райленд был свободен, майор задавал минимум необходимых вопросов и уходил. Райленд был уверен, что все сведения тотчас поступали в Машину, потом — генералу Флимеру, но не видел причины, чтобы вмешиваться. Да и задумай он помешать, у него ничего бы не вышло.

Он был занят.

Однажды Опорто сказал ему:

— Слушай, тут что-то про твою подружку.

Моргая, Райленд поднял глаза от листа бумаги.

— О ком? — Он и в самом деле не мог сообразить, о ком идет речь. Потом вспомнил предыдущие замечания Опорто. — Ты говоришь о мисс Криири?

— Ну да. Она отправилась на Луну вместе с папочкой.

— Прекрасно, — сказал Райленд.

Он старался, чтобы голос не выдавал его. Но кого он хочет обмануть? Как бы старательно не скрывал он свой интерес от Опорто, он не мог скрыть его от себя. Разговоры о Донне Криири волновали его.

Опорто лениво облокотился на стол Райленда.

— Ну, не знаю, так ли это хорошо, Стив, — сказал он. — Может, им стоило остаться дома и присматривать за делами. Ты слышал о катастрофе в парижском субпоезде?

— О чем? — Райленд устало отложил в сторону пачку докладов и посмотрел на товарища. Глаза у него болели от усталости. Мне необходимо выспаться, подумал Райленд. Нет, не стоит, он уже проспал восемь часов за последние двое суток. Времени было мало. Поэтому он выбросил мысль о сне из головы и сказал:

— Черт подери, о чем ты говоришь, Опорто?

— Парижский субпоезд по пути в Финляндию попал в катастрофу. Обвалился туннель. Пропали без вести более сотни человек. То есть, они погибли, ясное дело. Если туннель обвалился на глубине в сто миль, то ясно, что это за «пропали».

Райленд был поражен.

— Как же так? Туннель может обвалиться, но не сразу. Часа за три до аварии начнется ослабление кольцевого поля. Поезд всегда можно успеть задержать.

— Сто погибших пассажиров были бы рады это услышать, — пожал плечами Опорто.

Секунду Райленд молчал.

— Возможно, ты и прав, — устало сказал он. — Наверное, Планирующему следовало бы лично следить за подобными вещами… А, здравствуйте, майор.

В комнату, улыбаясь и дружелюбно поглядывая сквозь линзы очков, вошел оператор-майор Чаттерджи.

— Я подумал, нет ли у вас новостей, мистер Райленд.

Пока Райленд перебирал бумаги, Опорто сообщил:

— А мы как раз говорили о катастрофе под Парижем, Майор.

Карие глаза Чаттерджи стали непроницаемыми. Повисла неловкая тишина.

Райленд вдруг понял, что майор очень интересуется аварией между Парижем и Финлядией. Странно, подумал он, какое он к ней имеет отношение? Но Райленд слишком устал, чтобы развивать эту мысль. Он нашел нужный листок и протянул заявку майору.

Чаттерджи просмотрел бумагу сначала мельком, потом внимательнее. Его подстриженные «ежиком» волосы, казалось, встали дыбом.

— Но мой дорогой Райленд! — запротестовал он, замигав сквозь очки с золотой оправой. — Это оборудование…

— Я сверился с Машиной, — упрямо сказал Райленд. — Вот. — Он показал майору Чаттерджи на телетайп.

— «ДЕЙСТВИЯ. Запрос одобрен. ДЕЙСТВИЯ. Связаться с майором Чаттерджи. ИНФОРМАЦИЯ. Источник энергии пункта Черный Круг не удовлетворяет запросу».

— Но мой милый Райленд! — вскричал майор с выражением мученика. — Дело не только в источнике энергии.

— Все, что требуется Плану, План должен получить, — процитировал Райленд и вдруг почувствовал, что настроение у него становится лучше.

— Конечно-конечно. Но… — Майор еще раз взглянул на листок. — У вас сейчас и без того электронного оборудования на университетскую лабораторию, — простонал он. — И вы просите еще. Часть этих устройств небезопасна. Вы понимаете, что после аварии, о которой сказал мистер Опорто, мы не можем позволить себе рисковать.

— А какое это имеет отношение к работе Группы? — уставился на майора Райленд.

— План не терпит случайных аварий. Заказанное вами оборудование, кроме всего прочего, угрожает радиоактивным облучением, а в пунктах Черный Круг, Серый Треугольник, Зеленый Полукруг и Серебряный Квадрат трудятся восемь тысяч человек. Мы не можем рисковать их здоровьем.

Райленд многозначительно постучал по телетайпу.

