День Звезды еще не кончился. Квамодиан, послушавшись совета Руфа, велел доставить их к церкви.

— На вечернюю службу соберется толпа, — сказал Руф. — В больнице может никого не оказаться.

— Это просто свинство, — прошипел Энди. — Товарищество Звезды превратилось в какую-то языческую секту!

— Верно, проповедник, это вы правильно заметили. Только ничего не поделаешь, поэтому вам лучше…

— Понятно, — сказал Энди и отдал флаеру приказ, но у машины имелись возражения.

— Без специального разрешения робота-инспектора я не имею права, господин Квамодиан. Могу вернуться только к трансфлексной станции.

— Но произошел несчастный случай!

— Да, конечно. — Флаер замолчал, нейтральные контуры искали выход. — С инспектором я связаться не могу, придется вернуться к станции.

— Черт бы тебя побрал! — не сдержался Квамодиан. — Делай, что тебе велят.

— …Но по пути я могу ненадолго задержаться у церкви. Если вы в этот момент покинете кабину…

— Ха! — с отвращением хмыкнул Энди. — Ладно, давай!

— Уже прилетели, господин Квамодиан, — вздохнул флаер. — Я останусь здесь на минуту.

Квамодиан времени терять не стал. Вместе с Руфом и силачом рифником, хотя последний и был не в лучшей форме, они без труда вынесли Молли из кабины и осторожно опустили за землю.

— Как ты, Молли? — с нежной тревогой спросил Энди. — Я побегу за помощью…

Молли уже не плакала, но в ее взгляде сквозила тысячелетняя усталость.

— Не надо, Энди, это не имеет значения.

— Не говори так!

— Хорошо, Энди, — безразлично сказала она и отвернулась.

— Оставайтесь рядом с ней, — велел он рифнику.

Тот недовольно посмотрел на него, но только пожал в ответ плечами. Руф и Энди скрылись в здании.

Как только они вошли в обширный зал, под голубым куполом раздался удар гонга. Руф побежал по спиральной лестнице. От голосов, тянувших песню, вибрировал воздух. Сладко пахло фузоритами-Посетителями. В пяти крыльях храма было полно специальных скамей, но они пустовали. Преклонив колени, люди стояли концентрическими кругами под центральным куполом с солнцами Альмалика.

Робота-инспектора видно не было. Очевидно, он еще не покончил со своим важным делом.

— Вот тетя мисс Залдивар! — воскликнул Руф, показывая рукой. — Сюда!

Квамодиан колебался.

Языческим ритуалом назвал он церемонию, но что-то в атмосфере зала заставило его почувствовать непонятную робость и даже зависть. Он взглянул на тринадцатицветное великолепие скопления солнц под черным, как космос, сводом купола: шесть двойных солнц двигались парами, а тринадцатое следовало за ними отдельно.

Упиваясь красотой Альмалика, впитывая сладкий аромат фузоритов, ритмично покачиваясь в такт пению, Энди почувствовал, как его заполняют великий покой и радость. Ему хотелось забыть и себя, и девушку. Забыть все и остаться один на один с Альмаликом. Больше ему ничего не было нужно.

— Проповедник! — прошипел Руф. — Вы идете?

Робость не давала Квамодиану сдвинуться с места.

— Ты уверен… что можно прервать службу?

— Мы не будем прерывать. Я уже здесь бывал. Они не сердятся на посторонних.

Квамодиан последовал за мальчиком, и они пересекли сводчатый зал, начали пробираться между кругами причастников. Сладкий аромат повергал в сонное оцепенение, сверкающие солнца Альмалика навевали бесконечное умиротворение.

Мальчик остановился возле одной пары — мужчины и женщины. Как и остальные причастники, те стояли на коленях, чуть раскачиваясь.

— Это ее родственники, проповедник, — прошептал Руф. — Господин Хуан Залдивар и госпожа Дейдра Залдивар. Познакомьтесь, это монитор Квамодиан.

Они перестали петь и без всякого интереса смотрели на Энди.

Супруги излучали здоровье и молодость. Хуан был высокий, стройный мужчина, смуглокожий, с густыми черными волосами. Голубоглазая блондинка Дейдра казалась даже моложе и привлекательней своей дочери.

Оба носили знак Альмалика — светящиеся звездочки в тех местах, где колонии фузоритов вошли в их тела. У Дейдры — на румяной щеке, у Хуана — на лбу. В полумраке церкви звездочки светились мягким золотистым светом.

— Я по поводу Молли, — прошептал Квамодиан, с трудом поборов в себе робость. — Она снаружи, она ранена.

