После разговора с Айдаром стало только хуже: вопросов — вагон, ответов — ноль. Я решила оставить разбор до утра: завтра — Князева, Упоров и место пожара.

Устроившись на диване и укутавшись в пушистый плед, я на секунду закрыла глаза — и передо мной встали горы Алтая: прохладный ветер, синее небо, тишина, от которой звенит в ушах. Захотелось туда.

В реальность меня вернул до боли знакомый звук — перфоратор.

Боже… у меня дежавю? Или соседи решили переехать за мной следом?

Часы показывали семь утра. Ну что ж, пора вставать — если хочу сегодня успеть объять необъятное.

Холодный душ и чашка крепкого кофе быстро вернули меня в рабочий режим. Вперед — и с песней!

Купила недавно Renault Logan — с пробегом, но бодрую. Сегодня, правда, капризничала: то ли аккумулятор, то ли просто решила выспаться. Что ж, снова такси. Надеюсь, история с Князевым позволит наконец раскошелиться на что-нибудь из премиум-класса.

До дома Князевых добралась быстро, несмотря на пробки. Доехали с ветерком — у водилы, похоже, встроенный навигатор вместо мозгов.

Бывала у Ивана в гостях пару раз. Шикарный дом с небольшим двориком, почти в черте города. Мечта, да и только.

Открылась дверь, и, как ни странно, на пороге оказался не охранник и не домработница, а сам Сергей Упоров — заместитель покойного Князева.

— Доброе утро, — сказала я спокойно. — Я Татьяна Иванова, помните меня? Простите, что без звонка. Я только вернулась в город. Услышала… про Ивана. И решила заехать — поддержать Ирину. Может, нужна помощь.

Он смотрел на меня чуть дольше, чем требовалось для узнавания. Как будто решал — впускать или нет. Его глаза — выпуклые, тусклые — цеплялись за мое лицо, но не видели.

Вот уж взгляд, от которого хочется прикрыться чем-нибудь зеркальным.

— Здравствуйте, Татьяна. Неожиданно, — произнес он наконец. — Она… в тяжелом состоянии.

— Тем более. Буду очень признательна, если все-таки смогу с ней увидеться.

— Проходите, — с неохотой отступил он в сторону, пропуская меня в дом. — Я сейчас здесь, пока… ну, сами понимаете. Ей тяжело. Порой говорит странные вещи. Кажется, ей мерещится… что-то. Кто-то.

В доме пахло лекарствами, несвежим воздухом и чем-то липким, тяжелым. Как будто сама атмосфера впитала страх.

— Спасибо. — Я скинула джинсовую куртку и огляделась. — Может, пока Ирина отдыхает, расскажете, что произошло? Все, что вы знаете.

Он указал на кресло и вдруг оживился:

— Кофе? Или чай?

— Кофе. Спасибо.

Он исчез буквально на минуту и вернулся с подносом. На нем — тот самый сервиз из тонкого фарфора, которым Князев так гордился. Помню, как рассказывал, что нашел его в парижской лавке за сущие копейки. А потом выяснилось: редкость XIX века, настоящая находка.

— Что именно вы хотите знать?

— Все. Лучше с самого начала.

Он налил кофе. Двигался спокойно, даже чинно. Как будто в своем доме. Видимо, уже привык. Тосю, домработницу, я нигде не заметила. Странно. Тося всегда была рядом. Тихая, незаметная, но глаз с нее не спустишь. А теперь — как испарилась. Я машинально провела пальцем по подлокотнику кресла — тонкий слой пыли. Значит, давно ее не было.

— Что именно случилось — я и сам не знаю, могу только строить догадки, — начал он, как будто ждал этого вопроса. — У Ивана был юбилей — пятьдесят лет. Ирина хотела сделать ему особенный подарок. Я тогда помогал ей с выбором. Иван в прошлом был большим романтиком, кладоискателем. Вот на одном из сайтов нашли карту, которая словно нас и ждала. Карта XIX века, местности нынешнего Западного Казахстана. Именно оттуда родом и сам Иван. Списались с продавцом — студентом московского вуза, историком. Откуда у него эта карта, он толком не объяснил — то ли нашел в архивах, то ли перекупил. В общем, неважно, но цену он запросил высокую. Ирине так понравилась идея подарка с возможным кладом, что она, не торгуясь, согласилась. Договорились, что Сяоцин, так зовут продавца, привезет ее сюда. Так надежнее и спокойнее. Я нашел человека, который подтвердил подлинность карты.

Упоров говорил гладко, уверенно. Почти без запинок.

