Два дня спустя я, наконец, еду на работу. Невозможно все вопросы решать дистанционно, да и мне, честно, самой необходимо окунуться в бурную деятельность, общаться с людьми, смотреть, как функционирует то, что я сама задумала, распланировала и воплотила в жизнь.Сегодня во второй половине дня большой праздник у шестилетней именинницы. Для неё заказана анимация с феями, бумажная дискотека и мастер-класс по изготовлению леденцов.Сейчас такие дни рождения можно детям закатывать, мы в своём детстве о таком могли лишь мечтать. А современные лишь носики морщат и говорят: «ну… норм…».Уж я всяких реакций перевидала. Но как правило в конце вечера недовольными от нас ещё никто не уходил.Я понимаю, почему родители стремятся дать своим родным крохам самое лучшее, я бы тоже так делала… если б у меня был кроха.Но… смахнём слёзы и не будем о печальном.После праздника я помогаю прибрать помещение. В этом тоже ничего зазорного не вижу. Уношу грязную одноразовую посуду, протираю столы. Потеряшки складываю в корзину, может, за ними ещё вернутся. Помощница передаёт мне кусочек торта с нежно-розовой глазурью и посыпкой из золотых звёзд.– Угощайтесь, это от волшебницы-именинницы-Стеши.– Как мило. Спасибо, Лидия.Так что я пью чай, пока разбираю бумажки в кабинете, а стрелки на часах тем временем движутся к одиннадцати вечера.Сама закрываю детский центр и, прыгнув в машину, мчу в съёмную квартиру, где пока только обживаюсь.Машин на дорогах уже не так много, и я пытаюсь привести мысли в порядок, двигаясь в потоке. То и дело в них проскакивает Артур. Даже сейчас, когда мелькают городские огни, в голове все еще звучит его соблазнительное предложение и я вспоминаю его прямой взгляд, от которого меня в жар бросает.Внезапно мои размышления прерываются – передо мной резко встает черный седан. Он уже какое-то время мельтешит впереди. То резко газует, то тормозит.– Идиот, – вывернув руль вправо, раздражаюсь я.Чем ближе к ночи, тем выше риск встретить больных, мнящих себя гонщиками Формулы-1.Дорога сегодня мокрая. Недавно моросил дождь, и тёмный асфальт блестит, как кобальт.Я еду дальше, но чёрный седан меня догоняет.– Слышь, чего тебе надо? – бормочу, пытаясь в зеркало заднего вида разглядеть, кто за рулём. – Ну проезжай, король… проезжай… на автоледи, что ли, обиделся.К сожалению, годы идут, но мужчин, считающих, что женщина за рулём, всё равно что обезьяна с гранатой, намного меньше не становится.У меня стаж почти двадцать лет, и нарушений за это время практически не было. Даже штрафы за превышение скорости ни разу не приходили.Чёрный седан вырывается вперёд, а потом водитель экстренно тормозит, делая какой-то бешенный манёвр. Я даже не успеваю среагировать, и у меня нет шансов избежать столкновения. Я снова пытаюсь резко вывернуть вбок, чувствуя, как сердце колотится в груди.Почти… почти, да не почти.Мне удается лишь слегка задеть задний бампер седана, но этого достаточно, чтобы я напряглась и дрожащими руками сжала руль.Удар небольшой, даже подушки безопасности не выскочили.В голове вертятся предупреждения Артура, что надо быть осторожнее. Что проблемы могут прийти оттуда, откуда и не ждала.Я проверяю блокировку дверей, хватаю телефон и наблюдаю, как из чёрного седана выходит мужчина. Его лицо искажено гневом, а глаза чуть ли не на выкате от ярости. Он направляется в мою сторону, а меня охватывает страх— я не знаю, что этот человек может сейчас сделать.Например, запрыгнуть мне на капот и с ноги дать в лобовое.Почему нет? Он выглядит в край ненормально.Опускаю взгляд на экран, судорожно тыкаю в вызовы, но почему-то никак не могу найти номер Крылова в списке.Мужчина снаружи подходит к моему окну и начинает стучать по нему, требуя открыть дверь.– Слышь ты, курица безмозглая. Быстро открыла. Давай по-хорошему договариваться, или будет по-плохому.– У меня регистратор работает, – указываю на устройство.– Да в жопу твой регистратор. Ты мне задницу помяла. Чем расплачиваться будешь? Может, я в ответ помну твою?К горлу подступает тошнота. Почему-то кажется, что этот больной идиот не о машине сейчас говорит.– Ты попала на бабки. На очень крупные бабки. Я сейчас мужикам позвоню, знакомый мент подъедет, ты вовек не расплатишься, курица! Выходи! Иначе я сейчас сам к тебе войду.Он снова бьёт по окну, и мне кажется, что вполне реально может вышибить стекло.Каждая секунда тянется бесконечно. Понимаю, что не могу выйти из машины и остаться один на один с больным преступником. Вместо этого я глубоко вдыхаю, стараясь успокоить себя, и продолжаю листать список контактов и вызовов.Наконец-то…Жму на номер Артура, у того занято. И звонок мой уходит на вторую голосовую линию.– Пожалуйста, ответь… пожалуйста… – умоляю в панике.Второй раз мне везёт.– Алло, Марианна, что случилось? – звучит ровный голос в трубке.И я вдруг понимаю, что крик за окном прекратился.Поднимаю взгляд и вижу… двух мужиков в тёмной одежде, оттащивших от моей тачки специально подставившего свой зад урода. Один их мужчин отводит руку и бьёт его кулаком под дых. Тот складывается пополам. А я даже зажмуриваюсь на мгновение.– Кажется… автоподстава или что-то в этом духе. Я ехала, а он специально сделал так, чтоб мы столкнулись. А я… – начинаю судорожно объяснять. Потому что ничего логичного выдать не могу.– С тобой всё в порядке? Сейчас всё в порядке? Ты не ранена? Мои ребята рядом?Моё лицо вытягивает удивлённо.– Ах… так это твои ребята… – начинаю понимать. – Мы же договорились, что не стоит, Артур.– Ты серьёзно? То есть… серьёзно не стоит? Если б их сейчас рядом не было, чтобы ты делала?Хороший вопрос.Я закрываю глаза, жмурюсь на мгновение.– Не знаю… Тебе бы звонила, что, впрочем, я и делаю. Я не очень хорошо соображаю, когда на меня орут.Крылов мягко усмехается. И я наконец, расслабляюсь. Откидываюсь на спинку кресла, съезжаю чуть ниже, щёлкаю ручкой переключения дворников. Те смахивают набежавшие мелкие капли со стекла.– Ну… не уезжай никуда, Марианна, я буду через десять минут. Хорошо? Не уедешь?– Хорошо, не уеду.– И кстати, я орать не буду. Наоборот. Приласкаю.