Совершенно неуместные в таком священном месте слова! Он чувствовал себя слоном в посудной лавке, гориллой среди ангелов!

Головы кивнули в унисон. Энди, озадаченный, хотел уже повторить свои слова, но Дейдра вздохнула:

— В лоне Звезды нет ни ран, ни боли. Она должна присоединиться к нам и обрести покой.

— Но она ранена! Она… нет времени рассказывать подробности, ей грозит ужасная опасность. Мы все в опасности!

— Только не здесь, — улыбнулся Хуан Залдивар.

Он взял руку Дейдры в свою, она подняла лицо к куполу.

— Внесите ее сюда, Посетители ее исцелят! — И Хуан присоединил свой голос к голосу жены.

— Проповедник, это бесполезно, — угрюмо сказал Руф. — Они слишком счастливы.

Энди задумался. В конце концов, идея неплохая. Пусть в тело Молли войдут фузориты и исцелят его. Для фузоритов нет неизлечимо больных. Пройдут не только кровоподтеки и царапины, но и горькая печаль…

— Что с вами? — с опаской прошептал Руф, пристально глядя на Энди.

Квамодиан вернулся к действительности.

— Извини, — пробормотал он, схватил мальчика за локоть, и они бросились прочь.

Энди вдруг стало грустно, он едва не повернул назад, но впереди был Руф. Он покинул зону влияния Альмалика, скатился по спиральной лестнице, выбежал из здания. Коварное пение сирен утихло за спиной.

Квамодиан с благодарностью набрал полную грудь прохладного воздуха, в котором не было запаха фузоритов-Посетителей, притягивающего, как аромат лотоса.

Он сказал печально:

— Я хотел остаться, но покой Альмалика не для меня.

Он поспешил вниз по спуску, туда, где оставил Молли.

Флаер улетел, но рифник скалой возвышался над Молли. Ночной воздух вдруг показался Энди промозглым, и он поежился.

— Что же нам теперь делать? — пробормотал он.

— Проповедник, — сказал Руф. — Мой дом — через площадь, вон там. Родители позаботятся о Молли. Я так думаю, — добавил он с некоторым беспокойством, отчего Квамодиан бросил на мальчика быстрый вопросительный взгляд. Но вслух Энди ничего не сказал.

Дома никого не оказалось, дверь была открыта, горел свет. Система жизнеобеспечения весело мурлыкала, в камине пылал уютный огонь, ароматное тепло разносилось по всем комнатам. И нигде не было ни души.

— Ничего, не обращайте внимания, — вздохнул мальчик, словно того и ждал. — Мисс Залдивар нужнее всего покой. Перенесем ее в ту комнату. А потом я попробую достать чего-нибудь поесть. Вы проголодались, наверное.

Сытый и почти успокоившийся Энди сидел в уютном тепле гостиной. Мальчик лежал на полу перед камином, протягивая руку то за яблоком, то за грушей или апельсином. Рифник прислонился к каминной полочке, отвечая на вопросы Квамодиана.

Сначала Квамодиан взял на себе роль прокурора, оставив рифнику место обвиняемого. Но последнему такое распределение пришлось не по душе. С легким презрением в голосе рифник прогудел в ответ:

— Монитор, ответственность на себя я брать не стану. Все, что происходит на моей земле — мое личное дело, а те холмы — моя собственность.

— Новая блуждающая звезда — это всех касается! — воскликнул Квамодиан.

— Это не моих рук дело, — огрызнулся рифник. — Мисс Залдивар — прелестная девушка, но кто звал ее на мою территорию?

— А как насчет Ястреба?

Рифник заиграл желваками.

— Я привез его мать с рифов. Он мне почти что сын, но… за его поступки я не отвечаю. Разве что я позволил ему ходить в школу Звезды в свое время, хотя это и не входило в мои планы. Я думал сделать из него вольного охотника, такого же, как я. Думал отправиться в рифы, найти ему слита-щенка и охотиться вместе с ним. Но он перешел на ту сторону ручья, начал ходить в школу по дням Звезды. Роботы и фузориты внушили ему всякие чудные идеи. Наконец, он сам решил лететь в космос, учиться на этого, как там его, транзитника…

— Я учился вместе с ним, — сказал Квамодиан. — Он тогда был совершенно нормальным человеком.

Рифник пожал плечами, потом поморщился, погладил руку в месте, где ее стягивала повязка.

— Неважно, — пророкотал он угрюмо. — Он поплатился за свои ошибки. Он мертв. Я так думаю, во всяком случае.

