Писатель, проректор Московского государственного университета технологий и управления Дмитрий Володихин:

«Я не верю, что Мурз ушёл из жизни сам».

Поэт Олег Демидов, курирующий Литературную мастерскую Захара Прилепина:

«Человека довели до самоубийства Юлия Витязева и Армен Гаспарян, беспардонные пропагандоны, привыкшие облаивать всех и вся и поливать грязью — со смаком, чтобы чавкало и воняло».

Блогер Роман Донецкий:

«Не буду говорить что всегда был согласен с покойным. Это не так. Не всегда. С самого начала не всегда. И с его последним решением не согласен. Как и текстами. Но я скажу одно — те кто не там, и там не был, не поймут. Как это видеть — не картинку, рисованную и лакированную, а реальность. Причём не всю, не с эмпирей, а с земли. Как это хоронить своих. Как это хронический недосып. И безнадёга. Девять лет войны. Железо и то сыпется, люди держатся. Но и этому есть предел. Он писал и говорил искренне. То, что видел и ощущал. И воевал искренне. Все, кто о „каптёре“ писали, вы туда отправьтесь. Каптёрами. Имея все возможности жить в Москве. Сыто и беззаботно. И помните — он участник. Войны. И я не о законе. О морали. Солдат всегда свят. Не интернет-балабол, солдат. Военнослужащий. Потому что служит. Родине».

Публицист, сооснователь (вместе с Антоном Красовским) медиа «Консерватор» Егор Холмогоров:

«Андрей Морозов, Мурз, был реально одним из немногих моих друзей. ‹…› Мурз был ярким примером того, что инфантильно-романтичный взгляд на мир может стать вполне работающей большой жизненной стратегией. Познакомились мы с того, что в 2003 играли по переписке в Панцер дженерал и он мне нашёл и дал почитать книгу Горшкова „Морская мощь государства“. Его экземпляр до сих пор где-то на полках. Потом был его политический активизм прямого действия — разбитая доска Паннвицу, закиданные Латынина и Минкин, обстрелянный офис ЕР. И тюрьма, из которой он вышел заматеревшим. Потом Украина. Он рассказал мне, что в работе тамошних русских организаций используют распечатки моих текстов и я выпустил первую книгу об Украине, а потом всё больше занимался вопросом. Так что Мурз был, можно сказать крёстным отцом крёстного отца русской весны. Потом Донбасс, начавшийся с попадания в плен к подоночным казакам, которые его пытали. После этого он не развернулся, а отправился воевать. И самое удивительное — Мурз нашёл себя на войне. Почти 10 лет налаживания связи, дронов. Его очень ценили в этом качестве. Московский книжный мальчик стал настоящим солдатом. Одновременно в качестве блогера он доставлял массу неудобств — писал неудобную генералам правду, иногда, видимо, преувеличивал. В его мире грань между реальностью и фентези была очень тонкой. Ты никогда не мог понять, где заканчивается сводка и начинается Камша. Но одно было точно — это был стопроцентно русский человек, „русский мальчик“ Достоевского. Верный России и русским во всём и до конца. И ещё он был очень добрый. Один из самых незлобивых людей, которых я знал в жизни. И ко мне тоже очень добрый — пока он был, я точно знал, что есть минимум один человек на свете, который ко мне относится реально хорошо. Несмотря на всю его левизну, мы никогда не поругались насчёт большевиков. И это совершенно удивительно».

