В тот самый день, час, секунду, когда наступило весеннее равноденствие, ближайшие к Солнечной Системе звезды погасли.

Целая дюжина мигнула одновременно. Блистающий Сириус и его сверхплотный спутник-карлик. Ярко-желтые близнецы Альфы Центавра. Тусклая красная точечка Проксимы… далекие огни Эты Эридана и 70-А Змееносца… и само ослепительное Солнце.

Могучие космические моторы объявили перерыв. Синтез более крупных ядер из мелких, трансформация избытка массы в энергию, просачивание энергии сквозь толщи бушующего газа, излучение энергии в пространстве — все это прекратилось.

На берегах земных океанов, в кратерах Луны, в песчаных пустынях Марса, на спутниках Сатурна и за Космической Завесой, в самих рифах — миллиардоголовое человечество содрогнулось и познало страх. Через Галактику пронесся фотонный шепот, стремительно, как свет:

— ДИТЯ ЗВЕЗД!

Так это началось.

Звезды погасли всего на несколько секунд, и сначала это заметили на рифах. Потом медлительный Плутон поймал мигание 70-А Змееносца. Тем временем Нептун, без спешки ползущий по своей погруженной во мрак орбите на противоположной стороне Системы, заметил ослабление накала Сириуса. На Землю, где дряхлый Планирующий ухмылялся в золотом кресле, сигналы прибыли одновременно. Обрюзгшее лицо старика помрачнело, когда астрономы доложили о случившемся. Планирующий взорвался гневом.

Первые доклады пришли из подземной обсерватории в зоне терминатора на Меркурии, где на дне кратера медленно разошлись бетонные плиты и открылся ствол шахты.

Из шахты медленно выдвинулся серебряный купол. Из-под громадины-полусферы на близкое Солнце целились десятки оптических и радиотелескопов, пирометров, телекамер. На куполе сверкали бронзовые литеры: «МОГУЩЕСТВЕННЕЙШИЙ НАГРАЖДАЕТ ВЕРНЕЙШИХ».

Внутри бронированной, термоизолированной, с прохладным кондиционированным воздухом обсерватории три астронома не отрывали глаз от панелей с сотней индикаторов и циферблатов. Они ждали.

Потому что получили предупреждение.

Старший офицер вахты оторвал глаза от хронометра и проворчал:

— Пять минут!

Двое остальных молча наблюдали за приборами. Седой капитан Технокорпуса видел товарищей в бледном свете экрана, который заглушал отсветы шкал и индикаторов. На экране плыло изображение Солнца, золотого, распухшего, с толстыми щупальцами сверхраскаленного газа. Солнце низко повисло над изрезанной вершинами гор линией горизонте.

— Ну же, — проворчал капитан себе под нос. — Давай, мы готовы.

Самым младшим на вахте был молоденький тех-кадет, честолюбивый юноша, уже познавший суровую действительность службы и карьеры в рядах Технокорпуса. Он осмелился возразить:

— Готовы к чему? По-моему, это просто блеф.

Старший повел в его сторону желтоватым глазом, но промолчал.

— Разве? — проворчал третий астроном. Это был Невысокий, немного полноватый тех-лейтенант. Его недавно повысили в звании, а потому он смотрел на мир оптимистически. — Значит, задание Машины — тоже блеф?

— Погоди, я не имел в виду…

— Понятно. Но ты забыл — Машина следит за всем Планом. Мы выполняем частные задания. Если Машина заинтересовалась этим так называемым Звездным Дитя, значит, это для чего-то нужно.

Тех-кадет показал на огромный шар Солнца и сердито воскликнул:

— Взгляни! Кто может погасить вот это?

Лейтенант пожал плечами, а старший офицер напомнил:

— Осталось четыре минуты.

Дисциплинированность кадета несколько упала за время вахты. Сердито нахмурившись, он посмотрел на шкалы телеметрических пирометров.

— Температура стоит как вкопанная! Мы здесь три недели и ничего не заметили.

— И на три года останемся, если Машина прикажет, — пророкотал капитан. — Машина не ошибается. Ее построили, чтобы управлять Планом, она не может совершать оплошностей, как мы, люди.

— Да, сэр. Но ведь совсем ничего! — воскликнул кадет. — Никаких звездных детей! Никаких крупных пятен!

