Едва машины уехали, я написала Князеву, спросив, где сейчас Упоров. Получив ответ, что можно идти, рванула, не оглядываясь, держа при себе ценный трофей — бутылку с жидкостью и тубус с картой.

Только добежав до машины, позволила себе наконец глубоко вдохнуть.

Айдар открыл мне дверь и помог устроиться на переднем сиденье.

— Вот карта, — сказала я, все еще тяжело дыша. — Тося говорила правду.

Тепляков выхватил тубус и начал вертеть его в руках. Айдар аккуратно забрал бутылку с жидкостью.

— Едем в управление, — сказал он. — Отдадим находки, а заодно обсудим дальнейшие действия.

Пока ехали, я связалась с Мельниковым. На крыльце управления нас уже ждал Папазян. Все так же широко улыбаясь, он встретил нас словно дорогих гостей, только что приехавших.

— Гарик, потом, все потом, — перебила его я, не дав развернуться потоку слов.

Хорошо, он парень необидчивый и галантно открыл мне дверь.

Зайдя в кабинет, где за компьютером восседал Мельников, мы заняли свободные стулья.

— Посмотрите, — пригласил он нас к монитору, — это даже забавно.

На экране появился квадратик. Присмотревшись, я увидела зал дома Князевых: диван отодвинули в сторону, а в центре стоял большой стол, накрытый белой скатертью, вокруг него — стулья.

Но самый интересный объект — огромный портрет Князева, буквально утопающий в венках.

— У Князева получилось передавать видео? — спросила я, не отрывая взгляда от экрана.

— Да, беру свои слова обратно: в компьютерных программах он, похоже, настоящий бог, — усмехнулся Мельников.

Айдар с Алексеем переглянулись и улыбнулись, как будто похвалили сейчас не Князева, а их самих. Видимо, ощущали свою причастность к успеху.

Я смогла достать с чердака карту, Тепляков подтвердил, что это именно она.

Алексей закивал, почти торжественно.

— А вот это — жидкость из увлажнителя воздуха, — продолжила я, показывая бутылку. — Возможно, просто вода с ароматизатором, но думаю, стоит проверить.

Мельников одобрительно хмыкнул и передал склянку Папазяну.

— Кстати, что там с пеплом? Не готова еще экспертиза? — спросила я.

— Да, — коротко ответил Мельников. — Экспертиза подтвердила: в пепле обнаружен скополамин — редкий алкалоид, который можно извлечь из белены, дурмана или других растений семейства пасленовых. При нагревании его пары вызывают состояние полусна, повышенной внушаемости и кратковременную амнезию. Вполне возможно, что в жидкости мы найдем то же самое.

«Так, значит, есть еще одна улика против Упорова, но опять же косвенная. А нам нужна прямая», — закончила я про себя, но промолчала.

Мельников кивнул, будто уловил ход моих мыслей:

— Косвенные улики — хорошо, но этого недостаточно. Пока Упоров не схватится за сейф или не сделает что-то однозначно компрометирующее — у нас руки связаны.

Айдар скрестил руки на груди:

— Значит, его нужно спровоцировать.

Я мягко улыбнулась:

— Терпение, Айдар, терпение.

Остаток рабочего дня мы провели у монитора, наблюдая, как Упоров поправляет венки возле фотографии, ходит из угла в угол, словно не может найти себе места. Был в нем какой-то нервный азарт, как у хищника, чующего, что добыча вот-вот дрогнет.

Он подходил к портрету Князева, останавливался, словно оценивая, как тот будет смотреться в кадре, поправлял уголок черной ленты, отодвигал свечу, поправлял вазу с гладиолусами. Несколько раз он подходил к столу и, судя по всему, пересчитывал стулья — будто боялся, что придет кто-то лишний.

— Сильно нервничает, — заметил Тепляков. — Это не просто подготовка. Он ждет момента.

Айдар кивнул:

— Или боится, что не все под контролем. Может, чувствует, что Ирина знает больше, чем показывает.

Я всмотрелась в экран.

— Ирина сможет держать себя в руках? — спросил Мельников, не отрывая взгляд от экрана.

— Да, — коротко ответила я. — Князев ее хорошо подготовил. Для него это тоже последний шанс поставить точку.

На экране Упоров резко остановился, повернулся к двери, будто услышав шаги, и вышел из кадра.