Журналист, автор ТГ-канала «Комиссар исчезает» Дмитрий Ольшанский:

«Каким человеком был Морозов-Мурз — об этом говорит хотя бы знаменитая его история 2014 года, которую многие знают, но для тех, кто почему-либо не,— я расскажу. В те непростые месяцы, когда наши чиновники вели „переговоры с партнёрами“, упорно считая Донбасс Украиной,— Мурз поехал воевать за русских. Сам. Перешёл границу, попал в один из луганских городов, где тогда заправляли криминально-анархические деятели, вольное казачество, скажем так. Он сообщил им, что, мол, приехал добровольцем, хочет попасть в Славянск и т. п. В ответ они подняли его буквально на дыбу. Начали бить, пытать, требовать признаться, что он украинский шпион. В конце концов, в бессознательном состоянии и чуть ли не в мешке подбросили его к украинцам, а те, в свою очередь, нашим пограничникам (конфликт только начинался и такое иногда происходило). Переломанный, он долго лечился. А через несколько месяцев опять поехал воевать на Донбасс. И на этот раз уже попал туда, куда надо, участвовал в Дебальцевском сражении, стал связистом и почти десять лет, с некоторыми перерывами, провёл на фронте. Вот такой человек. Конечно, кому-то он казался слишком радикальным, а его публицистическая активность — чрезмерно апокалиптической. Ну, знаете, не всё так плохо, а если плохо, то зачем так кричать — эта логика известна. Но только вот что: он, со всеми своими неправильностями и неудобствами, был человек героический, а вот эти, всегда отменно здравые, всегда со всех сторон нормальные — они как-то не очень. Он был коммунист, но такой, о каких писала советская пропаганда. Как выясняется, она не всегда врала, были такие люди. Их всех убили в 1937 году. Так и его, конечно, погубила и „самоубила“ так называемая „система“. Слишком хорошим и слишком нервным он был для этой жизни насекомых. ‹…› В России нет государства американского типа, где национальный успех есть сумма индивидуальных амбиций и стремлений. В России есть сорокинский „ломтевоз“, который едет вперёд, используя в качестве топлива жизни тех, кто работает на это его движение. И вот он забрал Мурза».

Член Общественной палаты Москвы, генеральный директор Центра политического анализа Павел Данилин:

«Вроде бы самоубийством покончил жизнь Андрей Морозов — Мурз, Кенигтигер. Человек из моей прошлой жизни, когда-то (в 2006 году) работавший на меня в проекте АНТИНАТО вместе с Алексеем Байковым (Шмуклером), Павлом Балашовым и Тимофеем Шевяковым. Наши пути довольно быстро разошлись. ‹…› Мне говорили, что „он пишет правду с фронта“. Я в ответ смеялся: за все эти годы Морозов, когда упоминал меня и писал обо мне, не сказал ни единого слова правды. Вот и в последний раз, когда он написал про меня 19 февраля, это была ложь. Ложь на 99 %, в которой правдой было лишь то, что я был задержан на митинге за свободу Аракчеева. Так вот, если этот человек ни разу не сказал обо мне правды, почему я должен верить в то, что он пишет с фронта. „Он отдал за это жизнь“,— это совершенно не аргумент. Истерический стиль жизни Морозова и слабая психическая адаптивность — вот что было характерно для покойного. Что же до его текстов с фронта, то я, если честно, давно недоумевал, почему он пишет их именно с фронта, а не из тюрьмы. ‹…› В ситуации с Морозовым меня больше всего поражало то, что вот он вроде бы в нашей форме, а словами и строчками — за врага. Продвигает нарративы киевского режима. ‹…› Ну правда, откуда Морозову знать, сколько погибло наших солдат при освобождении Авдеевки? Ему лично носили списки погибших? Да нет, не носили. Одна бабка сказала, и этот удивительный товарищ решил похайповать на трупах. Ну, молодец, похайповал. У некоторых людей надо отбирать клавиатуру и другие гаджеты. Ради их собственного блага».

Экс-координатор Общероссийского общественного движения «Народный Собор» Сергей Пахмутов:

«Сложной судьбы был человек. В его истории — и искренняя борьба против реабилитации нацизма, и заключение за некую акцию против некоей политической партии, и участие в Русской Весне, в боях против ВСУ ещё в 2014—15 гг. При этом был искренним и свято верящим в то, что он делал».