— Что вы хотите сказать? — сердито спросил Квамодиан. — Он мертв или нет?

Глубоко посаженные глаза рифника пристально смотрели на Энди из-под кустистых рыжеватых бровей.

— Он уже не дышал. Это вас устроит?

— Устроит?

Рифник развел руками.

— Просто не знаю, монитор. Да, он был плох, я не дал бы ему и часа… вытащить мы его не могли, а огонь был близко… Но…

Рифник помолчал.

— Парень, — проворчал он несколько мгновений спустя, — у тебя выпить чего-нибудь найдется?

— Только молоко. Или вода. Могу приготовить чай?

Рифник поджал губы и печально покачал головой.

— Продолжайте! — велел Энди.

Рифник закрыл глаза.

— Клиф проводил опыты в своей транзитной лаборатории. Я знал, что это опасно, но не вмешивался — он взрослый человек. Был… Потом что-то случилось.

Рифник задумчиво почесал свою свалявшуюся бороду и продолжал:

— Случился взрыв. В нижних галереях стояли криомагнитные и радиационные установки, части старого военного комплекса Плана. Их почему-то не демонтировали. Я так и предчувствовал — ненадежный это был комплекс. Пока мы приходили в себя после взрыва, появилась Молли. Она плакала, грозила Клифу. Наверное, ее напугал слит. Но это было только начало. Был второй взрыв — настоящий. Не знаю, в каком именно месте. Меня ударило осколком, наверное, и я вырубился на несколько минут…

— Я видел тройной разряд, — сказал Квамодиан. — Вы об этом говорите?

— Да, видимо. — Рифник усердно почесал подбородок. — Когда я пришел в сознание, то услышал голоса Клифа и девушки. Они были в главной пещере, и я пошел к ним. Пытался позвать слита, но зверюга совсем свихнулся от страха, вел себя непонятно, не слушался. Раньше такого не случалось никогда. Слит был в пещере и помогал вытащить Клифа. Но было поздно, Клиф умирал.

Рифник выпрямился, оставил бороду в покое и произнес:

— Клиф посмотрел на меня, что-то сказал… какую-то бессмыслицу. Потом перестал дышать.

Он отвернулся, принялся мерить комнату шагами.

— Но я не могу сказать, что он просто умер, монитор. Я видел, как умирают. Но Клиф просто перестал дышать! Как будто его выключили. Я проверил, он в самом деле был мертв. Тогда я подхватил мисс Залдивар и поспешил уйти. Примерно через час появились вы. Вот и весь рассказ.

— Не совсем, — заметил Энди. — Что именно сказал Клиф перед тем, как умер?

Рифник сердито посмотрел на него.

— Неважно! Это не имеет значения.

— Что именно он сказал?

Рифник заворчал, вцепился в свою львиную гриву обеими руками, потом оставил ее в покое и сказал:

— Ладно, если вам это так нужно… что-то вроде: «Я ее создал — теперь она забирает меня».

Энди вздрогнул, будто в затылок ему дунул ледяной ветер.

— Что это означает? — спросил он.

— Ничего! Абсолютно ничего, монитор. Или… — рифник посмотрел в сторону, — для меня это не имеет смысла. А для вас?

Квамодиан ответил, но не сразу.

— Надеюсь, что нет, — шепотом сказал он.

Блуждающая звезда перестала быть младенцем, но еще не превратилась во взрослое существо. Можно сказать, она вошла в период юности. Она росла и росла, с каждой секундой становясь сильнее и умнее, набираясь опыта, поглощая вещество и энергию живой и мертвой материи с их структурными матрицами.

Она успела проглотить изрядное количество таких матриц, извлекая их из разного рода излучений. По ходу дела она обнаружила, что некоторые виды радиации были гораздо «вкуснее» остальных. Поглощение личности Клифа Ястреба стало совершенно новым опытом, она получила в свое распоряжение тысячи новых матриц поведения, мыслительных конструкций, программ-побуждений. Сотня килограммов углеродных соединений, которые когда-то были телом Клифа, превратились в бесполезный сгусток, где протекали совсем неинтересные процессы. Даже «личность» Ястреба как таковая исчезла. Не осталось ни его воспоминаний, ни мыслей. Но известная доля его стремлений и мотивов стала составляющей характера юной блуждающей звезды и приняла участие в результирующем векторе ее поведения. Вектор перестал носить случайный характер. Теперь он был даже несколько поляризован.

