Вера повела Райленда на следующее собеседование.

— Полковник Лескьюри такой милый, правда? — тараторила она. — Очень милый. Если бы это зависело от него, рифокрыса не пострадала бы… — Она вдруг споткнулась и от смущения густо покраснела.

Райленд пристально посмотрел на нее:

— Что это такое — рифокрыса?

— А вот и кабинет майора Чаттерджи, — сказала Вера и почти втолкнула его в дверь.

Оператор-майор Чаттерджи поднялся навстречу — очки зеркально сверкали, улыбка лучилась. Он помахал Райленду копией приказа от Машины.

— Вы готовы, Райленд? — спросил он, поприветствовав вошедших. — Мы готовы. Слово за вами.

Райленд, задумавшись, подошел к столу.

— Мне потребуется мой компьютер, — сказал он. — И пусть кто-нибудь познакомится со всеми работами Хойла, переварит их как следует и даст мне основные сведения.

— Правильно! Вы получите троих помощников из секции полковника Лескьюри. Я уже выделил двоичный компьютер.

— Нет, — нетерпеливо сказал Райленд. — Мне нужен мой компьютер. Чудо-Опорто.

Золотые дужки очков тревожно сверкнули.

— Опасника? Ну, в самом деле, Райленд!

— Он необходим мне для работы, — упрямо повторил Райленд. — В приказе Машины все сказано предельно ясно.

Чаттерджи сдался.

— Но нам потребуется разрешение генерала Флимера. Пойдемте.

Он вывел Райленда в коридор к лифту. Вера ненавязчиво следовала за ними. Втроем они сначала поднялись наверх, потом спустились в другое помещение. Чаттерджи постучал в дверь.

— Минуту, — проворчал голос из динамика над дверью. Потом она распахнулась. Они вошли в комнату с серебряными стенами и инкрустированной серебром мебелью. Из спальни выбрался генерал, запахивая полы серебристого халата.

— Слушаю.

Оператор-майор Чаттерджи откашлялся.

— Сэр, Райленду для работы нужен второй оп, Опорто, приписанный к нему ранее.

— Для проведения расчетов, — вставил Райленд. — Он феноменальный счетчик. Чудо природы.

Глубоко посаженные глазки генерала уперлись в Райленда.

— Это поможет вам разработать нереактивную тягу?

— Понимаете, — начал Райленд, — я еще не приступил к этой проблеме. Сначала мы займемся гипотезой Хойла. Приказ Машины…

— Мне известен приказ Машины, — проворчал генерал и задумчиво почесал нос. — Ладно, дайте ему этого человека. Но помните, Райленд. Главное в вашей работе — нереактивная тяга.

Райленд был удивлен.

— Но, сэр, Машина не указывала на приоритет именно этой проблемы.

— Зато я указываю, — внятно сказал генерал. — За работу, парень. Вперед.

Когда они вышли в коридор, майор Чаттерджи поспешил в свой кабинет. Его место заняла общительница.

— Очень приятный человек — генерал Флимер, правда? — защебетала она по дороге к лифту.

Он глубоко вздохнул.

— Вера, тут что-то не так. Генерал Флимер живет ужасно роскошно. И все берет на себя, даже истолкование приказов Машины.

Девица-общительница медлила с ответом. Взглянув на Райленда, она молча повела его по коридору. Затем они остановились перед другой дверью.

— Генерал Флимер, — сказала она наконец, — очень приятный человек. Он тебе понравится, вот увидишь! И полковник Готтлинг тоже понравится, не сомневайся!

Не сказав более ни слова, она открыла дверь в кабинет полковника Готтлинга, после чего оставила Райленда одного.

Как оказалось, возгореться симпатией к Готтлингу было нелегко.

Это был плотный, массивный человек, с похожим на череп лицом и рогатым радарным шлемом на голове. Он сердито водил пальцем по кнопке спуска радара, пока Райленд докладывал Машине о прибытии.

— Живее, живее, — бормотал Готтлинг. Когда Райленд кончил печатать, он открыл дверь и вывел Райленда в коридор.

— Ты будешь следующим, — сказал он, пока они шли по коридору. — Лескьюри уже работал с этой тварью, но у него ничего не вышло. Мне они не разрешают заниматься ею! Так что теперь это твоя забота.

— Не понимаю. Какая тварь?

— Пространственник! Рифокрыса! Тварь, у которой нереактивная тяга!