ТГ‑канал «Два майора»:

«Нихрена не получается у нас умело задействовать все ресурсы страны для достижения общих целей. Ни человеческие, ни другие. Неумение вовлечь его и разделяющих его взгляды людей в общий поток, настроить на единственное, что сейчас важно — Победу, и привело к трагедии. Надеемся, что в том, что смерть русского военного — трагедия, разногласий не будет. У нас огромная и великая страна. В ней живут разные люди, многие из которых трудятся на общее благо, на разгром врага. Пренебрежительное отношение „ну что он там, на радейки собирал? И чо?“ легко продолжить до оскорбительного к абстрактной бабушке с носками или школьнице с письмом на фронт. Враг очень рад его смерти. Кто будет радоваться вместе с ним (даже по своей тупости), только нацистам радости доставит».

Политолог, волонтёр Алексей Живов:

«Сделал всё, что мог, и ушёл на своих условиях. Прощай, Мурз. Часто был не согласен с ним в оценках, но всегда уважал за позицию, силу духа и интеллект. Тягостное впечатление».

«Рыбарь»:

«Стало известно, что автор канала „Нам пишут из Янины“ Андрей Морозов с позывным „Мурз“ покончил с собой. Мурз запомнился как человек, который, зачастую в максимально негативном для ВС РФ ключе, поднимал острые проблемы, часть из которых действительно стоило выносить на всеобщее обозрение. Да, он лил воду на мельницу противника. Но как бы там ни было, искренне веря, что делает это для общего блага. И война, часто сопряжённая не только с бытовыми тяготами и понятным риском для жизни, но и с постоянным давлением изнутри, ни для кого не проходит бесследно. Некоторые страдают от этого давления сильнее других, особенно когда вольно и невольно, в силу характера, его привлекают. И не всегда рядом оказываются товарищи, которые помогут этот этап преодолеть. Так или иначе, многие запомнят заслуги „Мурза“, в том числе в обеспечении подразделений ВС РФ гуманитаркой в самое первое время, когда она была нужнее всего. Мир праху.

P. S. Досадно и то, что этот инцидент произошёл на фоне текущих политических событий и служит достаточно громким инфоповодом для противника в условиях утраты Авдеевки, чем и будут пользоваться недруги России и враждебные сетки телеграм-каналов».

Журналистка, волонтёр Евдокия Шереметьева (она же «Маленькая Хиросима»):

«Я по-прежнему считаю, что не стоило ему писать многое из того, что было опубликовано. Со многим вообще не согласна. Но он не умел по-другому и не смог бы себе простить молчание. ‹…› „Он жил без кожи“ — так сказала подруга про него».

Координатор добровольческого движения «Интербригады» Юрий Староверов:

«Его уход был его взвешенным и продуманным решением, судя по тому, как обстоятельно он подошёл к завершению своих дел. Вряд ли кто-то или что-то мог бы ему помешать застрелиться. ‹…› Видимо, он понял, что его дальнейшая деятельность в сложившихся рамках стала невозможной и рассчитал максимальную эффективность от своего ухода, сделал это громким, чтобы общество заметило проблему и начало её решать».

Ополченец, волонтёр Александр Жучковский:

«Сейчас будут много писать (уже пишут), что Мурза „убрали“. И будут обвинять тех, кто в это не верит, в „покрывательстве убийц“ (властей, естественно). Так могут думать только те, кто Мурза не знал, или знал плохо. ‹…› Понятно, что он покончил с собой потому, что был склонен к депрессии и потому, что работал (служил) на износ. Он сломался, надорвался. Такова печальная реальность жизни и смерти Андрея. Он был аскетом, подвижником. Но его тело и разум не выдержали ноши, которую он на себя взвалил».

Писатель, публицист Дмитрий Лекух:

«Самоубийство не освобождает от греха, а, наоборот, делает его неискупаемым. ‹…› Тут даже не скажешь „Бог простит“,— ибо Он не простит, как бы кто по несчастному не убивался. ‹…› Пожалеть — могу, даже помолиться, наверное, могу, хотя знаю, что бесполезно. Но — вдруг».