— Нет! — воскликнул Ган, отшатнувшись от Карлы Снег.

Одним прыжком он пересек рубку, встал перед Хиксоном. Золотой человек хранил спокойствие.

— Не стану! Хватит с меня. Не желаю участвовать в вашем безумии. Какие еще мыслящие звезды? Какой мост?

Хиксон ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на Гана светящимися золотыми глазами. Карла мягко сказала: — Бойс, милый, у тебя нет выбора.

Ган резко обернулся.

— Что значит — нет выбора? Не стану, вот и все! Я… Он замолчал, смешавшись. А что он не станет? Рубка, казалось, кружилась, к горлу подкатывал комок тошноты. Он оперся о спинку кресла. Руки у него дрожали.

Он быстро взглянул на Карлу, увидел, с каким состраданием и любовью смотрит она на него, и понял причину головокружения.

— Золотое облачко! Хиксон меня заразил… Со мной будет то же самое, что и с ним… и с полковником Зафаром… И с теми тремя на Меркурии… как с тобой, Карла.

Она кивнула.

— Это совсем неплохо, Бойс, — прошептала она. — И ты станешь частью… огромного целого, Бойс. Того, что заполняет Вселенную.

— Но я не хочу… — в отчаянии выдохнул он.

Он уже познал слияние с Машиной, и теперь память о нем неустанно его преследовала. Он потрогал пластинку на лбу, посмотрел на Дельту.

Связь-куб звенел и фыркал. Дельта послушно встала, протянула ему куб, от которого отходил провод с электродами.

— Нет, — прошептал он и повернулся, ища Хиксона.

Но Хиксон исчез. На том месте, где он стоял, в воздухе остался прозрачный, как дым, силуэт человека, сотканный из тончайших струек золотого тумана. Прямо на глазах Гана остатки Хиксона испарились. Тонкие золотые лучи пронизали стены рубки и умчались в пустоту к большому золотому облаку…

Гарри Хиксон бесследно исчез.

— Карла, — в отчаянии прошептал Ган.

Но и она покидала рубку. Лицо и волосы замерцали, теряя материальность.

— Прощай, Бойс, — прошептала она без улыбки. — До встречи…

Рядом стояла сестра Дельта. Тень капюшона прикрывала ее лицо. Она протягивала ему связь-куб.

Бойс Ган глубоко вздохнул, крепко зажмурился и снова открыл глаза.

— Прощай, Карла, — сказал он, когда от девушки почти ничего не осталось. Он взял связь-куб в руки. — Прощай, Джули. — Осторожно, без колебаний он ввел электроды в отверстия контактора.

Сообщность была вечным экстазом, Ган ждал его наступления, и, казалось, вся Вселенная замерла, затаив дыхание.

Но экстаз не наступал.

Он взглянул в глаза Дельты, но не нашел в них ответа. Что произошло? Почему задерживается сообщность.

Он вспомнил, что говорила ему Дельта. Невообразимый импульс наслаждения был лишь бледным подобием великого единения мыслей и чувств, которое получали более опытные служители.

Ган как следует сформулировал про себя вопрос и задал его на чистейшем механо:

— Где ты? Почему не отвечаешь?

Внезапно в мозгу возник звук-ответ: «Жди».

Ждать? Чего?

Ган чувствовал, что лихорадка становится сильнее, беспомощно посмотрел на сестру Дельту. Не говоря ни слова, она коснулась его руки, указала на кресло астронавигатора. Он рухнул на сиденье, ожидая великого Чего-то, что должно было с ним заговорить и ответить на все вопросы.

Пока он ждал, фузориты в его теле стремительно размножались, насыщали его кровь клетками-симбиотами, которые неизбежно должны были поглотить его, как до этого поглотили Хиксона, полковника Зафара и Карлу Снег. Они заменят его органы и кости скелета скоплениями пылинок-фузоритов.

Этого ли он ждал? Превращения в колонию фузоритов? Он взглянул внутрь собственного тела, увидел крохотные искорки, увидел, как быстро множится их число…

СТОП! ЧТО ОН ДЕЛАЕТ? Он только что видел собственное тело изнутри! Изнутри!

Он позволил себе расслабиться и проверить одну интересную мысль.

И тут же понял, что видит себя — но со стороны. Он смотрел на рубку управления откуда-то издалека, с одного из разноцветных планетоидов Вихря… Он видел «Сообщность» во всей ее впечатляющей мощи, мог заглянуть в рубку огневого контроля, где безумный генерал заливался смехом, выпуская иллюзорные разряды по несуществующим врагам. Он мог заглянуть еще дальше. Перед ним распростерлась вся Солнечная Система…

Он увидел маленького пиропода, тот стрелой мчался к рифу, где родился. Увидел сам риф и пещеру, где жил с Гарри Хиксоном.

Он увидел скромную часовню на одинокой скале, где кислород давал темно-синий фузоритный мох и где два десятка человек собрались на очередное служение, преклонили колени перед сверкающим голубым Денебом.

Он видел миры Плана, охваченные паникой. Планирующая Машина отдавала приказы один безумнее другого, подкрепляла их разрядами энергии в пустоту, наугад.

Он видел пустую станцию на Меркурии и понял, что их светило тоже обладает собственной жизнью, и оно поглотило три частицы фузоритной материи, которые осмелились подойти слишком близко.

Он увидел другие звезды и газовые облака, увидел, как струями фонтанов во Вселенную вливается новая материя. Он устремился в вечность, а потом — к золотым атомам собственного сердца.

После этого молчаливое и огромное Нечто произнесло его имя. Звезда заговорила с Машиной. Машина ответила Звезде. И Бойс Ган, обычный человек, созданный по генокоду углеродной жизни, трансформированный фузоритами в новое существо, носящее печать родства со звездами, стал посредником в этой беседе, вызывающей благоговейный ужас. Она длилась бесконечно, хотя в системе планет данного солнца заняла всего несколько минут.

Она длилась, даже когда в посредничестве Гана больше не было необходимости и он был освобожден, даже тогда она продолжалась.

А потом она закончилась — навсегда.

Бойс Ган открыл глаза. Рядом стояла Дельта Четыре и спокойно смотрела на него.

Он легко вскочил, зевнул, потянулся, вытащил кабель из контактора, аккуратно обмотал вокруг связь-куба и… отшвырнул в сторону.

Куб плавно полетел через рубку — псевдополе на корабле было слабое, — но, ударившись о стену, развалился.

Сестра Дельта вскрикнула.

Ган тронул ее руку.

— Не бойся, Джули. Он больше тебе не нужен.

Она гордо смотрела на него.

— Я служу Машине! Меня зовут Дельта Четыре! Я…

Он покачал головой.

— Ты никогда больше не будешь Дельтой Четыре.

Капюшон упал на плечи, и она этого не заметила.

Открылись коротко подстриженные волосы, диск контактора. Она тронула пластинку дрожащими пальцами.

— Я… не понимаю! Я не чувствую присутствия Машины!

Ган кивнул.

— Ее больше нет и никогда не будет. — Он тронул собственный контактор. — Когда вернемся на Землю, снимем эти железки, вытащим из мозга электроды. Они больше не понадобятся ни нам, ни кому-либо еще. Никогда. — А потом, — сказал он, обняв ее одной рукой, пока Дельта в мучительных судорогах превращалась обратно в Джули, стонала и всхлипывала, — потом мы начнем сначала, с места, где остановились. Ты, я и все человечество.

Он оставил ее одну, перешел к старинному пульту связи и начал настраивать передатчик, чтобы подать сигнал бедствия с мертвой «Сообщности».