— О, пошел, — пробормотал Папазян, сразу сделав звук громче.

Из другой комнаты донеслись тяжелые шаги, а следом — голос Упорова. В нем звенело напряжение, замаскированное под заботу.

— Ирина, зачем ты встала? — произнес он, делая паузу. — Тебе нужно отдыхать. Завтра… очень важный день. Постарайся выдержать это достойно. Ты же понимаешь, как это важно?

Ответа мы не услышали — только ее тихий голос, едва различимый, но слов разобрать было невозможно.

— Подавленная, — тихо сказала я. — Отлично. Она сыграет свою роль до конца.

— А мы свою, — сказал Мельников.

Завтра все должно будет случиться. Завтра — или все, или ничего.

Мельников отправил меня домой, Айдар с Тепляковым поехали ночевать к Папазяну.

Сам Андрей остался — просматривать детали ночной жизни в доме Князевых.

До дома я добралась быстро — удивительно, но заторов почти не было.

Таксист попался неразговорчивый — и слава богу. Говорить не хотелось. От слова «совсем».

Открыв дверь, я буквально рухнула в кресло: после сегодняшних забегов по князевскому поместью сил не осталось.

Но завтра — день серьезный, ответственный. Надо собраться. Надо выглядеть.

Сбросив костюм, поплелась в душ.

Горячей воды не оказалось. Класс.

Ну и ладно — лето, можно и холодной. Она даже взбодрила: усталость отступила, кровь разогналась.

Растерлась полотенцем, накинула халат и пошла на кухню.

Как всегда — холодильник пуст. Из съестного только лед.

Главное, кофе есть.

Поставив турку и засыпав любимый помол, пошла к шкафу — выбирать, что надеть.

Завтра похороны. Обед. Я должна быть там. И выглядеть соответствующе.

Спала я так крепко, как, наверное, спят только пожарные.

Проснулась раньше будильника — что ж, к лучшему.

Все — как обычно. Душ. Макияж. Кофе.

Одежду выбрала самую неброскую: черную шелковую блузу и обтягивающие брюки в тон.

Волосы убрала под простой черный краб. Без украшений, без эмоций.

Оставалось только купить цветы — для приличия.

Хорошо, что рядом с домом есть цветочный киоск.

Спустившись, перешла дорогу и подошла к павильону — он оказался закрыт.

Рановато. Что ж, подожду.

Присела на скамейку рядом и подставила лицо нежному утреннему солнцу.

Пахло пылью, липой и чем-то еще — возможно, предчувствием.

Да… Его Величество Случай, а может — банальная мужская беспечность перевернули жизни сразу нескольких людей.

Кому-то это станет уроком.

Кому-то — уже нет.

В памяти всплыло лицо Кирилла — улыбчивого помощника Князева.

Всегда тянулся за ним, словно хотел быть похожим.

А вышло… вот как вышло.

Послышались легкие шаги — к киоску бодрым шагом направлялась девушка лет двадцати.

— Вы за цветами? — улыбаясь, спросила она.

— Да, — коротко ответила я и поднялась со скамейки.

Зайдя в павильон, сразу окунулась в прохладу и цветочную фантазию ароматов.

— Вам по какому поводу? — деловито поинтересовалась продавщица.

— А по мне не видно? — парировала я.

— Извините, — не растерялась она. — Сейчас черное носят не только по трауру. Поэтому уточняю.

Эх… Наверное, Кирилл оценил бы ее игривый характер.

Но, видно, судьба решила иначе.

Выбрав две алые розы, я вышла из павильона и вызвала такси.

Солнце уже припекало, и особенно это чувствовалось под черной шелковой блузой.

До места панихиды добралась быстро.

Людей было немного — ажиотаж после гибели Князева давно улегся. Кто-то забыл, кто-то выдохнул.

Прощаться пришли в основном коллеги, друзья, пара-тройка родственников.

Родителей Ирины не было. Ах да… они сейчас за границей на лечении.

Закрытый гроб из мореного дуба, окантованный белыми гвоздиками, стоял посередине зала.

Рядом стояла Ирина. С одной стороны — Светлана, с другой — Упоров.

Боже… как она выдерживает его близость? Стоять рядом с тем, кто пытался разрушить ее жизнь — и не дрогнуть.

Я подошла к гробу, положила цветы. Проходя мимо Ирины, кивнула — чуть заметно. Упорову — вообще никак. Тот, похоже, сделал вид, что меня не заметил.

