К тому времени, когда мы туда приезжаем, в бургерной уже не протолкнуться. Двадцать минут ожидания – и для нашей компании из восьми человек все-таки находится столик. А еще через десять минут являются сегодняшние триумфаторы – Джейк и Слизень, оба чистые и довольные. Слоана позаботилась о том, чтобы стул рядом со мной остался пустым, и Джейк плюхается на него.

Я не сомневаюсь, что она специально это подстроила.

– Как впечатления от первого футбольного матча? Совсем ужасные или не очень? – спрашивает он.

– Знаешь, я совершенно не понимала, что вокруг происходит, но было весело.

– Я так и знал. – Он отпивает из моего стакана с молочным коктейлем. – Ты удачно выбрала время. На праздничной неделе матчи всегда улетные.

Я улыбаюсь ему, но потом вспоминаю, что нужно рассказать про бал, и улыбки как не бывало. Сказать сейчас, испортить всю радости от победы – это как-то подло. С другой стороны, что изменится, если я подожду до конца вечера? Зато если сказать сейчас, то в кругу друзей Джейку будет легче принять эту новость. Варианта лучше у меня все равно нет.

Я вздыхаю и стараюсь подавить обиду на папу за то, что поставил меня в такое положение.

– Кстати, насчет праздников…

– Что-то не нравится мне твой тон. – Он улыбается, как будто в шутку, и спрашивает: – Ты не пойдешь со мной на бал?

Я молча смотрю на него.

– М-м-м… – Его улыбка увядает, и он проводит рукой по мокрым волосам. – Ну ладно.

– Джейк, мне очень жаль. Просто мне представилась возможность, которую нельзя упускать. Недавно позвонил папа и сказал, что назначил мне встречу с представителем приемной комиссии из Колумбийского университета.

– В субботу вечером? – недоверчиво спрашивает Джейк.

– Я не могу встретиться с ним на неделе, потому что сейчас живу здесь, и он сам сказал, что готов увидеться со мной в субботу. Честное слово, я не выбирала время. Я ничего не могла сама назначить.

Джейк упирается взглядом в стол.

– Ладно.

Блин. Я предательница.

– Прости, – говорю я. – Пожалуйста.

– Все нормально. – Он пожимает плечами. – Я все понял.

Хлоя, которая не слышала ни слова из нашего разговора, вслух вспоминает, как Джейк сегодня забил три гола, и он поворачивается к ней. Наверное потому, что так ему не придется говорить со мной. Я провожу пальцем по запотевшему стакану с холодной водой; настроение у меня скатилось далеко в минус.

Я чувствую, что кто-то на меня смотрит, и, подняв голову, натыкаюсь на взгляд Купера. Вид у него злющий.

Я вскидываю бровь в немом вопросе. Поджав губы, он качает головой и отворачивается.

Что еще я могла натворить? Купер что, слышал мой разговор с Джейком? Он злится на меня за то, что я не пойду на бал?

Нам приносят еду, отовсюду слышится смех и непринужденные разговоры, и я стараюсь не думать о том, что Купер мог в очередной раз на меня обидеться. В течение следующего часа Джейк развлекает нас, как только может, отпускает шуточки и успевает выпить залпом три молочных коктейля. Но я подозреваю, что все это веселье напускное, и чувство вины точит меня изнутри.

Народ со стадиона продолжает валить в кафе, вокруг становится все шумнее, и всем весело. Слизень приглашает на бал девушку из младших классов, с которой встретился у музыкального автомата. Приходит Ашер и садится между Слоаной и Прити, а когда начинает играть песня Майли Сайрус, он забирается на стул и поет. Вскоре все уже смеются и подпевают. Все, кроме меня. Потому что я по-прежнему не могу отделаться от неприятных мыслей. Я знаю, насколько важна для меня грядущая встреча, но это нисколько не уменьшает моей вины перед Джейком.

Извинившись, я проталкиваюсь сквозь толпу к туалету, потому что мне необходимо побыть одной, где-нибудь в таком месте, где не нужно будет через силу улыбаться и делать вид, что не переживаешь из-за неловкой ситуации с другом.

Я запираюсь в кабинке, выдыхаю и прислоняюсь к стене – по крайней мере, сейчас я могу расслабиться. Телефон жужжит, я вытаскиваю его из кармана и вижу уведомление: Ферн выложила новый пост из какого-то нового ресторанчика в китайском квартале. Меня вдруг охватывает тоска по нашим четверговым ужинам, и слезы наворачиваются на глаза. Я жму сердечко под фото и невольно отмечаю, что до меня пост успели лайкнуть более восьми тысяч человек. Почему-то от этого мне кажется, что мы с Ферн еще сильнее отдалились друг от друга.

Мне страшно, что наша дружба не выдержит испытания расстоянием, но я стараюсь отогнать тревогу и пишу Ферн в личку, что на выходных приеду домой. Потом кладу телефон в карман, выхожу из кабинки и иду обратно к друзьям.

Но на выходе из женского туалета натыкаюсь на Купера, который направляется в мужской.

Он резко останавливается прямо передо мной, и я жду, что он что-нибудь скажет. Но Купер молчит, и я, еле заметно улыбнувшись, обхожу его, потому что он последний час делал вид, будто меня не существует, а мне и без него тошно, я не в состоянии доискиваться, что ему опять не так.

