Главная гавань Соляных островов растянулась вдоль лукоморья, прикрытого от бурь двумя скалистыми мысами. Она напоминала целый городок со своими причалами, постоялыми дворами, харчевнями, сараями для хранения и починки лодий.

Поздним вечером, стараясь избегать освещенных луной открытых мест, беззвучно шагал куда-то задворками Бранд Мороз. Он явно не хотел, чтобы его заметили. Впрочем, в гавани было безлюдно. Все сидели по избам, отложив труды до утра. Почти все обитатели Соляных островов ложились спать с закатом, и лишь кое-где слабо светились маленькие окошки.

К одному из таких окошек и подобрался Бранд. Большая гостевая изба стояла в отдалении от прочих. Еще дальше, у пристани, темнела громада драккара Кольги. Бранд видел, что кто-то из ее людей все еще на берегу. Поэтому он обошел избу, подкрался к ней, сливаясь с тенями, и замер у окна. Изнутри доносились голоса. В избе оживленно беседовали. Бранд отчетливо расслышал спокойный голос морской кюны и вкрадчивое мурлыканье Снорри. Они беседовали как старые знакомцы.

«А я знал», – подумал Мороз, внутренне собираясь, как перед боем.

Одно дело – подозревать, другое – убедиться наверняка!

Звонкий мальчишеский голосок, донесшийся из дома, привлек его внимание. «И этот там? – удивился Бранд, узнав Халли. – Он-то что там делает?»

Догадаться было нетрудно: из мальчишек выходят отменные соглядатаи…

Бранд несколько мгновений стоял, прижавшись к стене. Сердце колотилось. Как поступить? Бежать к ярлу, доложить: измена!

Он шевельнулся – и его тут же плотно схватили сзади, вывернув руки за спину.

Бранд лишь успел мельком удивиться, что у всех, кто его держал, руки оказались холодны, как мерзлое мясо. Потом он исхитрился повернуть голову – и догадался, кто его поймал. Корабельная рать Кольги откровенно сторонилась всех, почти не отходя от драккара. К удивлению Арнгрима и его людей, они даже на недавний пир не пришли… Теперь, глядя на застывшие лица и тусклые глаза, Бранд понял почему.

«Утопленники! Это корабль мертвецов!»

Не издавая ни звука, они проволокли Бранда через двор и так же молча впихнули в избу, около которой он только что таился.

* * *

– Так вот, – проговорил Кофа, с удовольствием прикончив кусок жареной семги, – иду я нынче по торгу, посматриваю, прицениваюсь… И тут меня прямо с ног сносит невыносимой вонью! Я таки верчу головой, гадаю, что тут сдохло…

– Рыбные ряды, – посмеиваясь, сказала Славуша.

– Да, госпожа! Мне стало любопытно. Какой купец в своем уме будет торговать тухлой рыбой? А там, судя по запаху, именно этим и занимаются. Укрепил я сердце свое и пошел туда…

Новогородцы приплыли на Соляные острова накануне вечером. Их встретили гостеприимно. У Арнгрима было заведено по-доброму принимать всех мирных путников, особенно тех, кто явно настрадался в пути. Вождь новогородцев, боярин Нежата, сказался больным и от приглашения в усадьбу уклонился. Говорил от его имени чернобородый купец Кофа. Славуша же, узнав, что корабль прибыл из самого Нового города, а тем паче услышав имя Нежаты, пришла в сущий восторг. Ее отец Богша Бобер ходил когда-то у Нежаты кормщиком, и сама она знала братьев Змеевичей с детства. Прихватив для важности небольшую свиту, Славуша явилась в новогородцам в гости.