— Это было за день до торжества, — продолжал Упоров, деловито помешивая остывший кофе. — В день рождения решили устроить фуршет прямо в нашем центре, вы же знаете, у нас свое здание с большим конференц-залом.

Я кивнула в знак согласия. Центр действительно занимал удобное расположение в самом сердце города, а большие офисы, в которые Иван давно инвестировал, уже окупились. А ведь начинал он с маленькой каморки в клубе молодежи.

— Так вот, — вернул меня в реальность голос Упорова. — Все приготовили в конференц-зале: фуршет, шары и все такое. Поздравить пришли многие — и партнеры, и благодарные клиенты, и мы как коллектив. Сделали памятные фото и прочее. А потом — сюрприз. Под звуки фанфар Ирина преподнесла тубус с картой, а вишенкой на торте стал друг детства Ивана — Алексей Тепляков. Ирина тоже его пригласила, чтобы добавить положительных эмоций. Иван в последнее время много работал и мало уделял времени семье, почти все время — либо в центре, либо в командировках. А Ирина очень страдала от одиночества.

Да, помню ее грустные глаза, видела ее несколько раз на общих вечеринках. Красивая пара, но той теплоты, которая обычно возникает между супругами, я не замечала.

— Все было бы прекрасно, — продолжил Упоров, — если бы не один нюанс. Когда они с Алексеем развернули карту, заметили странный знак: перекрещенный глаз и подпись. Вспомнили легенду про Кара-хана, согласно которой, если женщина берет карту в руки, на ее род падает проклятье. Как только они это сказали, Ирина упала в обморок. Ведь, по сути, именно она купила карту и, естественно, упаковывала ее. Мужики прикусили языки, но было поздно. Ирина пришла в себя, Иван стал отшучиваться, мол, все это бабкины сказки, но праздник был омрачен.

Я слушала, не перебивая. Рассказ у него был стройным. Даже слишком.

— Потом Ирина взяла себя в руки, поехала домой, сославшись на дела. Хотя всем было понятно, что причина явно не в делах. День пролетел быстро, в течение всего дня периодически приходили люди с подарками, поздравляли юбиляра, но большого праздника не планировали. Я уговорил собраться мужской компанией, снял домик в банном комплексе «С легким паром». Именно там все и произошло.

Упоров замолчал, крутя в руках чашку, словно пытаясь погадать на кофейной гуще.

— А кто конкретно поехал с вами в баню? — пыталась я вытянуть информацию у замершего Упорова.

— Нас было семь человек: Иван, Алексей Тепляков, Кирилл — помощник Ивана, братья Ерофеевы и я, — перечислил Упоров. — Но Ерофеевы подарок вручили и уехали, потому что опаздывали в аэропорт. Не успели поздравить в офисе, вот и приехали прямо туда, в знак уважения — партнеры давние, как-никак.

— Что было потом?

— Все шло нормально. Пили, парились, шутили. — Он говорил ровно, но в голосе зазвучало напряжение. — Мы с Кириллом не пили — мне на встречу, ему на поезд.

— Дальше?

— Потом Иван с Тепляковым сцепились. Из-за карты. Спорили, чуть до драки не дошло. Мы разняли, вроде бы — успокоились. А в чем суть ссоры была, так я и не понял.

Упоров помолчал.

— Я уехал. Кирилл тоже собирался. А через сорок минут мне позвонил Тепляков. Паника. Просил такси до Аркальска. Сказал: ни минуты больше здесь не останусь. Нашел я ему такси, пришлось заплатить сверху — поздний вечер уже. После я встретился с партнерами в гостинице «Звезда», долго обсуждали контракт, а потом уехал домой. О пожаре и гибели Ивана узнал только на следующий день.

Да уж, история… Если бы не знала, что где-то в степях Казахстана мается и ждет меня Князев, поверила бы. Но то ли Упоров реально не знает правды, то ли искусно играет свою роль.

— Сергей, а как вы думаете, что произошло?

Упоров сжал чашку так, что я невольно попрощалась с хрупкой вещицей.

— Как именно — не могу сказать, — сказал он. — Думаю, в перепалке Тепляков ударил Князева и, поняв, что тот мертв, решил скрыть улики. Поджег все и позвонил мне. Думаю, дело в карте, может, она действительно ценная, а может, алкоголь разум замутил. Теперь пусть следствие разбирается.

— А вы уверены, что погиб именно Иван? — Хотелось увидеть его реакцию.

