— Мол-ли Зал-ди-вар…

Молли проснулась не сразу. Дюйм за дюймом поднималась она из глубин сна. Ей не хотелось оказаться лицом к лицу с суровой действительностью. Смерть Клифа, рождение блуждающей, которая теперь грозит Земле, всей Вселенной…

— Мол-ли…

Кто-то звал ее. Она с неохотой открыла глаза, посмотрела вокруг. В комнате никого не было. Посмотрев на часы, она поняла, что спала не больше двух часов.

— Кто здесь?

Ответом было молчание. Молли вздрогнула. В бестелесном голосе было что-то пугающее, неестественное, он чем-то отличался от обычных человеческих голосов. Его трудно было забыть, как страшный сон, который то и дело всплывает в памяти даже при свете дня. Теперь ей не уснуть.

Молли встала и тихо подошла к двери. За дверью, в гостиной, на кушетке спал Энди Квам. Он заворочался, что-то пробормотал. Бедняга Энди, подумала она с сочувствием и без звука закрыла дверь.

Если кто-то ее и звал, то явно не Энди.

Она подошла к окну, отодвинула шторы и… едва не вскрикнула от ужаса. Животное парило напротив, в нескольких дюймах от окна. Его трасфлексное поле бледно мерцало.

— Слит!

Огромные светящиеся зеленые глаза без зрачков слепо глядели на Молли, на кончиках металлических когтей блестели последние лучи заходящей луны. Поле слита завибрировало, дрожь передалась стеклу и породила тот потусторонний голос, который она слышала по сне.

— Мол-ли… пой-дем… ты… мне… нуж-на…

На миг она поддалась страху, повернулась, чтобы бежать, разбудить Энди, молить его о помощи, защите… Но что-то удержало Молли. Слит не мог разговаривать сам. Это подтвердил рифник. И имени Молли он тоже знать не мог. К тому же слит перестал быть животным как таковым, он больше не подчинялся собственным инстинктам. Он стал пленником существа, созданного Клифом, которое потом погубило своего создателя.

Молли открыла раму. Почему — она и сама не знала. Наверное, если бы зверь хотел напасть, то стекло для него не было преградой.

— Чего ты хочешь? — прошептала Молли.

Бестия повторила:

— Мол-ли… пой-дем.

На этот раз заговорило стекло. Это было даже более странно, если бы у слита появились рот, губы, гортань и язык и он по-настоящему заговорил.

Совершенно неожиданно Молли почувствовала отвращение, такое сильное, что она едва не вскрикнула.

— Нет! — прошептала она. — Нет!

И закрыла окно.

— Пойдем, — пел слит. Зверь пританцовывал в мерцающем облаке поля, ждал, когда Молли уступит. — Пойдем, — повторил бесплотный голосок стекла. — Мол-ли… пойдем. — Это было похоже не безумие.

— Нет! — решительно сказала она. — Уходи прочь!

Слит замолчал, не спуская с Молли слепых фосфорических глаз.

Потом медленно, но неотвратимо, как Джаггернаут, слит поплыл вперед. Он вышиб оконную раму. Посыпались осколки, затем слит метнулся к Молли.

Смертоносные когти протянулись к ней.

Она набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать, хотела повернуться и бежать, но…

Фосфорические глаза сверкнули холодным, парализующим огнем. Молли, потеряв способность двигаться, беспомощная и оглушенная, опустилась на ковер. Ей показалось, она падает, падает, падает…

Последнее, что она помнила, — когти слита. «Странно, но мне совсем не больно…» — успела подумать она.

Квамодиан проснулся из-за того, что сквозь широкое окно в гостиную бил солнечный свет. Он обнаружил себя на кушетке с обивкой из синтетического меха. Голова раскалывалась, боль пульсировала в каждой клеточке, в каждом суставе и косточке. Энди не сразу вспомнил, где находится.

Потом он вспомнил все: солнечные разряды, кошмарные существа — рифник и его слит, гибель Ястреба, рождение блуждающей звезды…

Он заставил себя сесть.

К валику кушетки кнопкой была пришпилена записка. Писавший — он пользовался обычной фоторучкой — спешил и явно не обладал красивым почерком.

«Проповедник, не хотел вас будить. Пошел сообщить родителям мисс Залдивар, что с ней все в порядке. Встретимся там, если захотите.

P.S. Я не стал вас будить — вам нужно хорошенько выспаться. Еда на кухне. Руф».