– …И вот иду я. По правую руку торгуют словене, по левую – северяне. И каждый наперебой утверждает, что именно их рыба – услада для носа и радость для брюха, а соседская – дрянь. «У нас, – говорят нордлинги, – добрая квашеная сельдь, а у вас – просто тухлятина. Иди сюда, иноземный гость, вдохни несравненный аромат!» – «А когда я свою сельдь квасил, – отвечает местный рыбник, – все домочадцы из дома в лес уходили! Вот это запах! А у вас – тьфу, и понюхать-то нечего…» Спорили они, спорили… Я не выдержал и говорю: «А у нас славится изысканное блюдо – мясо, душеное под седлом. Кладешь сырой кусок под седло и скачешь весь день. Вечером достаешь, а оно уже конским потом просолено – м-м, вот блаженство языку и утробе…» Так эти все на меня посмотрели с ужасом: «Фу! Дикарь!»

Славуша хохотала вместе со всеми, радостно глядя на лица новогородцев. Многих она узнавала и называла по именам. Спрашивала, здоровы ли родители, народились ли дети…

– Так ты жена ярла, – проговорил Тархо, с улыбкой глядя на нее. – Мы слышали, да не знали, что твой муж – тот самый Арнгрим из Ярена…

Славуша потупилась и ничего не ответила. Тархо когда-то к ней присватывался, но родители не отдали за мерянина. Сказали, с чужеродцем согласия не получится… И чем кончилось? Дочь встретила нордлинга – раненого, да еще и заколдованного… будущего ярла Арнгрима.

– Скажи, Нежата, как это вы удумали идти на Змеево море под самую зиму? – повернулась она к боярину. – Зимой сюда если и ходят, то морем мимо Финнмарка, как я. Это же какой тяжкий путь по рекам и волокам… Не случилось ли чего в Новом городе?

Нежата нахмурился, мешкая с ответом. Вместо боярина уже привычно отозвался Кофа:

– Мы спешили, госпожа, чтобы опередить прочих охотников. Весь Новый город и Альдейга гудят от слухов: на Змеевом море теперь добывают драгоценного единорога!

Тут же был показан белоснежный бивень. Славуша понимающе покивала:

– Это правда, почтенный купец. Люди моего супруга изрядно разбогатели, добывая единорогов. Но они держат места охоты в тайне. Я переговорю с Арнгримом, правда, обещать не могу… А ты, Нежата, переменился! Повзрослел, стал мудрым вождем… А это кто там в уголке притаился?

– Слепыш, сокровище наше, – ответил Нежата. – Дивный гусляр, благословленный богами. Сыграешь, братец, для боярыни Славуши?

Беседа и песни затянулись до сумерек. Когда стемнело, Славуша собралась восвояси. Новогородцы вышли проводить. Море во тьме казалось черным. Заснеженный берег будто светился в сиянии луны.

– А вон там что? – Славуша указала на глубокие вмятины в снегу. – Следы… Какие большие!

– Волчьи, – наклоняясь, сказал Тархо.

– Волк – здесь, в гавани? Да пес чей-нибудь…

– Не бывает таких больших псов!

– Странные следы, – заметил Нежата, разглядывая снег, – смотрите, уходят прямо в море, а обратно? Не вижу…

– А пойдемте-ка отсюда, – сказал Кофа, всматриваясь в шумящую черноту. – Не нравятся мне эти следы… Какие-то игрища дэвов…

– Что это там движется? – вскинулся Тархо, указывая на море.

Темные волны резал высокий черный клин плавника. Вилял то туда, то сюда, рыская подле берега.

– Косатка! – воскликнули разом несколько человек. – Да какая огромная!

– Ну и дела, – протянул Нежата. – Сперва единороги в Змеево море пришли, теперь и косатки… Что-то меняется в мире…

– Назад, назад! – тревожно закричал Кофа. – Она плывет прямо сюда!

И в самом деле, острый плавник уже не вилял. Он стремился к берегу, набирая скорость. Так делают косатки, охотясь на тюленей у мелководья… Потом вода будто взорвалась, и в вихре брызг на берег вырвался огромный черный волк с плавником на спине.