— К сожалению, да. — Он наконец поставил чашку на столик и откинулся на спинку дивана. — Ирина не смогла сама опознать тело, других родственников у него не осталось. Пришлось опознавать мне. Тело обгорело. До неузнаваемости.

Он сглотнул.

— Но часы… дорогие, с гравировкой. Я сам дарил. По ним и опознал.

Он впервые по-настоящему выглядел растерянным. Или мне показалось?

Я вспомнила про загадочного китайца — странно, что он приехал в Тарасов, чтобы забрать деньги наличкой. И удивительно, что карта именно этой местности так вовремя подвернулась Ирине. Что-то здесь не так, но что?

— Сергей, у вас есть контакт Сяоцина? Не находите странным, что карта досталась именно Ирине, а не кому-то другому?

Упоров пожал плечами:

— Была такая мысль, но не думаю, что он тут замешан. Карта всплыла потому, что мы с Ириной искали что-то подобное именно этой местности, а не какой-то другой. Контакта нет, списались на сайте, потом он приехал и остановился в гостинице «Звезда», там и встретились в ресторане. Проверили карту с экспертами, все документы в порядке.

Ну, что верно — то верно. Тут не поспоришь. Но откуда она у Сяоцина, студента московского вуза?

— А не могли бы вы описать его внешность?

Упоров поднял на меня свои выпуклые глаза и, пристально смотря, сказал:

— Татьяна, я искренне признателен, что вы пришли и высказали свое желание помочь, но поверьте, в этом нет нужды. Есть следственные органы, которые ведут это дело, и поверьте, они делают это хорошо. А фоторобот мы с Ириной составили, и он есть у следователя, который ведет это дело.

Ага, решил меня спровадить. Что ж, пора закругляться. Только поднимусь — и узнаю, как Ирина.

— Что ж, Сергей, спасибо вам за рассказ и за кофе. Если будет нужна моя помощь, буду рада ее оказать. Зайду буквально на минуту к Ирине, нужно узнать, как она.

Пока Упоров продумывал, что мне ответить, я ловко встала и юркнула на лестницу, ведущую на второй этаж. Если мне не изменяет память, спальня находится слева от кабинета Ивана. Тихонько приоткрыв дверь и поскребя кончиками пальцев по косяку, я заглянула в спальню:

— Ирина, это Татьяна, можно зайти?

Не дождавшись ответа, я распахнула дверь. В полумраке, на широкой кровати, я увидела то, что осталось от некогда яркой красавицы Ирины Князевой. Не знаю, как там Иван, но Ирина явно нуждалась в поддержке. Осунувшееся и ставшее маленьким, почти детским, личико со впавшими глазами и заостренным носом, обрамленное разметавшимися прядями черных волос. Дыхание Ирины было частым и прерывистым. Рядом с постелью в кресле сидела женщина, издалека похожая на Ирину. Ага, сестра, догадалась я. При моем появлении она напряглась и привстала.

— Здравствуйте, — почти шепотом произнесла я. — Я Таня Иванова, я хорошо знала Ивана и Ирину. Как она?

Женщина молча махнула мне рукой, показывая, чтобы я вышла. Выйдя вслед за мной, она прикрыла дверь.

— Здравствуйте, я сестра Ирины, Света, — представилась женщина. При близком расстоянии я отметила еще большее сходство сестер. — Спасибо, что пришли. Я тут никого толком не знаю. Как только узнала, что случилось, сразу все бросила и приехала. Горе какое… Не знаю, как Ирина выдержит с ее сердцем. Она же только Иваном и жила. Детей Бог не дал, одна отрада была у нее — Ваня. Любила больше жизни и вот сейчас тает на глазах.

— Светлана, скажите, с Ириной можно поговорить? — неуверенно попросила я.

— Ох, не знаю, вы сейчас вопросы начнете задавать, а она опять в воспоминания кинется. Кабы не вышло беды из вашего разговора.

Я крепко сжала руку женщины, стараясь вселить в нее хоть чуточку уверенности.

— Светлана, это очень важно для Ирины в том числе.

Женщина отступила и молча пропустила меня в комнату. Я подошла и присела на край кровати. Ирина открыла глаза и блуждающим взглядом нашла меня. Взгляд стал более осмысленным, глаза оживились.

— Таня, — едва слышно произнесла Ирина. — Танюша.

Слезы потекли по щекам женщины, а плечи мелко затряслись. Как можно смотреть на ее муки — и молчать, зная, что Иван жив? Так, Таня, соберись, тебе сейчас важно собрать всю информацию, чтобы Иван как можно скорее смог вернуться домой.