Готтлинг развел руки и закатил глаза к потолку.

— Великий План, что такое? Что за дебилов направляют в Группу высшей степени важности? Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о рифокрысе?

— Я слышал только само слово, — признался Райленд. — Но вы, кажется, только что сказали «пространственник»?

— Это одно и то же! — Готтлинг остановился и указал на ряд картотечных ящиков. — Вот здесь все! — гаркнул он. — Все, что мы о них знаем. Начиная от веса в состоянии покоя и до химического состава жидкости, которая заменяет им кровь. Одного не могу вам сказать, как они летают. Но я бы и это выяснил, если бы мне разрешили поработать с этой тварью!

— Но…

— Болван, оставь свои идиотские «но»! — заорал полковник Готтлинг. — Смотри сюда!

Он распахнул дверь. Внутри была большая комната, наспех переделанная из ремонтной мастерской в лабораторию. Комнату делили на отсеки некрашенные перегородки, по стенам бежала открытая электропроводка. На узких лабораторных столах сгрудились банки с реактивами, стеклянная химическая посуда. В воздухе чувствовался резкий запах реактивов. Тут же стояли трансформаторы, генераторы рентгеновских лучей, какие-то массивные устройства, похожие на центрифуги, и прочее, бог знает для чего предназначенное оборудование.

В лаборатории кипела работа.

Возле столов и приборов работало не менее десятка мужчин и женщин в алых формах Технокорпуса. Они лишь вскользь взглянули на вошедших и тут же вернулись к работе, не говоря ни слова.

Очевидно, оптимистическое настроение высших чинов не распространялось на нижние уровни Группы.

Полковник Готтлинг, к которому вернулось хорошее расположение духа, закурил длинную зеленоватую сигарету и взмахом руки обвел комнату.

— Теперь все это в вашем распоряжении, — сказал он. — На время.

Райленд взглянул на него.

— Или навсегда, — усмехнулся полковник. — Если вы откроете нам секрет полетов пространственника. По-моему, ничего у вас не выйдет. Вы слишком мягкотелый человек, Райленд. Воротник не закалил вас. Все же… Может, рассказать вам что-нибудь о пространственнике?

— Да, будьте так любезны, — с нетерпением сказал Райленд.

— Ладно, почему бы и нет. Существо довольно сообразительное, где-то на уровне наших приматов. Млекопитающее, теплокровное, дышит кислородом… что вы на меня уставились?

Райленд закрыл рот.

— Я просто думал, что оно живет в космосе, в открытом пространстве.

— И правильно думали, — захохотал полковник. — Там оно и живет! Дышит кислородом и живет в открытом пространстве! Забавно, верно? Но у него есть одно исключительное свойство.

— Какое именно?

Разговор полковнику уже явно наскучил.

— Вам нужно было все узнать у Лескьюри. Я занимаюсь двигателями. Ну ладно. Во-первых, нереактивная тяга. Потом — какое-то силовое поле, которое удерживает воздушное облако вокруг существа, даже в межзвездном вакууме.

— Не связаны ли эти два эффекта между собой? — задумчиво спросил Райленд.

— Связаны? Конечно, могут быть связаны, идиот! Но связаны ли на самом деле? Я, например, не знаю. — Обращаясь с Райлендом как с ненормальным, полковник постепенно развеселился. Он сказал снисходительно: — Конечно, это возможно. Я сам об этом думал. Как знать? Но… давайте посмотрим пространственника, — вдруг сказал он. — Так нам будет легче говорить.

Они вышли из лаборатории через противоположный выход и прошли в камеру, напоминавшую воздушный шлюз. На стеллажах у стен стояли неуклюжие защитные костюмы, выкрашенное в красный цвет аварийное оборудование. На внутренней двери шлюза пылало табло: «ОПАСНОСТЬ! ПОСАДОЧНАЯ ШАХТА! ЖДИТЕ ДЕЗАКТИВАЦИИ!»

— Сейчас там безопасно, — заверил его Готтлинг. — Шахту дезактивировали несколько месяцев назад, когда посадили туда пространственника.

Он потянул рычаг. Заворчали моторы. Внутренняя дверь, массивная, обитая листами свинца, отягощенная стальной арматурой и огнеупорным кирпичом, дюйм за дюймом начала отползать в сторону.

Похожий из-за рогатого шлема на викинга полковник ступил в шахту. За ним последовал Райленд.