Все остальные спали, судя по могучему храпу рифника. Из комнаты Молли не было слышно ни звука. Энди заколебался, положил руку на дверь. Не было смысла тревожить Молли. Мимо Энди никто и ничто не могло пробраться.

Квамодиан вышел из коттеджа. Утро было ясное. Очень ясное. Однако, подумал Энди, что-то здесь не так. В небе не было ни облачка, но воздух казался тяжелым, густым, как перед грозой, когда собираются темные тучи и на все вокруг ложится тревожный желтоватый отсвет. Прищурившись, он взглянул на солнце и сразу понял причину.

Красный, сердитый, покрытый пятнами лик светила доказывал — Солнце не успокоилось после вчерашнего. Теперь оно напоминало зловещее светило планеты, где Квамодиан оставил Клотильду Квай-Квич.

Прихрамывая, Квамодиан пересек широкую площадь, прогулка несколько взбодрила его.

Да, вчера денек выдался трудный. И очень беспокойный. Он нахмурился, вспоминая все нерешенные проблемы, с которыми ему предстояло еще столкнуться.

Быть может, новый день прояснит хоть часть из них. Особой уверенности в этом Квамодиан не испытывал.

Он стороной обошел церковь Звезды, выяснил у случайного прохожего дорогу к дому родителей Молли. Путь проходил мимо Муниципального Центра поселка, и это, как вскоре выяснилось, полностью соответствовало планам Энди. Дополнительная информация весьма пригодилась бы, но сможет ли он ее получить?

Муниципальный Центр оказался вовсе не тем гибридом библиотеки и ратуши, каким ожидал увидеть его Энди.

Под ногами чернел правильный круг закопченного цемента. Внезапно заговорил автомат:

— Добро пожаловать, дорогие гости! Вы приземлились у исторического памятника. Этой части поселка Мудрый Ручей придан в точности тот вид, какой он имел в день появления Посетителей, много-много лет тому назад.

— Мне не нужна экскурсия, — обратился в пустоту Энди, поскольку вокруг никого не было видно. — Мне нужна информация.

Ответа не последовало. Квамодиан понял, что имеет дело с автоматическим экскурсоводом низшего класса, даже не гомеостатом. Энди вошел в ворота с массивными створками, и на секунду ему показалось, что он в преисподней. Воздух щипал глаза. Промышленные газы — отходы несовершенных технологических процессов — едва не задушили его. К ним добавились продукты сгорания плохо окисляемого минерального топлива. Щурясь, Энди увидел, что стоит посреди круга из кирпичных и деревянных домиков отвратительного вида.

В противоположном конце улицы стоял человек. Он смотрел в другую сторону и не двигался. Чувствуя раздражение, Энди зашагал к нему, не обращая внимания на весь этот спектакль.

Он подошел к приземистому зданию из серого бетона с надписью: «ПЛАН ЧЕЛОВЕКА». Из пустоты раздался веселый голос:

— Добро пожаловать! Это часть мемориального комплекса, она называется «Налоговая контора». В этой конторе каждый гражданин сообщал Плану Человека количество денежных знаков, полученных за год. Потом он был вынужден расстаться с определенной их частью. Здесь же находилась лавка снабжения, где он мог обменять оставшиеся знаки на одежду и прочие необходимые вещи. Тут же — призывной пункт, где молодые мужчины и женщины учились пользоваться примитивным, но смертоностым оружием тех времен. Здесь же размещалось отделение главного общественного института эпохи — «Планирующий офис». Все действия граждан проверялись и корректировались примитивным центральным компьютером — Планирующей Машиной. Это, дорогие гости, один из нервных центров государственного аппарата тех времен.

Энди мрачно пошел дальше. Идиотский музей, подумал он с отвращением. Воздух так реалистично загрязнен углеводородами, сажей и фотохимикатами, продуктами работы примитивных двигателей внутреннего сгорания. Человек, к которому приближался Энди, был одет, очевидно, в костюм той эпохи. Форменный костюм из плотной ткани, уродливая короткая стрижка, на шее — что-то вроде массивного кольца-ошейника, излишне тугого и тяжелого. Человек стоял неподвижно, лицом к входу в здание, подняв руку в приветствии.

— Прошу прощения, — окликнул его Энди, — вы не поможете найти дом Хуана Залдивара?

