Может, я глупо поступаю, давая этой марамойке шанс со мной поговорить, но дело сделано. Жду, пока она неуверенно и нервно дышит в трубку. Удовольствия мне это не доставляет.– Я… я хотела поговорить с вами насчёт Григория.– Сделаю вид, что удивлена. Ого! – иронизирую, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня все кипит. – Неожиданно…– Отпустите его, пожалуйста… ко мне.Она произносит эту фразу и замолкает. Чего ждёт? Что я скажу: да забирайте, государство не обеднеет? Или вот: я буду бороться до конца.Было б за кого бороться?– Слушай, – раздражаюсь сильнее. – Ты так говоришь, словно не мужика из семьи уводишь, а у родителей школьного друга его с ночёвкой к себе отпрашиваешь. Никто Гришу не держит, захочет, сам уйдёт. А он не хочет. Ты сначала у него уточни, жаждет он к тебе сваливать или нет.– Почему это я его из семьи увожу? – заявляет дрянь. – У вас семьи-то нет. Просто живёте вместе.– Просто живём… просто пятнадцать лет.– Семья – это когда дети, а то что у вас это не семья.А марамойка оказывается изворотливее, чем я думала. Бьёт по самому больному.– Семьи разные бывают, – отрезаю холодно, – и не тебе рассуждать, что является семьёй, что браком, а что сожительством. В конце концов, в конституцию загляни. Ты всё-таки работаешь в юридической фирме, должна разбираться.Поля нервно дышит в трубку, небось не ожидала, что разговор примет такой оборот. Думала, буду её на три буквы посылать и говорить, что Гришаню не отдам ни за какие коврижки.А тут вон оно как выходит!– Григорий сказал, что вы его не отпускаете.– И что дальше?– То, что он всё ещё с вами, это неправильно. Я требую, чтобы вы… чтобы вы отпустили его, – произносит она, заикаясь, как будто сама не верит в свои слова.– Деточка, Григорий Викторович сам не хочет уходить от меня! – стараюсь говорить четко, чтобы она поняла. – Он не сделал выбор в твою пользу, и навряд ли сделает! Можешь продолжать раздвигать ноги по первому требованию. Его всё устраивает. Запрыгнула на шефа, так держись.– Но… но он должен развестись! Я люблю его!Я не могу сдержать смех.– Любишь? Ты ничего не путаешь? Я тебе простой вопрос задам, – произношу с иронией. – Любила бы ты его, если б он был простым сантехником?Поля молчит.Потому что сказать нечего.– Но он не сантехник, – наконец, выдаёт. – И я не запрыгивала на него, как вы выразились. Он первый меня…– Ой, меня это совершенно не интересует, – перебиваю, не желая выслушивать какие-либо интимные подробности.Чувствую, Пегин сам порядком про нас этой юной курве наболтал. Посткоитальные диалоги порой очень откровенные. Расслабила мужика и вытянула всё, что надо. А он и рад пожаловаться.– Я… я просто так не сдамся… Я буду бороться, – говорит она с нажимом. – Вы должны осознать, я… я не сдамся!– Борись. Не сдавайся. Делай, что хочешь.Чувствую, как злость накрывает меня. Обрубаю звонок, чувствуя, как внутри меня бушуют эмоции. Больше с этой марамойкой я общаться не намерена. Это ж надо набраться наглости мне позвонить?Вот чувствую, что Пелагея эта может подкинуть мне еще кучу проблем. Она не успокоится, пока не добьется своего. От одной мысли о ней меня начинает колотить. Она не просто любовница – она агрессивная, настойчивая и готова на всё, чтобы добиться своего, зато строит из себя нежную гортензию. А Пегов ведётся.Впрочем, это вообще не мои проблемы.Я тут же звоню Грише, тот снимает трубку, хоть и в край недовольный.– Чего тебе?– Уйми свою болонку, она звонит мне и требует тебя отпустить. Уж, будь добр, расскажи, что ты сам на свободу не рвёшься.– Марианна, другого момента не нашла? – ворчит раздражённо.Надеюсь, он там реально на деловой встрече и другим частично слышно то, о чём я говорю.– Уйми, говорю. Иначе она может прийти к нам на порог, а я тогда могу сделать что-то не очень красивое, а виноват будешь ты.Я сбрасываю звонок и иду в спальню собирать чемодан.Вернее, чемоданы.Одним дело не обходится.Я выкатываю из шкафа целых три огромных и начинаю складывать туда свои вещи. Одежда, обувь, косметика, вещи, которые использую в повседневной жизни, и даже кое-какие предметы интерьера. Вот, например, статуэтка белого медведя на задних лапах мне всегда очень нравилась. И эта картина с чёрным жеребцом – я её в Венеции купила. Забежала в какой-то магазинчик, когда заплутала на однотипных улочках, и ухватила полотно. Потом во второй приезд пыталась снова магазин тот найти и не нашла.В общем… после трёх чемоданов я лезу за пакетами, по которым распихиваю остатки вещей и думаю, что надо заказать переезд и коробки для него.Осталось лишь понять, куда это всё перевозить?