Шахта была огромная и круглая, как арена цирка. На почерневший бетон пола сверху лились потоки прожекторного света. Даже дезактивирующая команда, со своими пеноструями и пескодуями, не смогла очистить бетон от черной памяти стартовавших ракет.

Райленд сразу узнал место. Это была та самая шахта, в которую он случайно заглянул прошлой ночью. Он инстинктивно поднял глаза, опасаясь увидеть голубое небо и опускающуюся ракету, но армированные бетонные стены уходили в туманную темень над головой. Фермы кранов казались призрачными силуэтами. Ни один луч не проникал сквозь громадные створки наверху, в сотне футов над головой, за которыми, наверное, голубело небо.

Готтлинг тронул Райленда за руку, жестом указывая на что-то впереди.

На почерневшем бетоне стояла клетка размером с комнату. Внутри клетки светилось странное зеленоватое облачко. В центре облачка, на стальном полу, неподвижно лежал…

— Пространственник, — гордо сказал Готтлинг.

Это существо явно не раз пыталось вырваться на свободу.

Подойдя ближе, Райленд понял, какой яростной была борьба. Стальные прутья клетки толщиной превосходили человеческое запястье, и, тем не менее, некоторые из них были погнуты. На них запеклась красная кровь, она же испятнала золотистый мех пространственника. Тяжело дыша, существо лежало на полу из листовой нержавеющей стали.

— Что-то он ленивый сегодня. Мы его подстегнем, — хвастливо сказал полковник.

— Подождите, полковник! — сказал Райленд. — Он ранен. Клянусь небом, вы…

— Что? — вспыхнул полковник. — Что???

Его палец многозначительно коснулся кнопки радара. Черепоподобное лицо с рогами антенн стало еще страшнее от ненависти.

— Идиот, ты смеешь мне указывать? Может, желаешь, чтобы я расширил поле радара? Одно мое движение, и от тебя ничего не останется даже на утилизацию в орган-банк.

Райленд сделал шаг назад, сглотнул. Его рука невольно коснулась железного воротника, заключавшего восемь грамм мощной взрывчатки.

— Так-то лучше! — рыкнул полковник.

Он хлопнул в ладоши, позвал:

— Сержант! Вы заснули? Пощекочите его!

К клетке подошел сержант в алой форме Технокорпуса. В руках у него был шест с острым лезвием на конце. Черный провод шел от лезвия к аккумуляторной коробке на его плече.

Пространственник повернул разбитую голову.

Он открыл глаза — большие, темные, прозрачные, похожие на глаза тюленя. В них Райленд увидел ужас перед болью и страданиями. По гладким бокам существа пробежала дрожь.

— Пощекочи ему брюхо! — приказал Готтлинг. — Мистер Райленд желает увидеть нашу крошку в действии!

Пространственник вскрикнул. Крик был полон ужаса, словно в отчаянии кричала женщина.

— Не надо! — выдохнул Райленд.

Полковник зашелся от смеха. Из его кабаньих глазок выкатились две слезы и оросили костистые скулы. Наконец он успокоился.

— Ну конечно, почему бы и нет, — сказал он. — Ведь теперь ваша очередь, как я уже сказал. И если вы уверены, что поймете, как это существо летает, даже не посмотрев… — Он пожал плечами.

Судорожно вздрагивая, словно его ужалил электрощуп, пространственник опять вскрикнул.

— Пусть сержант уберет эту штуку, — хрипло сказал Райленд.

— Как угодно, — полковник вежливо кивнул. — Сержант, возвращайтесь на место. А вас, Райленд, я оставляю наедине с новым другом. Возможно, он вам откроет на ушко свой секрет! — Расхохотавшись, полковник Готтлинг вышел из шахты.

Час спустя Райленд уже представлял в общих чертах, с какой трудной проблемой столкнулся.

Он вернулся в комнату с картотекой, где нашел краткое описание уже известных фактов о пространственнике. Взял материалы с собой в шахту, прочел их, одновременно наблюдая за существом. Животное почти не шевелилось, только следило за Райлендом взглядом.