* * *

Едва Бранда закинули в избу, он сразу же вскочил на ноги, выхватывая меч. Однако собравшиеся внутри ничуть не уступали ему в быстроте. Викинг был мгновенно обезоружен и брошен на пол пред очами все так же невозмутимой Кольги.

– Обещай не бросаться, и я не велю унижать тебя путами, воин, – сказала она, рассматривая Бранда прекрасными, нечеловечески глубокими глазами. – Плохой разговор, когда один из собеседников связан. А мне было бы любопытно перемолвиться с тобой, Бранд по прозвищу Мороз…

Кюна странно улыбнулась, произнося его имя. Бранд не заметил. Подле воительницы сидел Снорри, и вот его-то Мороз сверлил полным ненависти взглядом. Да, все подозрения подтвердились сполна!

Кроме скальда, за столом был еще и Халли. В другое время Бранд непременно возмутился бы, как смеет безродный мальчишка сидеть возле самого хозяйского места. А потом и задумался бы, почему кюна ему это позволяет. Но сейчас Мороз едва взглянул на него и заговорил, дрожа от ярости:

– Я следил за тобой, Снорри Молчаливый, когда к ярлу явился мертвый Дарри… Ты был чересчур спокоен. И наверняка нарочно оборвал струны – как тогда, на корабле, когда ярлу нужна была твоя помощь против сейдов… «Не скальду ли подчиняется ледяной драуг? – подумал я тогда. – Не он ли его наслал? Все знают: наш Снорри сведущ в колдовстве, особенно в морском…» И я удивился: зачем бы ему? Чего он хочет? А спросить себя следовало совсем о другом… – Бранд перевел взгляд на Кольгу: – …кому он на самом деле служит? И я понял, Снорри-скальд! Ты с самого начала служил Синеокой богине! И вот она, передо мной!

Зеленовласая усмехнулась:

– Седду Синеокую порой путали со мной, но меня с ней – впервые! И это сравнение мне не к чести… В чем ты обвиняешь моего скальда, Бранд? В том, что он предал ярла? Он не мог его предать, ибо изначально служил не ему, а мне. Я давно приставила его к Арнгриму, чтобы приглядывать за ним и за всем творившимся вокруг него. Чтобы хоть попытаться удержать ярла от непоправимых деяний…

– Значит, я кругом прав! – Бранд ткнул пальцем в Снорри. – Ты!.. Соглядатай и морская нелюдь!

– Кто бы говорил, – проворчал скальд.

– Погодите, – вмешалась Кольга. – Да, Снорри – фоссгрим, и что? Разве ваш ярл сам порой не оборачивается морским змеем? Разве ты, Бранд, не сын своего отца? Я имею в виду, конечно, твоего настоящего отца…

– Объяснись! – угрожающе потребовал Бранд.

– Сам говоришь, отец-ярл тебя никогда не любил, – ответил Снорри с усмешкой. – А почему? Да потому, что никакой он тебе не отец. Я слышал, он приказал убить твою мать, якобы за невыносимый нрав, а на самом деле – за то, что она изменила… Помнишь нашу беседу на Волчьем взморье? Твой настоящий отец родом из моря. Именно поэтому ты не можешь найти себе место среди людей. Тебе являются видения, тебе внятны голоса духов… Ты пригулыш морского духа, Бранд!

– Сам ты пригулыш! – заорал Бранд. – Я вызываю тебя на поединок! И только попробуй отказаться!

Снорри пожал плечами:

– Ладно. Меч против харпы?

– Размечтался! Твоя харпа заколдована.

– Так и меч твой тоже заколдован. Поэтому ты непобедим. И сражаешься нечеловечески быстро, ведь ты человек хорошо если наполовину.

– Я годами оттачивал искусство боя, – оскорбился Бранд. – А ты просто тварь водяная! Упырь с заколдованной харпой!

Кольга наблюдала за перепалкой с истинным наслаждением на лице. Наконец она хлопнула ладонью по столу:

– Давайте-ка разберемся. Мне кажется, Бранд Мороз, беда всей твоей жизни – в твоем имени.