— Ну вот, растревожили, — начала суетиться Светлана. — Так и знала.

Я лишь махнула ей рукой, чтобы та замолчала.

— Ирина, я здесь, с вами, все хорошо, — произнесла я как можно увереннее. — Ирина, вы сильная, вы справитесь, ради Ивана вы должны собрать все свои силы и продолжать жить. Слышите меня?

Ирина закрыла глаза и откинулась на подушку.

— Слышу, но я не верю, что нет больше Вани. Не верю. Я знаю. Это я виновата, я купила эту проклятую карту, я принесла в наш дом несчастье. Но Иван не умер, он жив, просто он в плену у Хана. Он и ко мне приходит по ночам. Стоит в углу, а потом начинает мне говорить страшные вещи. И таким тихим голосом, словно мне ножом по сердцу ведет. Мне страшно, Таня, мне страшно. — Женщина начала бить кулачками по постели и издавать такие звуки, какие, наверное, издает раненый зверь.

— Уходите, слышите, уходите, — начала повышать голос Светлана. — Хватит нам этого кровососа Упорова. Шныряет здесь. Я думала, у вас сердце, а у вас, как у всех — калькулятор. Небось сговорились с этим.

Я не поняла, как оказалась за дверью спальни, но дверь плотно закрылась. И за этой дверью сейчас происходило самое страшное — любящая женщина не могла принять уход того, кто был самым дорогим на свете.

Уже собиралась спускаться, как услышала звук из кабинета Ивана. Любопытство — штука опасная, но в моем деле это скорее шанс.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула — и увидела Упорова, удобно устроившегося за лакированным столом. Бумаги, ноутбук, его деловитая наглость — все выглядело так, будто хозяином кабинета всегда был он.

— Вы что-то хотели? — проговорил он с натянутой вежливостью, вставая.

— Нет, просто заметила, что вы тут.

— Разбираю документы. Ирина, сами понимаете, не в состоянии. А у Ивана остались неоформленные договоры. Приходится мне все закрывать.

Он подошел ко мне ближе, почти под руку подвел к лестнице.

— Не подумайте ничего плохого. Я не враг Ирине. Если сейчас развалится компания — она останется ни с чем. А в бизнес она не вникала никогда. Я стараюсь как могу.

Я кивнула. Ну конечно, ты тут не враг. Ты тут уже «как дома».

— Не ищите виновных среди своих, — бросил он на прощание. — Есть следствие. Они разберутся.

Что ж, до встречи, «питон». Пора ехать на место пожара.

Эх, надо что-то решать с колесами, а то львиная доля того, что заработаю, уходит на дорогу. Вызвала такси, села и, откинувшись на спинку сиденья, попыталась сложить мозаику.

Слишком много совпадений, слишком мало улик. Все крутится вокруг карты, а значит, кто-то знал, как сыграть на эмоциях. Иван — сентиментален. Ирина — чувствительная. Тепляков — из прошлого. Карта — из легенды. Слишком тонко, чтобы быть случайным.

Упоров — скользкий, но не дурак. А вот этот студент-китаец — странная фигура. Надо копать.

— В сауну работать или отдыхать? — выдернул меня из мыслей голос водителя.

Я оторвалась от окна.

— По делу.

— Ох, знаем мы эти «дела»… Красавица такая — и в сауну? Давай знакомиться. Я — Адам. Ищу свою Еву. А ты кто?

— Не помню, чтобы мы вместе баранов пасли, — бросила я.

Через пару секунд он резко свернул к обочине, вышел, чертыхаясь, и открыл капот.

Ну конечно. Час от часу не легче.

— Что случилось? — высунулась я.

Ответа не последовало.

Ручка двери — не работает. Щелк. Щелк. Напряжение, словно тревожный звоночек, замигало в голове.

Перебралась вперед, дернула за наружную ручку. Открылась. Вышла.

Подошла к открытому капоту. Но внутрь машины Адам даже не заглядывал. Позади — шорох. Я резко развернулась, поймала его за руки, вывернула, дернула. Он повалился на колени.

— Я пошутить хотел! — завыл.

— Послушай, урод. Сейчас ты садишься за руль и везешь меня молча. И если хоть слово, хоть взгляд — я тебе Еву из тела вырежу.

Он кивнул. Все понял.

Я отошла, не выпуская его из поля зрения. Внутри все еще пульсировала злость.

Ненавижу тех, кто думает, что может брать все, что ему нравится, силой. Особенно — таких, кто считает это шуткой.

Остаток дороги был тихим, как в библиотеке. И слава богу.