— Учись терпению, — посоветовал толстячок лейтенант. — Или послужишь Плану напрямую — в орган-банке запчасти всегда в цене!

Осталось три минуты.

Кадет умолк. Все трое пристегнулись к креслам, не спуская глаз с изображения Солнца. В красной струящейся вуали, испещренное оспинами мелких пятен Солнце нависло над черным горизонтом, словно глаз Бога. В кабине было тихо, только пощелкивали и попискивали приборы.

— А я его видел простой звездой, — словно самому себе сказал вдруг лейтенант. — Не ярче других, даже не ярче Веги.

— Вы были в рифах? — ахнул юнец.

— Две минуты, — ворчливо напомнил капитан. Он многозначительно посмотрел на лейтенанта.

Лейтенант кивнул.

— Мы искали одного человека… парня мой сестры. Или жениха. Его звали Бойс Ган. А он искал Дитя Звезд. Ни первого, ни второго мы не нашли.

— Никогда не видел рифов, — с завистью пробормотал кадет.

— Красиво там… Шипастые кремниевые растения светятся сами собой. Они как драгоценные камни, и такие острые, того и гляди, проткнут скафандр. Еще там есть растение с наростами из чистого серебра — по форме похоже на человеческий мозг. Попадаются платиновые и золотые черенки, а штуки вроде цветов — они из чистого алмаза.

Кадет громко вздохнул. Седой капитан обернулся, его недавнее презрение исчезло, уступив место тоске и безотчетному страху.

— Займитесь делом, кадет! — приказал он. — Рифы — опасная тема!

— Да, сэр, — посерьезнел лейтенант и кивнул. — Там опасно. Я видел там монстра величиной с лошадь и туловищем скорпиона…

— Заткнись, идиот! Рифы опасны для Плана Человека! План чуть не погиб однажды из-за них. И если Дитя Звезд добьется своего…

Он не договорил, лишь добавил:

— Одна минута!

Лейтенант покраснел от обиды.

— Прошу прощения, сэр, но я и в мыслях не имел заводить антиплановый разговор. Орды варваров, которые кочуют за Космическим Заслоном, не стоят упоминания. Пусть даже они и верят, что Дитя Звезд — сверхчеловек…

— За приборами следи.

И капитан подал личный пример, уставясь на экран, окруженный рядами циферблатов и указателей. Он почему-то вспомнил светловолосую девушку-общительницу, которая прошептала ему два слова: «Дитя Звезд». Что с ней было потом? Попала в орган-банк?

Времени на воспоминания не было. До срока оставалось тридцать секунд!

Несмотря на холодильные установки и надежную изоляцию купола, в кабине стало жарко. По вискам у капитана поползли капли пота.

— Двадцать секунд!

Взгляд капитана прикипел к черной стрелке хронометра, которая догоняла красную, неподвижную. Когда они наложатся одна на другую, наступит момент весеннего Равноденствия. И угроза Звездного Дитя окажется пустым блефом или… не блефом.

— Десять секунд!

Скрытые в полу лампы погасли. Теперь только свет индикаторов соперничал с фосфорическим сиянием экрана.

— Пять!.. Четыре!.. Три!

Двадцать катушек с лентой закрутились. Люди дышали тяжело, будто в помещении не хватало воздуха.

— Две!.. Одна!..

— НОЛЬ!

Капитан сглотнул, протер глаза.

Солнце на экране гасло. Были убраны фильтры, но оно все равно гасло. Последняя вспышка — и темнота.

Солнце исчезло, словно его смахнули с экрана. Капитан услышал чей-то громкий вздох, потом крик.

— Дитя Звезд! Это он!

— Мы ослепли! — зарыдал второй.

Так это началось.

Как круги от брошенного в пруд камня, волны тьмы разошлись во все стороны. Три минуты спустя после наступления весеннего равноденствия волна достигла купола обсерватории на Меркурии.

Менее чем за три минуты после этого волна поразила наблюдателей на орбитальных станциях над раскаленной, вечно укутанной в облака Венерой. Их охватил ужас, но они не были ослеплены последней вспышкой Солнца, как люди на Меркурии, они продолжали видеть приборы.