– А что с ним не так? – от удивления Бранд мигом остыл.

– «Бранд» – сильное имя. Оно означает «пламенеющий клинок», а то еще «язык огня». Кто нарекал тебя?

– Отец, разумеется.

– Приемный, – уточнила Кольга. – Он поместил в твое имя заклятие, отсекающее тебя от морского родства.

Бранд озадаченно молчал.

– Кто дал тебе прозвище Мороз? – продолжала воительница.

– Не помню… Оно появилось еще в юности. Морозом меня звали боевые товарищи, – ответил воин. – Я всегда полагал, это за хладнокровие в битве. Говорят, я могу бешено проклинать врага и плеваться желчью, но стоит взяться за меч, и всякое чувство умирает во мне…

– А ведь твое прозвище заклято не меньше, чем имя, – сказала Кольга. – Огонь и лед со всех сторон оградили тебя от зова моря. А ведь ты морское дитя… Смени имя, Бранд, и увидишь, кто ты такой на самом деле. И жизнь твоя станет настоящей.

Бранд нахмурился. Он не знал, что сказать…

Пока он искал слова, Кольга вдруг подняла голову и прикрыла глаза, как будто прислушиваясь.

Затем резко встала.

– Идите оба за мной, – велела она Снорри и Бранду. – На берегу творится неустройство! Возможно, вы мне понадобитесь.

Она вопросительно взглянула на Халли и тихо произнесла:

– Думаю, нам стоит вмешаться…

* * *

Над вечерней гаванью стоял шум и крик; люди бежали со всех сторон, и никто не понимал, что происходит. На взрытом снегу без памяти валялся Нежата, вокруг стонало несколько его воинов. Они даже не поняли, что их так ударило и расшвыряло в разные стороны. Одни говорили, что налетела огромная бродячая волна, какие порой внезапно возникают на море. Другие в ужасе кричали, что из моря выскочил гигантский черный волк. Раскидал воинов, схватил Славушу и утащил под воду.

Последнее походило на правду, потому что жены ярла нигде не было видно. В последний раз ее видели стоящей у кромки воды. Служанки метались по берегу, голося на весь остров. Воины с оружием наготове с опаской заходили по колено в море, вглядывались в темные воды… А толку? Волны вскоре успокоились, стало так же тихо и черно, как прежде.

Нежату вскоре привели в чувство, но он смог рассказать не намного больше других. Ему запомнилась лишь зубастая пасть в полнеба, разившая гнилой рыбой.

Кофа первым смекнул, что надо делать. Он побежал обратно на постоялый двор и на крыльце столкнулся с Лишним. Тот вышел на шум и стоял, держась за косяк и пытаясь понять, что творится. Глаза его были слепы, но внутренним взором он узрел холодный сгусток страшной силы, что вырвался из моря и снова исчез там с живым светом в зубах…

– Беда! – задыхаясь, крикнул Кофа. – Доставай гусли, певец! Чудище из моря утащило жену ярла! Тут воинская доблесть не поможет, тут нужна сила чар!

Кофа еще не договорил, а Лишний уже тянул гусли из короба. Присел на крыльцо и заиграл…

Впервые с тех пор, как Лишний взял в руки гусли, он не боялся промахнуться мимо струн. Незаметно для себя он перешел тот порог, где гудебная снасть из чего-то чужеродного, непокорного, даже враждебного превращается в продолжение рук, голоса и сердца. Струны запели сами собой, и привычная тьма озарилась. Сумрачные пространства расступались, становились шире и выше…

Лишний вскинул голову и заиграл еще вдохновеннее. Он снова видел! Пусть хотя бы только так, пока звучит песня…

Делалось все светлее. Лишний стоял в колышущемся лесу из танцующих зеленых стволов и черных теней.

«Да это водоросли! – смекнул парень. – Я на дне морском…»

Танцующие стволы раздвинулись. Навстречу певцу шел великан. Тело обтягивала блестящая черная кожа, а лицо закрывала страшная маска, подобная оскаленной морде огромной косатки.