История пространственника была трагична. Его поймала вторая экспедиция к рифам, шедшая по следам ракеты Лескьюри. Та часть отчета, где говорилось о поимке существа, отсутствовала. Рассказ начинался с момента помещения пространственника в поспешно переделанную ракетную шахту. Сначала пространственник сидел на цепи, и первые исследователи подходили к нему свободно, без опаски. Потом цепь убрали, и вскоре полдесятка сотрудников были серьезно ранены — их с неимоверной силой бросило на прутья. Пространственник не нападал на них, нет. Он просто хотел освободиться, и они случайно оказались на пути. Тем не менее с тех пор наблюдения велись преимущественно снаружи. А в последнее время, когда делом занялся полковник Готтлинг, — с помощью электрического «стимулятора». Или чего-нибудь похуже.

В отчете были результаты анализа крови и образцов тканей. Райленд отложил их в сторону — они для него ничего не значили. Результаты рентгеноскопии и исследования радиологов тоже в данный момент не представляли для него никакой ценности. Это было поле деятельности полковника Лескьюри.

Потом пошли данные физических экспериментов. Динамометры замеряли силу натяжения цепей. Телеметрические датчики чертили графики изменений в работе важнейших внутренних органов существа в разных состояниях: в покое, в «полете» или «под воздействием особых стимулов», как скромно было написано в рапорте.

Следов какого-нибудь излучения не было обнаружено. Кто-то предложил окружить существо чувствительными маятниками для определения возможной боковой отдачи. Ничего похожего на отдачу замечено не было — ни один маятник не шелохнулся.

Никакой отдачи!

Значит, вся небывальщина о нереактивной тяге, о которой здесь так много говорят — вовсе не чепуха!

Райленд изумленно уставился на существо, обессиленно лежавшее на полу клетки, тревожно следившее за ним большими тюленьими глазами. Нереактивная тяга!

Внезапно Райленд почувствовал себя каким-то маленьким, потерянным и ужасно одиноким, несмотря на все усилия Групповой работы и Сообщности. Вот здесь, в этом существе таится сила, которая не подчиняется третьему закону Ньютона. Получив такой двигатель, План Человека расширится до бесконечности. Минуя бесполезные ледяные метановые миры-гиганты, План шагнет к звездам!

Райленд покачал головой. Мысли его путались.

Ему вдруг расхотелось помогать Плану в освоении звезд. «Свобода» — так сказал полковник Лескьюри… Свобода!

В системе Плана ей места не находилось.

Неожиданно по шахте прокатился раскат дальнего грома.

Удивленный Райленд вскочил, а пространственник тревожно замяукал. Темноту над головой пробил луч света. Райленд поднял голову и увидел, как все шире становится полоска голубого неба.

Позади застучали подошвы бегущих, кто-то влетел в шахту. Сержант Технокорпуса позвал Райленда:

— Мистер Райленд, мистер Райленд! Уходите! Какой-то ненормальный идет на посадку!

Сержант кинулся к клетке, начал лихорадочно откручивать крепежные болты, чтобы отодвинуть клетку в сторону. В раскрывшиеся створки люка хлынул огонь, и миниатюрная ракета, тормозя, опустилась в шахту.

«Слава богу, машина небольшая!» — с облегчением подумал Райленд. Ракета помощнее убила бы и пространственника, и сержанта, и его. А эта гоночная яхта спокойно приземлилась, не причинив никому вреда. Одноместный кораблик, созданный для прогулок и развлечения, коснулся черного бетона в сотне ярдов от клетки, окатив их горячей волной. Сквозь раструбы вентиляторов задул искусственный ветер, выметая остатки выхлопного дыма.

Опустился трап.

Стройная фигура в белом комбинезоне легко сбежала на бетонный пол. Над ней кругами вились знакомые Райленду серебристые птицы.

— Стойте! — крикнул Райленд. — Не подходите к клетке!

Прибывший игнорировал его крик. Райленд быстро догнал незнакомца, дернул за руку, развернул и… ахнул от удивления. Серебряные голубки свирепо набросились на него.

— Руки прочь, оп! — Это была она… та самая девушка! Теперь он видел, что белый комбинезон не скрывает признаков пола. Он узнал эти зелено-голубые глаза, полный негодования голос.

Она махнула рукой, голуби мира отпорхнули в сторону.

— Что это значит? — Она сбросила его пальцы со своего локтя.

Райленд судорожно вздохнул. Это была Донна Криири, дочь Планирующего.

— Я… я не знал, что это вы! Но что вам здесь нужно?

— Что мне нужно? Глаза цвета океанской волны сверкали гневом. — Это я хочу знать, что вы затеяли… что вы здесь делаете? И зачем мучаете моего пространственника?