Он тут же сообразил, что имеет дело с манекеном. Автомат жизнерадостно объяснил Энди:

— Этот манекен, дорогие гости, является точной копией так называемого опасника, в просторечии — опа. Так называли самостоятельно действующих мужчин и женщин. Железный ошейник, который носили опасники, заключает внутри себя обезглавливающий заряд, который детонировался Планирующей Машиной при малейшем неповиновении опа.

Манекен, масс-детектор которого засек приближение Энди, повернулся и отвесил поклон.

— Великий Альмалик! — в отчаянии закричал Энди. — Мне нужна маленькая справка! Как найти дом господина и госпожи Залдивар?

Тишина и гудение сигнала-носителя.

— Кто-нибудь слышит меня?

Снова тишина, потом голос с сомнением произнес:

— Вас приглашают вернуться к историческому мемориалу. Выставка создана и работает при поддержке Товарищества Звезды в целях общественного осведомления.

— Я сам принадлежу к Товариществу! Я монитор Андрэ Квамодиан! Я требую, чтобы вы ответили на мой вопрос!

Тишина.

— Надеемся, выставка показалась вам интересной и полезной, — вздохнул автомат. Он явно не мог отвечать на вопросы, которые не относились к выставке. Разозленный, Энди повернулся и пошел обратно — туда, откуда пришел.

Через полчаса, намотавшись по поселку, он отыскал все-таки Хуана Залдивара. Тот был занят наладкой какой-то сельскохозяйственной машины на краю поля. Симпатичный моложавый атлет, теперь свободный от влияния гипноза церковной службы, приветствовал Энди белоснежной ослепительной улыбкой, в которой, тем не менее, чувствовался вопрос.

— Меня тревожит Молли, — начал Квамодиан.

— Меня тоже, — кивнул Залдивар. — Она на опасном, порочном пути. Но мы не можем принуждать людей, они сами должны встать на путь спасения, как того требует Альмалик. Она должна решить сама: принимать Посетителей или…

— Я не об этом! — воскликнул Энди. — Вы понимаете, что ее едва не убило существо, в котором я сильно подозреваю блуждающую звезду?

У Хуана Залдивара был неподдельно потрясенный вид.

— Какой ужас! Нужно немедленно что-то предпринять! Ее единственная защита — Альмалик. Присоединение нельзя откладывать ни на минуту!

— Нет-нет, — застонал Квамодиан. — Послушайте меня, Залдивар! Теперь это касается не только Молли, но и всего Товарищества, даже всей Вселенной, которой грозит опасность. Вы понимаете, что такое блуждающая звезда? Взгляните на Солнце!

Хотя Солнце поднялось высоко, вокруг царили предгрозовые сумерки. Залдивар с интересом посмотрел на Солнце.

— Любопытно, — кивнул он.

— Любопытно? Это смертельно опасно!

— Кому грозит опасность? Молли? — с вежливым недоумением поинтересовался Залдивар. — Не совсем улавливаю вашу мысль, монитор Квамодиан. Если беда грозит Молли, — вы это хотите сказать? — то я с вами согласен. Она и вам грозит, и всем, кто не принял Звезды, не принял в свое тело Посетителей.

Энди вздохнул и постарался взять себя в руки. Мир Альмалика, напомнил он себе, это великий дар для человечества. Те кто его принял, благословенны превыше других здоровьем, радостью, звездноданным покоем. Но иногда эти люди трудны на подъем, с ними нелегко иметь дело. Вот почему мониторы и другие добровольные агенты Товарищества не могли принимать Посетителей. Ему давно следовало бы смириться и воспринимать положение вещей спокойно.

Он сказал подчеркнуто спокойно:

— Хуан Залдивар, во имя Альмалика прошу вас оказать мне услугу. Вы находитесь в контакте с разумной звездой. Передайте ей предупреждение.

— Я уже это сделал, — дружелюбно сообщил Залдивар. — Альмалик знает все, что знаю я.

— Прекрасно.

Энди почувствовал некоторое облегчение и робость, вообразив всю мудрость и мощь многосоставного гражданина Вселенной по имени Лебедь, все разумы солнц, роботов и людей, связанных вместе фузоритами.

— Теперь вы должны помочь мне найти ответ на одну загадку. Почему вчера ударили разряды? Ответственен ли за это Альмалик?

Залдивар прищурился, посмотрел на Солнце, тряхнул головой.

— Нет, — торжественно заявил он. — Это была акция насилия. Было уничтожено специальное оборудование, погиб один человек. Альмалик против насилия, мы не отвечаем за эту акцию.

— Виновата ли блуждающая звезда? — Квамодиан пристально смотрел на Хуана Залдивара.