Лишний перестал играть и вежливо поклонился:

– Здравствуй, гроза моря! Ты унес женщину…

– Певец сам явился в мой лес? Ну, тогда слушай, – прервал его глубокий низкий голос. – Я лишился матери и больше не служу тому, на кого она мне укажет. Отныне в Змеевом море нет власти, кроме моей. Пусть тот, кто правит на Солово-Кэлесь и называет себя Змеем, придет и попробует меня одолеть. Чтобы он думал быстрее, я унес его жену.

– Ты хочешь, чтобы я отнес ярлу вызов на поединок? – озадаченно уточнил Лишний.

– Передай ему мои слова. Пусть приходит на берег моря, не дожидаясь рассвета…

Тем временем на побережье народу становилось все больше. Люди искали следы чудища, посмевшего унести благородную Славейн. На снегу-то отпечатков хватало, но как найти следы в море? В усадьбе было светло как днем от множества факелов. Скоро явится Арнгрим со всем своим войском.

Вдруг народ расступился, пропуская молчаливое воинство: это пришла с корабельной ратью воительница Кольга. Снорри и Бранд шагали рядом с ней. Халли, следовавший за спиной кюны, всплеснул руками:

– Волк моря унес жену ярла Арнгрима… Ох, беда! Как ярл победит его, если не обернется Змеем?

Кольга задумчиво кивнула:

– Седда немало сделала, чтобы Змей пробудился в этом воине… Я заметила, ярл Арнгрим наконец что-то заподозрил и пытается отвергнуть Змееву сущность. Но куда ему? Кто он перед древней силой? Кто мы все перед ней?!

– Кюна, – выступил вперед Снорри, – пока ярла здесь нет, дозволь нам попытаться вызволить Славейн! Тогда и Змеем обращаться будет незачем…

– Нам? – прищурился Бранд. – Это кому же?

– Две водяные твари – я и ты. Как ты там предлагал? Твой меч, моя харпа…

– Я не водяная тварь, – процедил Мороз. – Но я, в отличие от тебя, не лгал, присягая ярлу Арнгриму. Спасти его супругу – мой долг. Говорите, куда идти!

– Прямо в море. – Снорри снял с плеча чехол с харпой. – Заодно убедишься наверняка, нагулыш ты или нет. Если не утонешь…

– Идем! – рявкнул Бранд, вытаскивая меч.

Твердым шагом они вошли в воду, и вскоре волны сомкнулись над их головами.

* * *

Шаг за шагом воин и скальд спускались все глубже в море. Понемногу темнело, становилось холоднее… У Бранда в легких закончился воздух, и тело, победив волю, сделало вдох. Мгновение замешательства, холодный ком в горле…

– Ты чего там? – оглянулся Снорри. – Никак тонешь?

– Запнулся, – буркнул Бранд, выпрямляясь и продолжая путь.

Скальд лишь ухмыльнулся в сторону и ничего не сказал. Они пошли дальше, перескакивая с камня на камень. Сумрак сгущался, а перед ними поднималась стена леса водорослей…

Войти в него они не успели. Водоросли, извиваясь, расступились прямо перед ними, и на опушке появился аклут в обличье черного исполина в маске косатки.

Бранд, стремительный как всегда, не тратя времени на беседы, бросился и нанес удар. Он целил морскому чудищу в брюхо, не допуская даже мысли о промахе… И тем не менее промахнулся. Пролетел мимо вслед за мечом, запутался в водорослях, провожаемый громовым хохотом владыки косаток.

Бранд отчаянно рубил мечом льнущие к нему зеленые плети. «Да как возможно, чтобы этот громила был быстрее меня?!»

Позади раздались звуки харпы – в бой вступил Снорри.