— Ох, — вздохнул майор. — Если Машина одобряет… — Он на мгновение задумался, потом повеселел. — Придумал! Нам нужна ракета на орбите!

— Что? — не сразу понял Райленд.

— Нужно вывести на орбиту ракету, поместить туда установку и все ваше оборудование, — объяснил Чаттерджи. — Почему бы и нет? Все будет управляться на расстоянии. Ракету я могу вам сразу выделить, мистер Райленд! И можете заполнять ее любыми, самыми опасными аппаратами и приборами. Какое нам дело до какого-нибудь заблудшего пространственника, а? — Он подмигнул и захихикал.

— Ладно, — подумав, ответил Райленд. — Можно и так.

— Конечно, можно! Мы обеспечим телеконтроль с дистанционным управлением. Вы спокойненько себе работаете в лаборатории, а оборудование летает в космосе. Устраивайте любые эксперименты. И если случится взрыв, — майор усмехнулся, — пострадает только ракета, а не мы. — Кончив говорить, он вышел из лаборатории.

Поразительно, но План Человека был способен на чудеса. Ракету подготовили и запустили в сорок восемь часов.

Райленд ни разу ее не видел. Он проверил приборы на ее борту через телеэкран монитора, дав свое одобрение и на катодном экране телевизора увидел, как прыгнула в небо с пусковой установки огнехвостая птица. Райленд тут же принялся за работу. Единственный установленный факт относительно пространственника и его нереактивной тяги был факт нерегистрируемости этой «тяги». Исследования группы Райленда также обнаружили другое явление — высокопродуктивную ядерную реакцию, дававшую больше энергии, чем уходило на нее. Это было вполне возможно и даже более того, подтверждало предположение, что недостающая энергия не пропала, ее просто нельзя было зарегистрировать. Так же, как и энергию пространственника… Райленд намеревался смоделировать ядерные реакции, имеющие отношения к проблеме.

Но однажды утром общительница разбудила его неожиданной новостью.

— Проснись и пой, Стив! — прощебетала она, внося завтрак. — Угадай, что я хочу сказать? Генерал Флимер будет сегодня присутствовать на собрании Группы!

— Большая честь, — хрипло ответил Райленд.

Общительница была, как всегда, свежая, привлекательная, сияющая молодостью, хотя полночи неутомимо исполняла поручения Райленда.

— Разве ты никогда не устаешь? — спросил он.

— Нет-нет, Стив! Завтракай! — Она присела на краешек стула и сказала серьезно: — Мы здесь не для того, чтобы отдыхать. У нас важная работа! Мы — общительницы, мы соединительные провода, ответственные за цельность Плана.

Райленд удивленно уставился на нее. Но Вера говорила совершенно серьезно.

— Да-да, — кивнула она. — План Человека так же нуждается в нас, как в транзисторах и сопротивлениях, роль которых выполняешь ты и другие чины. Важна каждая часть! Не забывай, Стив: «Каждый должен заниматься своим делом и только своим!»

— Не забуду, — он вяло выпил лимонный сок. Вера явно собиралась ему что-то сказать и лишь ждала возможности заговорить с ним. — Ну? Что случилось?

Она казалась смущенной.

— Понимаешь, Стив… девушки спрашивают… они хотели бы знать…

— Ради бога… в чем дело?

— Мы просто подумали, — чопорно сказала она, — правда ли, что наша Группа связана с авариями в туннелях?

Райленд моргнул, затем потер глазами. Ничего не изменилось. Девушка сидела на том же месте, со слегка смущенным лицом.

— Авария? Вера, о чем ты?

— О туннеле на линии Париж — Финляндия, — повторила она. — Взрыв на энергостанции в Бомбее. Катастрофа грузового самолета в Неваде. Ты понимаешь, о чем речь?

— Нет, не понимаю. О половине этих случаев слышу впервые. Наверное, Опорто начал бить баклуши.

— И это не все, Стив. Девушки говорят… — Она сделала паузу. — Я боялась, вдруг это правда. Они говорят, что аварии вызывает работа нашей Группы. Они даже сказали, что ты, Стив…

— Что я?

— Я понимаю, это нелепо. Генерал Флимер сказал во всяком случае, что это неправда… будто ты связан с авариями. Но они сказали, что ты конструировал для субпоезда.

— Они говорят чушь, — прорычал Райленд. — Извини, я буду одеваться. Что за глупости? Как только возникают подобные слухи?

Дневное собрание Группы в самом деле почтил присутствием генерал Флимер. Райленд задумчиво смотрел на него и думал о глупых слухах, о которых узнал утром.

