Когда Гриша заходит в квартиру, уверена, у него повышается слюноотделение. Он точно водит носом и идёт на запах. Прямиком на кухню, где уже накрыт стол. Я ему тут любимую рульку приготовила и пельмешек налепила домашних. Беленькую лучше под мясо. Красиво расставила посуду, даже свечи зажгла.– О… Маря, какая красота, – голодным взглядом окидывает мою скатерть самобранку.И я понимаю, что марамойка его точно на голодном пайке держит. А одними ресторанами сыт не будешь, даже если они очень дорогие и со звёздами Мишлен, хотя у нас в городе таких отродясь не бывало.– По какому поводу ужин? Давно меня ждёшь? – потирает оголодавший Пегов ручонки.– Привет, да вот освободилась пораньше и приехала, – подхожу к нему, специально покачивая бёдрами.Я хоть и почти бывшая жена, но знаю, что Гриша на всё обращает внимание.Вот и сейчас он нет-нет, да и бросит взгляд на мою задницу.– А чего не позвонила?– Да как-то не хотела беспокоить, – изображаю заботливую и понимающую, а самой в его наглую рожу плюнуть охота.Перед глазами так и стоит та сцена, где он марамойку в подсобке приходует со спущенными до колен штанами.Чёрт… мне теперь это никогда из памяти не вытравить?Надеюсь, что с годами яркость картинки пропадёт.– Ну, мой руки, садись, будем ужинать. Все разговоры потом, – отсылаю его.– Ну Маречка, – продолжает Пегов коверкать моё имя. – Ты же знаешь, я как поем, вообще о делах думать не могу. Сначала работа, потом отдых. Вот у меня тут документы, подписать надо.– Что это?Григорий вынимает из дорогого кожаного портфеля нечто в тонкой папке-уголке и передаёт мне.Я достаю листы, смотрю на строчки.– Подпиши вот тут, – подходит он справа и показывает, где ставить закорючку.Я слегка отодвигаюсь и смотрю на Гришу, уточняя:– А что это?– А это старые документы. Отзыв доступа. Ты ещё в фирме числишься, а мы нового сотрудника взяли, подняли архив, а там везде твоя генеральная доверенность, выданная на пять лет.– Так зачем аннулировать мою, выдали бы человеку отдельную.– Ой, – морщит нос, – бухгалтерия говорит, так надо. Иначе они там запутаются.Гриша продолжает заливать мне какую-то ерунду, а я киваю, делая вид, что поверила.Нет, он точно меня за идиотку держит. Здесь определённо не в генеральной доверенности дело, а зубы заговаривает, чтобы я в текст не имела возможности вчитаться. Надо сфоткать и Крылову отправить, что это мне подсунуть на подпись хотят.– Вот сюда автограф надо твой, – тыкает пальцем в страницу с какой-то заискивающей улыбочкой.– Хорошо, – киваю и вижу в глазах мужа триумф. – Но сначала ужин, а потом дела. Я сама знаешь, какая голодная. И… это не обсуждается, – свернув документы в трубочку практически стучу мужу ими по носу.Документы я аккуратно откладываю на журнальный столик, где стоит моя сумка. Тоже с документами. Для Гришани.С натянутой улыбочкой, расставляю тарелки и достаю беленькую из холодильника.– Ого, – округляет глаза Гриша. – А я кстати тоже не с пустыми руками.Наклоняется к пакету, с которым зашёл на кухню и достаёт бутылочку красного.– Нет, ну мы градус понижать не будем, – мотаю головой.Бутылка, вроде, нормальная, но из его рук я реально ничего не приму.– Очень вкусное. Как ты любишь.– На другой раз останется.В своём алкоголе я уверена, а вот в его – не очень.Забираю бутылку и отношу к барной стойке.– Мой руки и садись за стол, – командую я. – Как на работе дела? – кидаю через плечо.– Помнишь, мы работали с компанией «Парма»? У них возникли проблемы с контрактом, и теперь они требуют от нас пересмотра условий. Я пытался объяснить, что это не в ваших интересах, но они настаивают, – садится на своего любимого конька Пегов. – Что у них там за юрист идиот, какие-то тупые правки внести просит.У Гриши все тупые неучи, он любит ругать людей, указывая на их якобы необразованность.– Да, он, наверное, начинающий…– Ага, с купленным дипломом. Понаберут шушару всякую, а мы только время тратим на глупые разборки.Наливаю ему первую стопочку. И себе немного. Придётся делать вид, что пью. И немного выпить тоже.– М-м-м… пельмешки, по уральски защип, как я люблю. Ты пейс-пей, Маря, а то что я один.– Там ещё косичкой есть, видишь? – отвожу фокус внимания от себя.– Да-да, – восторженно кивает Гриша. – Тебя бабушка научила. Я помню верно?– Верно.Вижу, что соскучился по моей еде.Но мне это не льстит. Раздражает даже.Он опрокидывает первую рюмку в себя. И я тут же наливаю ему вторую.Чем сильнее Гриша расходится в своих рассказах про работу, тем меньше он обращает внимание на быстро пустеющую и молниеносно наполняющуюся стопку. Я сама две выпила и чувствую лёгкое головокружение. Мне уже достаточно.На такси приехала, на такси уеду.Когда взгляд Гриши становится всё более затуманенным, на него нападает зевота.– Прости, – зевая, прикрывает рот. – Я дико не высыпаюсь. Может, подпишешь документы, а то я волнуюсь, вдруг забудем.– Ну забудем, ещё раз встретимся, – снова наполняя его рюмку, спокойно отвечаю. – И поужинаем. Во ты чего бы хотел?– Борща с сальцем и чесноком, – вздыхает Гриша. – Как ты его никто не готовит. Именно борщ, а не свекольник.Он внезапно ловит мою руку и сжимает слегка, тянет на себя.С ужасом смотрю, как Пегов планирует её поцеловать. С трудом сдерживаю дрожь отвращения. Для меня Гриша грязный, всё равно что из лужи вылез. Он спит с другой, а пожрать готов ко мне бегать.А ручки целует, чтобы бдительность усыпить.– Хорошая ты баба, Марианна. Я был счастлив с тобой.– Ничего Гришенька, твоё основное счастье впереди.– Да… – кивает, – наследник родится. Я уже даже настроился быть папой. Не хотел никогда, а как случилось, подумал, что хочу.– Вот и чудес-с-сно, – сквозь зубы произношу.Настроился он. Что за ненужные откровения?– Выпьем за твой скорый новый статус отца, – едва сдерживая ехидство, предлагаю я.И Гриша опрокидывает в себя очередную стопку, не забыв закусить уже кусочком рульки.Пегов вскоре доходит до нужной мне степи опьянения, когда он точно не будет проверять и перепроверять меня.Я иду к документам, вытаскиваю последнюю страницу, где мне надо чиркнуть подпись, а вместо неё кладу документ, который я принесла с собой. Ставлю там свою закорючку и спешу к Грише.У того уже глаза закрыты наполовину.– Я подписала, но и ты должен подписать, а то так нечестно получается. Почему твоей нет?– Где нет?– Вот?Я держу листы плотно посередине, лишь отгибаю левый угол, показывая, что на последнем место для его автографа пустует.– Исправляйся, – ласково говорю я, вкладывая в пальцы Гриши ручку.