– Перед самой зимой вода затихает, – торжественным распевом приговаривал он под гудение струн, – становится медленной, готовится обратиться льдом… Море застывает, засыпает… Рыбы спускаются к самому дну и едва шевелят плавниками… Бранд, бей его в спину, пока я пою…

Вода в самом деле стала холодной и вязкой. Бранд поспешил освободиться от водорослей… И тут пение оборвалось треском дерева. Прозвучал жалобный, последний стон струн.

– Как ты смеешь? – раздалось жуткое рычание аклута. – Жалкий фоссгрим из пресной реки! Как смеешь колдовать в моем море?

– Так приказала госпожа, – послышался твердый ответ Снорри.

– У твоей госпожи тут нет власти!

– Это пока…

Голос Снорри сорвался криком. Бранд понял, что дело плохо, и кинулся на помощь. Чудовище стояло к нему спиной, и воин нанес страшный удар ему в спину. Человека такой удар рассек бы до пояса. Но по черной рыбьей коже меч лишь скользнул, не причинив вреда.

Аклут обернулся. Бранд оцепенел от того, что увидел. Раскрашенная маска ожила, превратившись в пасть косатки. Зубы в палец длиной сомкнулись на теле Снорри. Аклут резко тряхнул головой, разрывая пищу на части. Бранда окатило кровью, как водой из кадушки. Быстро смахнув кровь с лица, он увидел, как морда чудовища вновь застывает, превращаясь в личину.

– Добрая еда, – послышался довольный голос из-под маски. – Ну, теперь ты…

Бранд поудобнее перехватил меч. Он уже понял, что они со Снорри выбрали противника не по силам, но отступать не собирался.

Великан неожиданно сел на землю, удобно подогнув ногу. Черные прорези глаз оказались прямо против лица Мороза.

– Я слыхал, твой отец-ярл был неслыханно удачлив в морских походах, – раздался низкий голос из-под личины.

– Так и было, – недоверчиво отозвался Бранд, не опуская меча. – Море любило его.

Зубастая морда величаво кивнула:

– Волны несли его корабли как на ладонях. Ветер дул туда, куда ему нужно. Ни бури, ни водовороты, ни рифы не угрожали ему. А вот его врага мог настигнуть внезапный шквал или нападение хищного кита…

– Откуда ты знаешь? – нахмурился Мороз.

– Кто же не знает о сделке, которую он заключил? «Пусть дитя воспитают там, наверху, чтобы он соединил в себе силу моря и власть людей. Его отец принадлежит былому; он – слишком дикий дух, в нем чересчур много от зверя…»

– Ты что, говоришь обо мне?!

– Но потом твои земные родители нарушили завет. Нарекли сына огненным именем, чтобы море стало тебе чужим… Чтобы ты никогда не вернулся. Не встретил своего настоящего отца и не унаследовал ему…

– А-а, вот ты о чем, – протянул Бранд. – Ты утверждаешь, что я не пригулыш, а воспитанник! Все верно: ярлы отдают друг другу на воспитание сыновей ради укрепления союзов родственными узами… Ну и зачем была нужна та сделка? Чего от меня хотели?

– Сейчас узнаешь.

Аклут глухим голосом заговорил:

– Давно миновали времена творения, когда кипели моря и луна поднимала великие приливы. И те века, когда власть звериных и рыбьих духов была безраздельна, тоже идут к концу… Все больше в мире людей, а духи моря все слабее. Мы уходим в глубину, мы засыпаем, мы умираем… Кто прежде был богом, становится обычной морской нежитью: моя мать примером тому… Я тоже слабею. Скудное мясо певца не пошло мне впрок… Пойду-ка съем жену ярла…

– Эй, эй! – Бранд вновь вскинул меч.

– А ты попробуй меня остановить…

Черный великан начал неторопливо подниматься…

Быстрее молнии блеснул клинок Бранда и глубоко вонзился в глазную прорезь рыбьей личины.