Но в тот момент, когда я прохожу мимо, Купер спрашивает:

– Как ты могла так с ним поступить?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Поступить как?

– Отказаться танцевать с ним. За день до бала. – Купер качает головой. – Ты что, не понимаешь, как это некрасиво?

– У меня не было выбора. Эта встреча…

– Выбор есть всегда. Берешь и говоришь: «У меня бал в этот вечер. Можем встретиться на следующей неделе?»

– Все не так просто.

Мой папа умер бы на месте, скажи я нечто подобное. Пропустить встречу с представителем приемной комиссии Колумбийского университета ради танцулек? Глупее не придумаешь. А что, если попытаться перенести эту встречу – равносильно тому, чтобы отказаться от собеседования?

– Да нет, именно что просто. А хуже всего то, что тебе даже не стыдно.

– Конечно, мне стыдно. Просто… Купер, это очень важно.

– А Джейк что, пустое место? – рявкает Купер. Щеки у него розовеют, и он понижает голос. – Ты ему нравишься. Ты что, не понимаешь? Он хороший парень, и он был так рад, когда ты согласилась пойти с ним на бал. Несколько дней подряд он только об этом и писал в общем чате.

– Ты не понимаешь. – У меня срывается голос, я боюсь, что если скажу что-нибудь еще, то расплачусь.

Купер качает головой.

– Это подло, Эллис.

Я не двигаюсь с места, сжимаю губы, чтобы подбородок не дрожал, и меня бесит, что Купер так смотрит на меня.

– Однако ничего удивительного, – заявляет он, проходит дальше по коридору и скрывается за дверью мужского туалета.

У меня внутри все сжимается. Мне хочется сбежать отсюда. Сделав несколько глубоких вдохов, я иду к остальным.

– Я пойду домой, – говорю я Слоане.

– Почему? Что-то случилось? – спрашивает она.

– Ничего. Я просто устала. – Я улыбаюсь ей своей лучшей фальшивой улыбкой, подражая папиной рабочей улыбке.

Джейк на полуслове обрывает разговор со Слизнем и оборачивается ко мне.

– Ты уже уходишь? Я провожу тебя.

– Нет, оставайся. Ешь. Веселись, – говорю я. Мне и без этого тошно от стыда.

– Ты уверена? – спрашивает он.

– Да. И еще раз извини за бал.

– Ничего страшного. У тебя еще будет шанс возместить мне ущерб, – говорит он и подмигивает.

Я взъерошиваю ему волосы. Я все еще стараюсь вести себя непринужденно, хотя сейчас к этому именно что приходится себя принуждать.

– Увидимся в понедельник. Желаю завтра хорошо провести время.

– Напиши мне, когда будешь дома! – кричит мне Слоана, когда я направляюсь к выходу.

Под покровом сумерек я иду по Шафрановому переулку и только здесь разрешаю себе расплакаться.

Жаль, что в резюме для института нельзя вписать пункт «умею портить отношения с друзьями».

* * *

К полудню моя дорожная сумка уже полностью собрана. Я распечатала резюме и отгладила великолепный серый брючный костюм – а еще на этот раз я отложила собственное производство Эллис и надела новую рубашку. Полночи я потратила на то, чтобы изучить потенциальные вопросы, которые может задать комиссия, и подготовить на них ответы – да, я знаю, что это еще не собеседование, но тем не менее.

Я хочу, чтобы папа мной гордился, и надеюсь, что таким образом смогу обеспечить себе место в университете.

Автобус отходит через час, поэтому я уже готова к выходу и вместе с вещами спускаюсь вниз. Но вместо Слоаны, которая собиралась отвезти меня на вокзал, в гостиной сидит мама.

– Мы можем поговорить? – спрашивает она.

Я ставлю сумку на пол.

– Ну давай…

– Я считаю, ты совершаешь ошибку, – без обиняков говорит она.

– О чем ты? – спрашиваю я. – С каких пор встреча с представителем приемной комиссии считается ошибкой?

– Встреча – нет. А вот то, что ты пропускаешь бал, – да.

– О боже, вы что все с ума посходили из-за этого бала? – Я закатываю глаза.

– Я не хочу, чтобы ты потом грустила из-за того, что не попала на него.

– Я куда сильнее буду нервничать, если упущу возможность встретиться с представителем приемной комиссии, потому что в школе в этот день дискотека, – говорю я.

– Я могу позвонить папе и попросить его перенес…

– Мама, не вздумай. Я поеду на эту встречу. Ты и так уже заставила меня приехать сюда. И я не позволю тебе лишить меня всех шансов на поступление. Просто перестань. Я еду.

Мама встает с места.

– Хорошо. Это твоя жизнь. Но я повторюсь: ты совершаешь ошибку.

– Мои ошибки, мне их и совершать. – Я хватаю сумку и иду к машине, где Слоана уже ждет меня.

– Готова? – спрашивает она.

Я сажусь в машину, и мы едем на автовокзал.

Слоана ни слова не говорит насчет того, что я пропускаю бал. И ни разу не упоминает, что я некрасиво обошлась с Джейком. Но ей и не обязательно это делать. Я и так знаю, что моя двоюродная сестра думает то же самое, что и все остальные.