— Это нас не интересует, монитор, — безмятежно отвечал последний. — Мы не станем сопротивляться.

— Но вам угрожает опасность! Даже разумным звездам! Враждебное существо вот-вот вырвется на свободу в галактические пространства!

— Мы не окажем сопротивления, — повторил Залдивар. — Совершая насилие, мы разрушаем сами себя.

Тихо извинившись, он принялся настраивать свою машину в зеленом кожухе.

В записке Руфа говорилось, что мальчик будет находиться в доме Залдиваров, но мальчика нигде не было. Вообще никого не было. Дверь стояла распахнутая, на звонок никто не вышел.

Откуда-то сверху доносилось воркование музыки. Квамодиан последовал на звуки, двери сами открывались перед ним — гомеостатический дом приветствовал гостя. Лестница-эскалатор вынесла Энди на крышу.

Там сидела Дейдра Залдивар. Ее музыкальный инструмент был особым устройством, которое превращало эмоции в музыкально модулированные звуки, в цветные объемные формы, в ароматы. Она улыбкой приветствовала гостя. Такая же молодая, как и Молли, со звездочкой на щеке, которая не портила ее. Госпожа Залдивар была поглощена музицированием и не желала, чтобы ее прерывали.

— Руф? — переспросила она. — Ах да! Я его знаю, монитор. Но здесь мальчика нет.

— Очень странно, госпожа Залдивар, — нахмурился Энди. — Он сказал, что встретит меня здесь. Он вам ничего не говорил?

Дейдра рассеянно перебирала трепещущие струи звуков, наблюдая, как растет розовая светящаяся полусфера, затем она становится красной, темнеет и исчезает.

— Да нет же, монитор. Мы ничего не знаем, верно? — Она вопросительно взглянула куда-то мимо Энди. Квамодиан оглянулся, увидел блестящее черное яйцо робота-инспектора. Инспектор покачивался в облаке трансфлексного поля над клумбой роз.

— Инспектор? — неуверенно спросил Квамодиан. — Я… вас не заметил.

Замерцал плазменный овал.

— Я не инспектор, — пропел робот свои обычным высоким, сладким голосом. — Эта часть меня больше не функционирует.

— Почему?

— Она отключена, монитор Квамодиан. Но как заместитель инспектора я имею доступ к памяти во всем объеме вплоть до момента отключения. С практической точки зрения можете считать нас адекватными единицами. Вам необходима моя помощь?

— Нет. То есть… да, нужна. Но сначала я хочу поговорить с госпожой Залдивар. Молли пережила потрясение, сейчас она в безопасности и отдыхает. Скоро она совсем поправится… Но ей угрожает опасность.

Вид у Дейдры был вежливо-озабоченный.

— Очень жаль, — сказала она. — Такая милая девчушка. Но, — Дейдра пожала плечами, улыбнулась роботу, — она ведь не член сообщества. Как и все неприсоединившиеся, она подвержена опасностям индивидуального существования.

Она вернулась к панели инструмента, быстро пробежала по клавишам красивыми тонкими пальцами, выстроила завораживающую башню из света, цвета, запахов и звуков.

— Когда Молли примет Посетителей, — сказала она, наблюдая за полетом композиции над крышей, — все станет прекрасно. В сообществе Звезды все всегда прекрасно.

Энди почувствовал, как все тяжелее становится груз отчаяния. Морщины на лбу прорезались глубже, сами по себе крепко сжались зубы. Он резко повернулся к роботу.

— Вы можете объяснить, что с Солнцем? Мне необходима информация.

— В каком смысле, монитор Квамодиан? — вежливо уточнил робот.

— В смысле его внешнего вида. Взгляните только! И вчерашние разряды… Что происходит?

— У нас нет сведений, — признался робот.

— Верно ли, что Лебедь не имеет к этому отношения?

— Совершенно верно. — В голосе робота слышалось неодобрение. — Факт был доведен до вашего сведения компаньоном Хуаном Залдиваром. Вам должно быть известно, что Лебедь не опустится до насилия, никогда.

— Хорошо, но как быть с Солнцем? Может… — Мысль, вдруг вспыхнувшая в мозгу Квамодиана, заставила его запнуться. — А вдруг интеллект блуждающей звезды успел переселиться в Солнце?

— Солнце не является членом гражданина Лебедя, никогда не входило в другие ассоциации цивилизованной Вселенной. Это все, что мы знаем о его интеллектуальном статусе.