Мороз давно уже выжидал миг для этого удара. Нанеся его, он отскочил в сторону, ожидая агонии могучего существа. Ему приходилось убивать туров и ледяных медведей, и он знал, как опасен умирающий зверь. Однако тело аклута безмолвно опало, поплыло по воде пустой шкурой… Личина плавно опустилась на песчаное дно. А в лесу водорослей, вильнув хвостом, исчезла черная тень большой косатки…

– Чтоб тебя тролли сожрали, – прошипел Бранд, – ты мне поддался! Ты этого и хотел!

«Его отец слишком дикий дух, в нем чересчур много от зверя…»

– Отец?!

«…Его назвали заклятым именем, чтобы он никогда не нашел своего истинного отца. Чтобы не унаследовал ему…»

Бранд подошел к лежавшей на дне рыбьей личине, задумчиво поглядел на нее…

Поднял и приложил к своему лицу.

* * *

…Снорри и Бранд еще сражались с владыкой косаток на дне морском, а ярл Арнгрим с отрядом воинов уже примчался из усадьбы в гавань. Ему рассказали о чудище из моря и пропавшей Славуше, и он спешил изо всех сил, отчаянно надеясь, что успеет вернуть Славушу живой… Однако на берегу его ждали только растерянные рыболовы да причитающие служанки. Выслушав сбивчивые рассказы, Арнгрим аж пошатнулся. Не может быть! Он ведь помнил, как черный волк выходил из моря и лизал ему руку…

Что же изменилось? Почему взбунтовался морской дух?

Ответ был очень прост: Седда Синеокая!

«Она – истинная хозяйка волка-косатки, – думал Арнгрим, пока его глаза обшаривали гавань. – Она тогда велела ему прийти ко мне на поклон. Она же приказала ему похитить Славушу!»

Обливаясь холодным потом, он понял, что отвергнутая богиня все же добилась своего и его жена, скорее всего, уже мертва…

Зеленоволосая воительница Кольга одна среди общего смятения была совершенно спокойна. Она стояла в отдалении в окружении своих молчаливых воинов и смотрела в море, как будто чего-то ожидая.

Ярл быстрым шагом направился к ней.

– Приветствую, ярл Арнгрим…

– Верни жену! – перебил он. – Верни, иначе пожалеешь, что попалась мне на пути!

– Я не забирала твою жену. Напротив, я пытаюсь ее спасти…

– Ты вцепилась в меня, как пиявка, Синеокая! Сколько надо повторять, что я не хочу тебя! Верни жену, а не то…

Кольга рассмеялась:

– Снова эта Синеокая! Долго еще меня будут с ней путать? Ты же знаешь, кто я, Арнгрим. Мы встречались.

– Я не помню тебя…

– А ты вспомни свой первый поход на «Красном волке». Вспомни йомсов, заманивших тебя на спину рыбы-острова… Вспомни прекрасную песню, что пел тогда перед смертью… И что было потом.

Голос воительницы обволакивал, звенел чарами. Зеленые глаза как будто приблизились, заслоняя весь мир. Исчез берег моря, исчезли встревоженные соратники… Арнгрим вновь стоял один на спине лингбака. Огромная рыба неслась вперед, в Дышащее море, навстречу зреющей буре. Ветер срывал гребни волн и швырял на пятнистые спины морских единорогов, в лица всадницам с развевающимися зелеными волосами.

Этих всадниц знал каждый викинг. Дуфа – волна, готовая утопить. Хрэнн – волна, не любящая отпускать. Кольга – большая волна…

– А-а-а! Так ты – одна из девяти дочерей Ран?

Женщина усмехнулась:

– Присмотрись, ярл.

Арнгрим присмотрелся. Увидел глубокие зеленые очи цвета океанской бездны. Волосы, убранные под сетку, – немало в той сети запуталось смелых воинов… Золото на шее, в ушах, на запястьях – столь любимый Разрушительницей «морской огонь»…

– Ран, Госпожа Бури, – медленно проговорил он, склоняясь перед владычицей. – Это ты! Ты сама привела свой корабль с мертвыми гребцами в мою гавань!