— Татьяна, приходите сегодня на обед, — тихо сказала Ирина. — Вы знали Ивана. Помяните его душу.

Черные очки скрывали глаза, и за ними не читалось ничего. Ни боли, ни страха, ни злости. Только голос, и тот — ровный.

Услышав приглашение, Упоров выпрямился. Напрягся.

Но, конечно же, ничего не сказал. Лишь чуть дернул уголком рта.

Так-то.

Как опускали гроб, устанавливали крест и ограду — я не видела. В этот момент мне названивал Князев.

— Чего тебе? — прошипела я, отходя в сторону.

— Ну как там Ирина? — спросил он, в голосе — явное беспокойство.

— Молодец твоя Ирина. Стоит с Упоровым рядом и ухом не ведет, — ответила я.

— Молодчина, — радостно сказал он. — Слушай: как придешь на обед, долго за столом не сиди. Попросись выйти в туалет. Рядом с ним — боковая дверь. Толкнешь ее — и попадешь в подвал. Спустишься, я тебя встречу.

— Ок, — коротко бросила я.

Пока я мило беседовала с псевдоусопшим, церемония завершилась. Все неторопливо потянулись к машинам.

Я села в такси — и тут же застряла в пробке.

Салон был душным, пахло бензином и старым табаком. Водитель, похоже, был фанатом дешевых сигарет и забыл, что машину иногда нужно убирать.

Я распахнула окна настежь и ловила воздух, как рыба, выброшенная на берег.

К счастью, движение вскоре сдвинулось и мы наконец доехали до дома Князевых.

Вся потная и липкая, я вошла в прохладный холл. Меня тут же встретила Светлана.

— У вас все в порядке? — озабоченно спросила она.

— Черта с два, — буркнула я. — Где тут туалет? Надо привести себя в порядок.

Она молча указала на дверь.

Хорошо, когда в доме удобства на каждом этаже.

Я включила воду и принялась умываться. Прохладный воздух от мощной вытяжки и играющая классическая музыка постепенно привели меня в чувство.

Спокойно, Таня. Только не вздумай все испортить из-за дурного таксиста.

Выключив воду, я вышла и огляделась. Справа — лестница. Слева — небольшая дверь.

Ага. Видимо, про нее говорил Князев.

Отметила про себя. Потом.

Прошла в зал.

К моему удивлению, почти все места уже были заняты.

Свободным оставалось только одно — на углу стола. Будто ждали именно меня.

Я присела и уставилась на стол. Признаюсь: такого пиршества на поминках я не видела ни разу.

Стол буквально утопал в закусках, горячем, десертах и спиртном. Все сияло, переливалось, манило.

Словно званый обед, а не поминальный.

Ну, чего бы не потратить чужие деньги… и не станцевать на костях врага своего.

Присев за стол, я налила себе воды и залпом осушила стакан.

Есть не хотелось. Как, впрочем, и видеть довольную рожу Упорова.

Сделав вид, что мне снова нужно выйти, я встала из-за стола, направляясь к туалету.

Но, миновав нужную дверь, прошмыгнула в боковую — ту самую, что указывал Князев.

Дверь поддалась с легким щелчком, и внутри автоматически вспыхнул свет, залив лестницу мягким желтым светом.

Я осторожно спустилась вниз и на ходу замедлила шаг: пространство оказалось гораздо больше, чем я ожидала.

Это и подвалом-то язык не поворачивался назвать — места было столько, что здесь спокойно можно было бы разместить трешку с гардеробной.

И тут — кто-то коснулся моего плеча.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Рядом стоял Князев.

Он приложил палец к губам, молча жестом подозвал меня и повел в сторону. Мы свернули в боковой коридор, спрятанный за грудой ящиков с инструментами.

Там было темно и глухо — будто сама тишина поглощала звук.

Щелчок — и перед нами плавно отъехала панель.

Мы вошли в скрытое помещение.

Внутри — целая система: гудели счетчики, мигали лампочки, на большом столе стояло несколько мониторов, с которых на нас глядели черно-белые кадры видеонаблюдения.

Чуть поодаль был оборудован топчан, рядом — небольшой холодильник, сверху — кипа бумаг и старый армейский термос.

Я осмотрелась и хмыкнула.

Ну Князев… Ты загадка, а не человек.