— Но его поведение угрожает всей планете, всем членам Товарищества, — запротестовал Энди. — Один человек уже погиб. Опасаюсь, вскоре угроза может перекинуться и на звезды Лебедя.

— Альмалик знает об этом, — промурлыкал робот. — Мыслящие звезды спокойны.

— Зато я встревожен! Я требую помощи!

Робот подплыл ближе, плазменный овал ярко засветился.

— Вы имеете право, монитор Квамодиан, — сладким голосом заверил он. — Я буду подчиняться, пока не получу указания от Альмалика или ваши приказы не войдут в противоречие с законами Альмалика.

— Отлично, — процедил Энди. — Для начала дайте последнему знать, что я очень встревожен данной проблемой. Подчеркните мое особое мнение: необходимы срочные меры.

— Какие именно? — с готовностью уточнил робот. Вопрос не застал Квамодиана врасплох.

— Попросите Альмалика пересмотреть мои рапорты по делу Соло Скотта и блуждающей звезды Клифа Ястреба. Поторопите его войти в контакт с Клотильдой Квай-Квич. Попросите предложить другие варианты действий.

— Он уже это сделал!

— Мне об этом неизвестно.

— Новой информации о мониторе Квай-Квич не получено. Новые действия нам не предложены.

Квамодиан свирепо уставился на робота, едва сдержавшись от оскорбления в адрес бестолкового автомата. Неожиданно снизу донесся пронзительный крик. Кричащий звал Квамодиана.

— Проповедник! Вы там?

Одним прыжком Энди подскочил к поручню эскалатора, посмотрел вниз.

— Это ты, Руф?

Лицо мальчика покраснело от слез, он всхлипывал.

— Проповедник! Мисс Залдивар пропала! Квамодиану показалось, что пол крыши превратился в лед и этот лед сейчас провалится под его ногами. Время остановилось.

— Как?

— Не знаю… я думаю… ее унесла эта зверюга!

Мир померк. Голос мальчика растаял как дым, оставив тонкий завиток ужаса. Энди вздрогнул, взял себя в руки, попытался успокоиться и рассуждать логично. Но на такой подвиг он был сейчас не способен. Он помчался вниз по лестнице, не дожидаясь, пока на него обратят внимание детекторы и дадут ленте обратный ход.

За спиной загремел трубный голос робота:

— Монитор Квамодиан! Обождите! Я должен выяснить ваши намерения!

Квамодиан остановился, обернулся.

— Намерения? Я намерен спасти Молли!

— Каким образом, монитор?

— Каким образом… — Энди замешкался, но быстро нашел ответ и сказал: — С помощью рифника! Мы выследим чудовище и уничтожим!

Робот несколько понизил громкость, но все равно в барабанных перепонках Энди неприятно завибрировало:

— Это насилие, монитор! Вы намерены совершить насилие. Товарищи Звезды не могут соучаствовать в актах насилия.

— А я могу! — крикнул Энди. — Наша организация для того и существует — мы делаем то, что граждане Лебедя делать не имеют права.

Черное яйцо робота быстро подплыло к нему.

— Так было в прошлом. Но как стало известно, некоторые члены Товарищества, прикрываясь именем Альмалика, совершали акты бессмысленного насилия. Это была серьезная ошибка, монитор! Статус вашей организации пересмотрен. Применять насилие вам запрещается!

Огорошенный Квамодиан отпрянул, задел хрустальный орнамент в виде языка пламени, украшение упало на пол, разлетелось вдребезги. Робот выпустил плазменное щупальце и собрал мусор.

— Не может быть! — выдохнул Квамодиан. — Нам… необходима свобода действий. Как же нам иначе защищать вселенских граждан?

— Мы не оказываем сопротивления, — безмятежно промурлыкал робот. — Это основной принцип этики Посетителей! Теперь и члены Товарищества не могут совершать насилия, прикрывшись нашим знаменем!

Энди постоял в молчании, посмотрел вниз, на мокрое от слез лицо мальчика, пнул носком осколок хрусталя. Осколок полетел через весь сад. Энди начал спускаться.

— Монитор Квамодиан! — пел робот. — Я уведомил вас!

Энди что-то неразборчиво прорычал в ответ и продолжал спуск. Робот поднял громкость до оглушающего уровня.

— Мы требуем ответа! Каковы ваши намерения?

Энди остановился, чтобы посмотреть в сторону робота.

— Я уже сказал. Я уничтожу чудовище, с вашего разрешения или без!