– Так и есть, ярл. Арнгрим… Я зову тебя человеческим именем, ибо мы очень не хотим, чтобы Змей проснулся. Мы знаем, к каким гибельным последствиям это приведет…

– Мы?..

– Мы, – вперед шагнул тот, кого все на Соляных островах звали трусишкой Халли. – Боги Небесного града.

Перед глазами полыхнула беззвучная молния. Арнгрим зажмурился, невольно хватаясь за грудь: подобная вспышка едва не погубила его на леднике. И где-то очень глубоко, в недрах его сущности, взревел во сне раненный огненной стрелой Змей Бездны…

В невыносимом сиянии он видел лишь человекоподобный облик с огненным копьем в руке. Затем ослепляющий свет угас и силуэт обратился могучим старцем в синем плаще.

– Неужто… Сам Всеотец?! – прошептал потрясенный Арнгрим.

Он был так поражен, что даже не поклонился.

– Мы, жители Небесного града, не желаем пробуждения Змея, – произнес старец. – Пусть вечно спит на дне Дышащего моря, обнимая телом весь земной круг. Ньорд с Госпожой Бури присмотрят, чтобы никто больше не потревожил его… Если же ты, викинг, пожелаешь вновь воззвать к нему – пеняй на себя!

– Арнгрим вовсе не хотел пробуждения Змея, – повернулась к старцу Кольга. – Этого желала Седда, развенчанная богиня, мечтающая о власти… Забудь о чужих мечтах, Арнгрим, спокойно живи своей жизнью…

– Мою жену только что унес волк моря, – глухим голосом проговорил Арнгрим.

Старец и Ран повернулись к мерцающим во тьме волнам. Арнгрим увидел, как губы Ран шевелятся, будто она кого-то зовет…

Скоро темные волны забурлили и над ними вырос черный великан со Славушей на руках. Он вышел из моря, положил женщину наземь, снял маску – и превратился в Бранда.

– Я сразил в поединке аклута, правителя этих вод. Теперь я – новый аклут, хозяин Змеева моря, – сказал он, бестрепетно глядя в лицо Арнгриму. – Знай, ярл, я склонюсь только перед самим Змеем Бездны, а ты отверг его. Так что теперь Змеево море мое. Я вернул тебе жену как знак доброй воли. Я не стану умышленно вредить ни тебе, ни твоим людям. Но отныне я не твой человек. Теперь мы два ярла: ты на своих островах, а я – в моем море…

Жутковато улыбнувшись, Бранд возложил на лицо маску косатки, обернулся черным волком и нырнул в море.

Арнгрим так и не нашелся с ответом. Он бросился к Славуше, упал рядом с ней на колени. Жива ли?!

– Видишь, все завершилось благополучно, – добродушно улыбнулась Ран. – Тебе даже вернули жену. Что еще нужно правителю таких прекрасных островов?

– Я понял, Госпожа Бури, – склонился перед богиней Арнгрим.

– Хорошо, если понял, – проворчал Всеотец.

«Значит, боги Небесного града следили за мной все это время?! Халли… Всеотец?! Они знали каждый мой шаг, вмешивались в мои дела…»

– Благодарю тебя, Разрушительница, – произнес он. – Ты спасла мою жену, и я этого не забуду.

– Береги ее, вождь. А то смотри, в другой раз нас рядом не окажется…

Арнгрим едва слушал богиню, вглядываясь в лицо жены. Древний Змей, аклут и даже сам Всеотец – все будто подернулось туманом. Осталась лишь жгучая тревога за любимую. Не морок ли ее чудесное спасение?!

– Мы слышали, – сказала Кольга, – ты завтра хотел собрать жителей острова на пир в честь прихода весны.

– Ох, до пиров ли…

– Почему нет? Пусть это будет пир примирения. – Госпожа Бури прикрыла глаза, понюхала воздух. – В срединном мире наступает весна – восславим же новое начало! И пусть Змей останется в прошлом!