Что еще влияло на поведение юной блуждающей звезды? Ее собственные растущие знания и опыт. Все, что она узнавала о мире, в котором жила. Ее врожденное стремление расти и учиться. ДВИГАТЬСЯ. РАСТИ. ПОТРЕБЛЯТЬ. Теперь с помощью дисциплинированного ума Ястреба звезда научилась думать более четко, более ясно. Она узнала очень удобный способ формулировать задачу с помощью языка.

Я МАЛА, НО Я РАСТУ. ЕСТЬ ДРУГИЕ СУЩЕСТВА, ОНИ БОЛЬШЕ МЕНЯ, НО ОНИ НЕ РАСТУТ. Я СМОГУ СТАТЬ СИЛЬНЕЕ ИХ.

Она уже испытала свою силу на десятке макроконгломератов. Слит стал инструментом, подсоединенным к ее сознанию. Она смотрела его глазами, он полностью подчинялся ее желаниям. Крошечные ползающие и летающие существа вокруг горы тоже стали частью расширяющегося «Я» блуждающей звезды. А теперь она обзавелась новым слугой, непохожим на прежних.

Робот-инспектор давно привлекал ее внимание. Звезде было совсем трудно «проглотить» его целиком, включить его сознание, аналог человеческого, в собственное. Внешне робот не изменился — торпедообразное металлическое тело и плазменная овальная панель. Но теперь им управляли не суперкомпьютеры на планетах Альмалика. Теперь он служил разумному сгустку электронной плазмы, совсем недавно вырвавшемуся на свободу из камеры в недрах горы.

Юная звезда поиграла с новым инструментом, но так и не смогла разгадать сущности сложного комплекса трансфлексных полей, которые связывали новую часть ее сознания с очень могучими далекими существами. Впрочем, в данный момент это значения не имело. Далекие существа не были настолько сильны, чтобы взять под контроль саму звезду. Кроме того, сейчас она была занята другими мыслями.

Почему она чувствовала притяжение к кусочку материи, чью ауру «сознание» Клифа определяло как «Молли Залдивар»?

Звезда смотрела на спящую Молли глазами слита, парившего над коттеджем. «Молли Залдивар, — думала звезда, — что мне до тебя?!»

Молли вдруг проснулась, ей хотелось кричать. «Спи!» — приказала звезда, и девушка снова погрузилась в оцепенение. Ее вскрика никто не услышал. В коттедже было пусто, а чтобы крикнуть громче, ей не хватало сил. Те, кто стояли на лужайке и смотрели на парящего над крышей слита, не слышали ее.

— У этой зверюги опасный вид. Вы уверены, что она не нападет? — спросил испуганный Руф.

— Я ни в чем не уверен, малыш, — захохотал рифник. — Было время, когда этот слит бегал за мной как собачка. Я взял его щенком, вырастил. Он не знал другого хозяина, кроме меня. Теперь… у него появился новый хозяин.

Рифник задумчиво рассматривал слита. Парившая в мерцающем поле бестия напоминала черного бескрылого пегаса в полете. Когти были готовы разорвать любое существо, дышащее воздухом.

— Хороший зверь, — сказал наконец рифник. — Но уже не мой.

— Зачем вы его сюда привезли? — сердито спросил Энди. — Ему нет на нашей планете места.

— Почему? Потому что он мой, господин монитор Квамодиан. — Я охотник, а это — мой товарищ. То есть был до сих пор. Да, с этим слитом я собрал лучшую коллекцию трофеев во всей Системе! Два десятка отборных пироподов. Темнотники из зарифовой зоны. Лунные кожекрылы! Создания из раскаленных глубин Венеры! В радиусе десятка светолет этому слиту не было равных.

— Вы так говорите, словно считаете убийство нормальным делом, — с отвращением заметил Энди Квам. — Всякое насилие — зло. Законы Альмалика не разрешают живому уничтожать живое.

В темных глазах рифника сверкнул огонек.

— И вы никогда не решились бы убить живое существо, монитор? Даже чтобы спасти Молли Залдивар?

Энди покраснел.

— Мы, члены Товарищества, имеем право нарушать некоторые законы Альмалика, — сказал он сухо. — И даже имеем право на насилие, в некоторых ситуациях.

— Тогда помогите мне! — рявкнул рифник. — Я хочу выследить одну тварь, и вы могли бы поучаствовать со мной в охоте. Не знаю, что сейчас моим слитом управляет, но я хочу присоединить его шкуру к моей коллекции.

— Чушь! — воскликнул Энди. — Вы себе отдаете отчет? Возможно, им управляет блуждающая звезда!