— Кофе хочешь? — деловито спросил Князев, откручивая крышку термоса.

— Не откажусь, — ответила я и с благодарностью взяла из его рук пластиковую чашку с ароматным напитком.

Кофе оказался горячим, крепким, насыщенным — как раз то, что нужно в такую минуту. Он словно вернул мне ощущение контроля.

— Если что, туалет — за той панелью, — небрежно добавил Князев, стукнув костяшками пальцев по белой секции рядом с холодильником.

Панель с легким шорохом отъехала вбок, открывая вид на аккуратную туалетную комнатку. Все на месте: умывальник, зеркало, даже бумажные полотенца сложены в стопку.

— Ну, что скажешь, а? Как в Греции… все есть, — усмехнулся он.

Я хмыкнула, оглядываясь по сторонам.

— Только солнца и моря не хватает, — пробормотала я. — Хотя… у тебя тут свои волны. Из эфира.

Князев тихо рассмеялся, пригубив кофе.

Сидеть за мониторами было не так весело, как хотелось бы.

Мельников и Айдар периодически присылали короткие сообщения. Светлана писала каждые полчаса — сухие, деловые сводки, хотя мы и так все видели.

Сначала пришли специалисты из клининговой компании — ловко, будто по сценарию, навели порядок, сложили и вынесли лишнее.

Потом Упоров несколько раз заглядывал в спальню к женщинам, предлагая что-нибудь перекусить.

Ирина лежала в кровати, изображая недомогание, а Светлана суетилась рядом, создавая нужный фон.

Молодцы, девочки. Все по плану.

Вдруг на одном из мониторов я заметила едва заметное движение.

— Иван, что это за комната? — спросила я, всматриваясь в качнувшееся кресло, повернутое к окну.

Князев оторвался от кофе, бросил взгляд на экран.

— Это библиотека. Камера там одна, на всякий случай, — пояснил он.

— Ну, я думаю, случай настал, — тихо сказала я, указывая пальцем на кресло, которое продолжало еле заметно покачиваться.

— Какого… — пробормотал Иван и тут же начал пролистывать записи.

Хронология прояснилась быстро. Один из клинеров — молодой мужчина — занес в библиотеку портрет Князева… и не вышел. Камера зафиксировала, как он незаметно захлопнул за собой дверь и заперся изнутри.

— Ай да прохвост, — скривился Иван.

— Можешь увеличить и сделать скрин? — спросила я.

— Уже, — коротко ответил он, щелкая по клавишам.

Я получила фото, тут же отправила его Мельникову с кратким описанием ситуации.

Минут через пятнадцать пришел ответ: «Хирург».

Так я и думала.

Под видом разнорабочего Упоров протащил в дом медвежатника и велел затаиться.

Логично: никто из женщин не сунется в библиотеку без нужды. А дверь — для надежности — запер. Умно.

Ближе к вечеру пришел врач. Осмотрел Ирину, что-то тихо бормотал про переутомление и уже потянулся за шприцем, но Светлана встала стеной. Со скандалом выставила его за дверь.

Врач потоптался на лестнице, переговорил с Упоровым и ушел.

Около девяти вечера Упоров снова постучал к женщинам.

Осведомился, как самочувствие, и включил увлажнитель воздуха — мол, «по рекомендации врача».

Заодно выключил верхний свет, оставив только приглушенный нижний. Пожелал спокойной ночи и ушел.

А дальше все завертелось стремительно, как снежный ком.

Упоров устроился в кабинете Князева и с хищной сосредоточенностью методично клацал по клавишам ноутбука.

В это же время экран показал, что в спальне женщин замигал нижний свет.

Послышался легкий стон… Шорох — будто кто-то пробирается сквозь сухие ветки.

И на моих глазах из вазы с засохшими ветками стал появляться силуэт.

Сначала нечеткий, будто в дымке, а затем — все яснее.

Образ грозного мужчины, явно азиатской внешности, в старых, поблескивающих доспехах. Настоящий степной воин.

Голос его звучал так, словно доносился из-под земли.

Фигура становилась все больше и будто делалась осязаемой — казалось, еще немного, и он полностью выйдет из вазы.

Он приближался к кровати Ирины.

Женщины прижались друг к другу и закричали. Громко, пронзительно.

Потом — тишина.

Через минуту в комнату вошел Упоров.

Молча включил верхний свет, выключил увлажнитель.