За восемь минут волна тьмы омыла Землю. На солнечной стороне планеты вдруг наступила кромешная тьма. Ошеломленные люди замирали на месте, пока несколько секунд спустя не включались городские огни. Ужас охватил тех, кто не знал о предупреждении. На ночной стороне Земли и на Луне многие из астрономов вдруг побледнели, увидев, как гаснут знакомые звезды. Кое-кто из них слышал о предупреждении и о Требовании Освобождения. Остальные просто увидели, как исчезают с неба яркие точки, как изменился привычный звездный узор.

Потом они вновь вспыхнули, и только Солнце в течение получаса оставалось погасшим.

Тем временем началась паника.

Новость застала Планирующего в роскошном золотом кресле, и Планирующий сразу лишился приятного расположения духа, его толстое обрюзгшее лицо побелело от страха.

О том, что происходило, человек по имени Бойс Ган узнал косвенным образом. Он услышал, как охранники его камеры в недрах Машины начали перешептываться:

— Дитя Звезд…

Перед бусинками-сонарами на консоли Машины сидела девушка с отрешенным взглядом. Новость донеслась до нее на языке, изобретенном не человеком и понять который могли немногие. Имя девушки было Дельта Четыре, и она не испытывала страха. Ей было все равно…

А потом волна темноты унеслась дальше, в бесконечное пространство. Через двенадцать минут она накрыла Марс. Был отложен грандиозный проект извлечения кислорода и воды из мертвой коры планеты. Заместитель Планирующего на Марсе, своими глазами читавший Требование Освобождения, выхватил у охранника лазерный пистолет и застрелился.

Через четверть часа тень достигла астероидов. При этом большая часть населения осталась равнодушной. Они просто не знали, что происходит. Одни работали глубоко под землей, добывая драгоценные металлы. Другие были до предела отуплены тяжкой борьбой за существование и поэтому ничего уже не боялись.

Волна умчалась к станциям Плана на спутниках Юпитера, погасила кольца Сатурна, поглотила спутники Урана и Нептуна, захлестнула командный комплекс Космического Заслона на далеком Плутоне. Там ее заметили случайно, посмотрев в сторону Солнца. Никто не испугался.

Волна накрыла и сам Космический Заслон — сеть боевых станций, лазерные излучатели и патрульные корабли, которые бдительно несли вахту, готовые защитить План Человека от пришельцев с рифов или врагов вроде Дитя Звезд.

Волна страха заставила команды тысячи медленно вращающихся космических крепостей послать аварийные Вызовы патрульным кораблям, где завыло десять тысяч сирен. Замигали лазеры связи, передавая страшную информацию, сея панику и ужас.

Через сутки за орбитой Плутона волна достигла границ Солнечной Системы, снеголедяных планет из твердого метана и аммиака. До Солнца было слишком далеко, и его гравитационные руки не смогли слепить из этих снежков настоящие планеты.

И наконец, когда позади остались последние форпосты Плана, волна начала заливать рифы Космоса.

Для рифов, для этих живых астероидов, которые за века работы вырастили микроскопические вакуумные организмы — фузориты, поглощавшие рассеянный межзвездный водород, волна темноты ничего ужасного не представляла. Еще одно событие в жизни, полной опасностей и чудес.

Одинокий старатель с досадой бросил взгляд туда, где только что было Солнце, порылся в рюкзаке, отыскал светящийся кристалл фузоритного алмаза и снова принялся бурить породу.

На другом рифе проповедник из Церкви Звезды бросил взгляд на часы, потом посмотрел на небо. Он не испугался, когда погасло Солнце, потому что ждал этого.

Он встал лицом к синему сверкающему Денебу, опустился на колени, прошептал слова благодарности и мольбы. Потом занялся работой — заканчивать новый космосапог. По профессии он был мастером по обуви.

Волна темноты прокатилась над городом решительных, закаленных и свободных людей — беглецов с планет Плана Человека. Это было крупное скопление рифов, где строилась великая космическая армада из фузоритной стали.

Девушка по имени Карла Снег смотрела на гаснущее Солнце, и слезы блестели у нее в глазах.

На другой живой скале пастух бдительно стерег самку пространственника, которая только что принесла детенышей. Роженице угрожало нападение кровожадного пиропода. Спрятавшись за выступом органического железа, бросая время от времени заботливый взгляд на разрешившегося от бремени пространственника, пастух высматривал среди звезд бронированных убийц, отпугивая их вспышками лазерного пистолета. Он и не заметил, как погасло Солнце.