Рифник гулко рассмеялся.

— Испугались, монитор?

— Нет! Впрочем… возможно. Мне просто смешно говорить об охоте на звезду, к тому же блуждающую!

Руф, который все это время только внимательно слушал, вдруг кашлянул, привлекая внимание. Он задал вопрос, который направил беседу в другое русло:

— Послушайте, проповедник, что это с луной?

Луна уже поднялась над горизонтом, ее диск почти достиг полнолуния. Она светилась тускло-красным светом и совершенно не была похожа на обычный серебристый яркий диск.

— Это Солнце, — сказал Энди. — Помнишь, каким красным и сердитым садилось оно за горизонт? Луна отражает его свет. А этот псих думает охотиться на существо, которое вызвало такие потрясения.

— Но попробовать всегда можно, монитор, — жизнерадостно прогудел рифник. — Вы не одолжите флаер?

— Зачем?

— Для охоты! До холмов пешком далековато, и слита у меня больше нет. Был бы очень вам благодарен за флаер. День Звезды кончился.

— Проповедник, слушайте! — неожиданно воскликнул Руф. — Что это?

Квамодиан повелительным жестом заставил рифника замолчать. Они прислушались.

— Это Молли, — дрогнувшим голосом сказал Энди и бросился в дом. — Она зовет меня!

Когда Энди распахнул дверь в спальню, он увидел, что Молли не спит, а лежит с открытыми глазами, глядя в потолок. Она медленно повернула голову, посмотрела на Энди.

— Энди, я не сомневалась, что ты прибежишь. — На тебя всегда можно положиться.

Уши у Квамодиана пылали.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил он. — Я слышал, ты кричала…

Она села на краю кровати.

— В порядке? Вроде бы, — трагическим голосом ответила она. — Бедный Клиф! Как странно! Мне показалось, он со мной во сне разговаривал. Но не настоящий Клиф. Это было что-то странное, огромное, какой-то монстр.

Она тряхнула головой, потом весело улыбнулась Энди. Он понимал, что она заставила себя улыбнуться, при этом чувствуя себя глубоко несчастной. Ей стоило немалых усилий казаться веселой.

— Я вытащила тебя с самого Эксиона. Извини! Вечно у тебя одни неприятности по моей вине.

— Чепуха, чего там, — грубовато ответил он, впрочем, не сумев скрыть свои истинные чувства. Молли была тронута и погладила его по руке.

— Найдется что-нибудь поесть? — спросила она как-то не к месту. — Я проголодалась!

Руф был рад помочь и быстро приготовил огромное количество бутербродов.

— Твои родители не рассердятся? — поинтересовался Энди. — Мы расположились здесь как у себя дома, да еще объедаем вас.

Мальчик помрачнел.

— Все в порядке, проповедник, — сказал он.

Квамодиан недоверчиво посмотрел на мальчика.

— Где же твои родители? Из церкви они давно уже должны бы вернуться.

— Оттуда они давно уехали… ненадолго уехали.

Маленькая кухня трудолюбиво гудела, производя новую еду и питье в соответствии с указанной Руфом программой. Энди сказал твердо.

— Руф, ты что-то скрываешь. Почему?

— Не спрашивайте, проповедник. Это… в общем, это моя тайна, в некотором роде.

На кухню вышла Молли. Она выглядела на удивление отдохнувшей и посвежевшей. Энди перестал задавать мальчику вопросы.

Они непринужденно болтали примерно с полчаса. Молли была совсем как в те далекие дни на Эксионе-4, Руф был рад случаю оказать девушке услугу. И даже рифник повеселел. Великан-охотник потребовал окончательного ответа: пойдет с ним Энди охотиться на блуждающую звезду или не пойдет? На секунду в уютной теплой гостиной идея показалась Энди почти разумной. Он даже позволил себе пофантазировать, представил погоню, жертву, азарт… Но это был не дикий лесной зверь, а плазменное создание, чьи возможности непредставимы для человека. Все равно что ставить капкан на сверхновую.

Потом Энди заметил, как Молли прячет в ладони зевок, и почувствовал, до какой степени устал сам.

— Давайте немного отдохнем, — предложил он и вскоре уговорил всех разойтись по комнатам.

Только после этого он позволил себе растянуться на кушетке в гостиной. Дверь в комнату Молли была у него в изголовье. При малейшем признаке тревоги он готов был вскочить на ноги.

Последний раз он спал много-много часов назад на огромном расстоянии от Земли. Он закрыл глаза и почти мгновенно погрузился в глубокий сон.