Подошел к кровати. Поднял руку Светланы и бросил обратно — ни одного движения.

Упоров довольно потер руки.

Затем подошел к вазе, заглянул внутрь и извлек знакомый предмет, похожий на тот, что я уже видела у Айдара. Именно он тогда проецировал голограмму.

Взяв устройство, Упоров вернулся в кабинет и набрал номер.

— Алло, «скорая», — произнес он в трубку. — У меня две женщины в шоковом состоянии. Одна без сознания. Нервный срыв. Приезжайте как можно скорее.

Прошло всего несколько минут — и на экране мы увидели подъехавшую карету «скорой помощи». Люди в белых халатах быстро поднялись наверх, в спальню.

Осмотрев Ирину, привели в чувство Светлану. Та заплакала — образ был действительно впечатляющим.

Врачи спокойно, почти профессионально объяснили, что Ирине необходима госпитализация, и попросили Светлану сопровождать ее.

Ирина лежала на носилках, глаза закрыты, лицо — без малейших эмоций. Все выглядело убедительно.

— А ты уверена, что это наша бригада? — с сомнением спросил Князев.

— Уверена, — ответила я. — Мельников держит их под контролем с самого утра. Ирину сейчас увезут в безопасное место, пока все не закончится.

А с той «скорой» из психлечебницы, что действительно должна была приехать… У них будет отдельный разговор.

Я посмотрела на Князева:

— Ну что, твой выход. Марш переодеваться.

Через пару минут из туалета вышел гладко причесанный Иван — с бледным, чуть отечным лицом, в черном костюме. В точности таком же, какой Упоров купил для «усопшего» директора.

— Да, выглядишь ты, конечно… — покачала я головой. — В гроб краше кладут.

Князев грустно усмехнулся:

— Таня, теперь ты — за мониторами. Не один Упоров в страшилки умеет играть.

— Слушай, — перебила я, — если все так просто, не легче ли было твоему заму просто спереть этот модуль — и все?

Иван фыркнул:

— Модуль — это просто проектор. Главное — программа. И еще — не забывай, этот монстр был создан мной, но, как Упоров говорил, «по заказу японской компании». Теперь понятно, зачем он им был на самом деле.

— А голос? — не отставала я.

— Голос? Примитив. Добавить нужный эффект — невелика наука.

Упоров ведь не дурак. Все отрепетировал до мелочей.

Тем временем на мониторе в кабинете разворачивалось действие.

Хирург выполз из своей «норы» и направился за Упоровым в кабинет.

Не теряя времени, он тут же сел к сейфу и начал осмотр замка.

— Ты же говорил, сейфы заблокированы? — почему-то шепотом спросила я.

— Были, — так же тихо ответил Князев. — Пока я не вернулся в дом. Сейчас я сделал так, чтобы они открылись. Главное — зафиксировать сам момент.

На экране Упоров достал из бара бутылку коньяка, плеснул в бокал и, усевшись в кресло, стал покачиваться, делая по глотку. Потом достал пистолет и начал лениво водить дулом в сторону спины Хирурга — словно прикидывал, куда бы лучше всадить пулю.

Послышался щелчок — дверца сейфа поддалась.

Упоров вскочил и буквально отпихнул медвежатника в сторону.

Жадно порылся в сейфе, но, не найдя того, что искал, швырнул бокал о стену — коньяк брызнул по обоям.

— Однако, — пробормотала я.

Раздраженный, он махнул Хирургу на выход из кабинета — направлял его в спальню, где находился второй сейф.

Тот послушно пошел. Подошел к стене, снял картину, за которой прятался замок, и начал работу.

А Упоров нервно вышагивал по комнате, не выпуская оружие из рук.

Да, он явно не собирался делиться ни информацией, ни содержимым сейфов.

И Хирург, судя по его взглядам, это прекрасно понимал.

— Убери пушку, не валяй дурака, — услышали мы его голос.

— Работай. Мало ли кто сунется, — огрызнулся Упоров.

— Кто сунется-то? Баб твоих увезли, хозяин помер… — пробормотал Хирург, косясь на ствол.

— Окей, — сказал Упоров. — Если тебе спокойнее…

Он сунул пистолет за пояс.

— Так, я пошел, — тихо сказал Князев, вставая. — Таня, как только увидишь, что сейф открыт — нажми вот сюда.

Он указал на кнопку у пульта.