— Прежде чем мы начнем, — требовательно сказал он, — объясните мне, что это за сплетни насчет того, что наша работа вызывает аварии?

Лица присутствующих сделались непроницаемыми. Потом руководитель компьютерной группы кашлянул и нерешительно сказал:

— В общем, есть такие разговоры, мистер Райленд.

— Какие именно?

Компьютерщик пожал плечами:

— Так, разговоры. Один кодировщик слышал от двоюродного брата, тот слышал от кого-то еще. Вы знаете, как это бывает. Суть в том, что якобы наша работа нарушает настройку контуров радиоконтроля. Бог знает, как это может быть, конечно…

— Что за чушь! — взорвался Стивен. — Что они этим хотят сказать, черт бы их побрал! — Он взял себя в руки. Электронщик ни в чем не виноват. — Ладно. Если кто-нибудь услышит подобные разговоры, пусть доложит мне.

Все послушно закивали в знак согласия, кроме генерала Флимера. Генерал каркнул раздраженно:.

— Райленд, мы пришли сюда слушать сплетни или обсуждать задание Группы на этот день?

Райленд погасил злость. Несмотря на то, что Донна Криири поставила его во главе Группы, звание генерала обязывало его считаться с Флимером.

— Хорошо, — сказал Райленд. — Приступим к делу. Я видел ваш доклад, Лескьюри. Желаете сделать сообщение?

Полковник Лескьюри прокашлялся.

— По предложению мистера Райленда мы провели новую серию исследований пространственника, используя рентген. Методом тонограммы внутренних органов и способом дистанционной хроматографии мне удалось обнаружить некую кристаллическую массу, которая концентрируется на пересечении основных нервных каналов животного. Примерно то же самое предвидел мистер Райленд.

— И что это означает? — хриплым голосом спросил Флимер.

— Означает, что мы движемся вперед, — с готовностью ответил Райленд. — У пространственника должно быть какое-то образование, управляющее нереактивной тягой. После вчерашней обработки данных на компьютере и подготовки опыта я попросил полковника Лескьюри провести эксперимент. И он выполнил просьбу в неурочное время.

— Это означает, — продолжал полковник, словно читая лекцию, — что мы нашли место, где генерируется нереактивная тяга. И еще одно мы узнали из вчерашних расчетов — вероятность электромагнитной или гравитационной природы этой силы равна нулю. Вот мой доклад, готовый к передаче в Машину.

Генерал Флимер, глядя на Райленда, кивнул и, помолчав, спросил:

— И это объясняет то, что вчера случилось на рудниках Антарктиды?

— Не понимаю… — озадаченно начал Райленд.

— Не понимаете? Я имею в виду взрыв реактора, случившийся прошлой ночью и уничтоживший все рудники, с большим убытком для Плана Человека. И это не единственная потеря, Райленд. Пропал корабль — из-за аварии в кольцевых полях ускорителя. То же самое вызвало аварию реактора и все остальные катастрофы, мистер Райленд. То самое кольцевое поле, которое помогали создавать вы.

— Конструкция здесь ни при чем, — запротестовал Райленд. — Причиной аварии может быть механическая поломка, или ошибка человека, или намеренный саботаж…

— Вот именно!

— Как я могу отвечать за аварию в Антарктиде, в сотне миль под землей, или в космосе?

[1]— Именно это и захочет узнать Машина.

— Возможно, это чистое совпадение, — Райленд лихорадочно искал причину. — Аварии и раньше случались целыми сериями…

— Когда именно?

— Я не помню. Я… не могу сейчас припомнить.

Он запнулся и судорожно вздохнул. Туманная пелена, скрывающая его прошлое, стала еще гуще. Все, кроме научных фактов и воспоминаний о работе, превратилось в ничто, в вихрь, который унесся в небытие.

Уже наедине, в своей комнате, он опять вернулся к загадке трех пропущенных дней. Что подозревали тераписты? Что он мог натворить за это время? Почему они считали, будто он получил сообщение из рук Дана Хоррока, и знал о пироподах, пространственниках, фузоритах или о том, как создать нереактивную тягу?

Кое-что он понял из рассказа Лескьюри, но ясности детали не прибавили. Хоррок покинул борт «Кристобаля Колона», унеся материалы и образцы с рифов Космоса. Неужели Машина подозревала, что он связался с Райлендом до того, как его успели поймать и отправить в органбанк?

Райленд вертел эту головоломку так и эдак, но не видел и намека на отгадку.