Вот так это началось для всех мужчин, женщин и детей.

Тридцать девять минут спустя Солнце снова излило животворный поток света и тепла на уже изменившийся мир.

Атомные моторы Солнца заработали на полных оборотах. Через углеродный цикл водород синтезировался в гелий, энергия просачивалась к поверхности, устремлялась в пространство.

Три минуты спустя световая волна ударила в купол на Меркурии. Тысячи автоматических приборов и камер зафиксировали это. Всхлипывая от радости, ослепленные астрономы просигналили лазером на Землю: «Солнце ожило!»

Но солнечный свет достиг Земли раньше сообщения.

Первые лучи коснулись места, где в золотом кресле восседал Планирующий. На его плече устроился серый металлический сокол. Сокол бросал по сторонам сердитые взгляды, глаза у него светились красным огнем, стальные крылья позвякивали. Планирующий развернул пергаментный свиток и прочитал заголовок: «Требование Освобождения».

Пергамент доставил один из личных охранников. Он обнаружил свиток у дверей. В документе говорилось:

«Дитя Звезд требует освободить всех его последователей, которых удерживают на службе Плану с помощью воротников безопасности.

Звездное Дитя требует, чтобы все его последователи, отправленные в орган-банки, были приведены в естественный вид и освобождены.

Дитя Звезд требует, чтобы так называемая Космическая Завеса была демонтирована и был разрешен свободный доступ к рифам Космоса, а с рифов Космоса — к планетам Системы.

План Человека мнит себя неуязвимым, и потому Дитя Звезд подготовил предупреждающую демонстрацию своих возможностей. Точно в момент весеннего равноденствия на Земле Солнце будет погашено. Двенадцать ближайших звезд мигнут.

Если Планирующий не выполнит перечисленные требования, после демонстрации будут приняты дальнейшие меры. План Человека будет уничтожен».

— Антиплановый бред! — застонал Планирующий. — Наглость! Предательство!

Рослый полковник Технокорпуса нерешительно сказал:

— Сэр, необходимо принять меры…

— Меры… — проворчал Планирующий, а стальной сокол со звоном ударил крылом о крыло. — Что говорит Машина?

— Нет данных, сэр, — ответила девушка с безразлично-безмятежным лицом. На ней был халат с капюшоном, голос ее звучал, как далекая музыка.

— Нет данных? Так найдите! Выясните, кто такой Дитя Звезд! Объясните, как ему удалось сотворить такое… и как помешать ему в следующий раз!

Тех-полковник кашлянул.

— Сэр, уже несколько лет поступают донесения о так называемой Церкви Звезды. Это новая религия возникла, по всей видимости, в рифах…

— Опять рифы! Нужно было уничтожить их двадцать лет назад!

— Совершенно верно, сэр. Но этого не сделали. Колонисты, то есть, прошу прощения, бродяги-варвары, живущие среди рифов, выдумали новую религию. Они поклоняются звезде Денеб, кажется, она же Альфа Лебедя — верхняя звезда Северного Креста. Воображают, будто на ее планетах находится Рай. Жаждут туда переселиться, часть из них, по крайней мере, хотя для современного космолета, который развивает скорость на одну сотую световой, принимая во внимание расстояние в четыреста световых лет, перелет займет не менее сорока тысяч…

— Ближе к делу! — раздраженно перебил его Планирующий. — Что он собой представляет, этот Дитя Звезд?

— Э-э, видите ли, сэр, несколько лет назад мы послали туда особого… гм… уполномоченного для расследования этого дела. Его имя Бойс Ган, сэр, и…

— Приведите его ко мне! Он ведь на Земле?

— Да, сэр. Но… он вернулся очень странным способом. Фактически… — полковник пребывал в замешательстве, — должен признаться, сэр, мы не знаем точно, каким образом он вернулся.

— Болван! — рявкнул Планирующий. — Доставить его ко мне! Мало ли чего вы не знаете? Доставить ко мне Бойса Гана!

И это тоже было началом, хотя для Бойса Гана все началось много месяцев назад. В то время он был шпионом.