— Потухнет верхний свет, останется только боковой. Он нужен.

Я кивнула:

— Иди уже.

Через некоторое время я увидела Князева, крадущегося вдоль стены по лестнице.

Тем временем в спальне разворачивалась своя сцена.

Сейф жалобно скрипнул и поддался.

Упоров, не раздумывая, выдернул пистолет из-за пояса и выстрелил в Хирурга.

Тот пошатнулся, сдернул балдахин с кровати и рухнул на пол.

Упоров спокойно подошел к сейфу и вынул оттуда синюю папку.

И тут я заметила: в камеру машет Князев.

Ошарашенная выстрелом, я на мгновение замешкалась, чуть не испортив всю постановку.

Спохватившись, нажала нужную клавишу — верхний свет погас.

Включился боковой фонарь.

Из плотной занавески начал проявляться образ Князева.

Он становился все отчетливее — бледное лицо, черный костюм.

Упоров прижал папку к груди и резко схватился за пистолет.

— Умри! Умри! Умри! — кричал он, стреляя в надвигающийся призрак.

Но призрак не ушел, он достиг Упорова и коснулся его лица.

Тот рванул к двери и буквально налетел на медленно входящего Князева.

Дрожащей рукой он продолжал нажимать на спусковой крючок, но барабан был пуст.

А Князев все так же надвигался — теперь уже живой, из плоти и крови.

Он молча вырвал папку из рук Упорова и с размаху ударил его по лицу.

Упоров отшатнулся, споткнулся о ноги медвежатника, не удержался и рухнул прямо на его окровавленное тело.

Он смотрел на свои заляпанные кровью руки и кричал:

— Ааа! Ненавижу! Ненавижу!

Я нажала на кнопку, и свет загорелся.

По лестнице уже вовсю бежали ребята в форме, но преступник был уже пойман — самим собой.

Проклятье Хана обратилось против Упорова.

Чуть позже, сидя в кабинете следователя, Упоров признался во всем содеянном, но не проявил ни капли раскаяния.

— Он искалечил всю мою жизнь, — выкрикивал он. — Забрал то, что должно было принадлежать мне. Ирина была единственным человеком, которого я боготворил. Я надеялся, что, когда я займу его место, она наконец полюбит меня.

— Так любил, что травил ядом и пугал до полусмерти, — холодно сказала я.

Он посмотрел на меня с усталой злостью:

— Вы не понимаете. Я должен был подчинить ее, чтобы она наконец увидела меня и поняла, что без меня она ничто. Я стал ее ненавидеть.

Ну что ж, договорились. От любви до ненависти — один шаг.

— Как бы то ни было, — продолжила я, — в погоне за своей химерой вы унесли жизни невинных людей. Это не легенда и не миф — это суть вашей жизни.

Удивительно, как все может рухнуть в один миг — всего лишь из-за слепой ревности или тихой ненависти. И никто не знает, когда это выстрелит, разрушая жизнь.

Через несколько дней мы встретились на берегу матушки-Волги. Трое — Айдар, Иван, Алексей — словно три богатыря, стояли рядом с Мельниковым, Папазяном и мной. Казалось, эта история выпотрошила друзей до нитки, вывернула наизнанку, но не сломала. Она сделала их сильнее. Теперь они были настоящими мужчинами — теми, кто знает цену жизни и верит не в силу чужих теней, а в собственные силы.

Иван перевел на мой счет крупную сумму — новая машина, ремонт квартиры, отдых на Алтае стали реальностью, а не мечтой. Ирина проходит реабилитацию под присмотром Светланы, и скоро к ним присоединится сам Иван. Тепляков планирует открыть аптеку, а Князев стал его спонсором.

Айдар выбрал горы Алматы для оставшихся дней отпуска — может, там он найдет свою Айсауле.

Прощаясь, он сказал:

— Таня, думаю, наши пути еще пересекутся.

Возможно. Но не в этой жизни.

Что до наших горе-преступников — Упорова и Тосю ждет суд, а Арсений отделался легким испугом.

Кирилла похоронили со всеми почестями, Иван выплатил его матери солидную компенсацию.

А вот моих любимых соседей продержали под арестом пятнадцать суток и отпустили с предупреждением. Совсем недавно я заметила на дверях подъезда объявление — их квартира выставлена на продажу.

Что ж, истории заканчиваются, а жизнь продолжается.