В соответствии со словами Донны между стуком в его дверь и появлением полиции Плана действительно прошло три дня. Неужели тогда к нему в дверь постучал Хоррок? Если это так, почему он ничего не помнит?

Он мучительно пытался пробить стену серого тумана, блокировавшего память, пытался припомнить Хоррока. Наверное, на нем была форма, испачканная, забрызганная чужой кровью, он тяжело дышал от усталости, тащил с собой черный полетный саквояж, в котором прятал украденные образцы и записи…

Картина стала зримой до реальности. Или это только игра воображения?

Приносил ли ему Хоррок информацию, необходимую для создания нереактивного двигателя? Он не мог вспомнить. Наконец он заснул и увидел страшный сон, где он и Хоррок спасались бегством от Полиции Плана.

На следующий день Райленд прямо от себя пошел к клетке пространственника в ракетной шахте. Войдя, он застыл в испуге.

Истекая кровью, пространственник неподвижно лежал на дне клетки.

Райленд метнулся к металлической дверце. Существо не испугалось, оно успело привыкнуть к нему. Его окружала гаснущая туманная аура, глаза погасли. Но когда в клетку вошел Райленд, они вспыхнули гневным огнем. Существо поднялось в воздух. Поняв, что происходит, Райленд задом выскочил за дверь, захлопнул ее — и вовремя. Пространственник бросился на него с быстротой молнии. Клетка качнулась, когда он ударился о закрытую дверь. Загремели цепи крепления.

По прутьям заструилась кровь, на пол полетели клочья золотистого меха. Жалобно мяукая, животное упало на дно.

Первый раз за все годы Райленд почувствовал настоящее бешенство.

Он стремительно развернулся на каблуках.

— Готтлинг! — рявкнул он. — Дьявол вас забери, что вы наделали?

Полковник появился с ядовитым и самодовольным видом.

— Здравствуйте, мистер Райленд, — кивнул он.

Райленд приказал себе успокоиться. Лицо Готтлинга сегодня более чем обычно напоминало череп, рога радарных антенн придавали жестокому и холодному лицу сатанинское выражение.

Но антенны были не просто украшением. Хотя Райленд являлся Групповым руководителем, он продолжал оставаться опом. Холодная самодовольная усмешка тронула углы рта Готтлинра, и этого было достаточно, чтобы напомнить о шатком положении Райленда. Одно прикосновение к кнопке радара на портупее Готтлинга — и Райленду конец.

Но это было уже слишком.

— Вы опять мучили пространственника! — взорвался Райленд.

— Да, — спокойно согласился Готтлинг.

— Черт подери! Я приказывал…

— Заткнись, оп! — Улыбка испарилась с лица полковника. Он сунул Райленду листок телетайпа: — Сначала прочти вот это, чтобы не наговорить лишнего!

Райленд поколебался, потом взял листок. Там было написано:

«ИНФОРМАЦИЯ. Работа ведется слишком медленно. Связь между исследованиями и авариями должна быть изучена самым тщательным образом. ИНФОРМАЦИЯ. Возможно, Райленд связан с прямым саботажем в туннелях, реакторах, ионных двигателях. ДЕЙСТВИЯ. Руководство Группой вернуть генералу Флимеру. Дополнительные действия производить генералу Флимеру по его усмотрению».

Райленд изумленно смотрел на листок. Машина опять изменила решение!

Отнюдь не собственное положение сейчас больше всего волновало Райленда. Опасность грозила пространственнику.

— Послушайте, вы же его убьете! — прогремел он.

Рассматривая пространственника, Готтлинг пожал плечами. Тяжело дыша, животное лежало на металлическом полу и смотрело на людей.

— Я не стану ждать, пока эта рифокрыса умрет сама, — задумчиво сказал полковник. — Паскаль не хочет делать вивисекцию, но едва ли откажется, если получит приказ Машины. Едва ли. — Он холодно усмехнулся. — Все вы из одного теста! Ты, дочка Планирующего, Паскаль Лескьюри. Боитесь вида крови. Но боль не заразная болезнь. Не надо бояться чужой боли, на вас не перейдет, честное слово. Наоборот, на страданиях других можно многому научиться, — весело закончил Готтлинг.

— Я доложу об этом Донне Криири, — тихо сказал Райленд.

Полковник широко раскрыл глаза.

— Неужели? Значит, для защиты потребовалась дочечка Планирующего? — Он дождался тишины и снисходительно сказал: — Это не имеет значения. Ничего у тебя не выйдет, Райленд. Мисс Криири сейчас на Луне. Теперь ты понял, оп? Жить или не жить пространственнику, зависит только от меня!