Нежданная радость пришла на Соляные острова! К ярлу Арнгриму из Яренфьорда прибыла супруга, благородная Славейн. Добрую женщину рады были увидеть все, кто знал ее в родных краях, а уж как обрадовался муж! Глядя, как он обнимает жену, слушая ее рассказы, многие подумали, что только хозяйки и не хватало их вождю, чтобы править островами долго и счастливо.

Славейн приплыла на большом драккаре, появившемся с востока. Он пришел в Змеево море долгим кружным путем мимо Финнмарка. Из каких именно земель прибыл корабль, Славуша сказать затруднялась.

– Мы сперва решили ехать горой до новогородских земель, а там уже искать средства добраться до Змеева моря, – рассказывала она, сияющими глазами глядя на мужа. – Но заплутали в землях свеев. Очень устали, намерзлись… Собаки наши голодали… Потом вышли к какому-то длинному фьорду. Вокруг одни скалы и тюлени. Крум сказал, что мы слишком сильно забрали к северу и этак можем проплутать всю зиму, если не погибнем в пути… На следующий день глядь – во фьорде стоит драккар!

– Так тебя вез Крум? – сразу помрачнел Арнгрим.

– Да, он был с нами всю дорогу, – перестав улыбаться, сказала Славуша, – но исчез, когда мы готовились войти в Горло… Утром спохватились, а его нет!

– Неудивительно, – усмехнулся Бранд Мороз.

– Еще появится, – предрек Арнгрим, – попомните мои слова. Однако продолжай, жена. Чей же корабль вы встретили в том неизвестном фьорде?

– О, увидишь… – загадочно посулила Славуша. – Когда будем устраивать в усадьбе праздничный пир, непременно пригласи ее…

– Ее?!

* * *

Драккар, что так удачно встретился по пути Славуше, принадлежал молодой женщине по имени Кольга. Правду сказать, в землях нордлингов воительницами никого было не удивить. Многие жены викингов по необходимости брались за оружие, вынужденные защищать семейные владения от врагов, пока мужья были в походах. Другие сами отправлялись в набеги, сражаясь бок о бок с мужьями – или находя себе мужей прямо среди битв. Даже в Чертогах Всеотца лучших воинов ждали воинственные небесные подруги. Однако женщина, которая водит свой драккар, была все же редкостью.

Приглашенная ярлом на пир Кольга вела себя со спокойным, гордым достоинством человека, который ничего и никого не боится. Ее осанка говорила о привычке повелевать. Она была очень красива и, по всему видать, привыкла к восхищенным взглядам. Арнгрим приветствовал ее как один морской ярл другого, задавая положенные вопросы и получая весьма расплывчатые ответы.

«Кто она такая? – Никак не мог понять он. – Какого рода, из какого фьорда? Правит своими землями или унаследовала драккар?»

По внешнему облику женщины было даже неясно, девица она или замужняя: ее одежда была обычным нарядом знатного воина, а волосы Кольга уложила в затейливую прическу и выкрасила в зеленый цвет. Обилие золотых украшений намекало на богатство и удачливость.

Арнгрим очень сомневался, что морская воительница встретила его жену случайно. Скорее всего, это был лишь повод, чтобы явиться на Соляные острова, да не подозрительным чужеземцем, а почетным гостем… То, что Кольга вежливо отказалась от предложения пожить в усадьбе, лишь усилило недоверие ярла.

А еще ему смутно казалось, будто он ее уже встречал.

Правда, глаза у гостьи были не синие, а водянисто-зеленые…

Пока Арнгрим предавался подозрениям и вел себя крайне сдержанно, его соратники не скрывали восхищения гостьей. Снорри как-то незаметно оказался возле Кольги и вскоре уже оживленно беседовал с ней. Бранд был на удивление робок, сидел поодаль и лишь пожирал красавицу взглядом. Даже мальчишка Халли устроился поблизости, таращась на дивную женщину – то ли воина, то ли правительницу-кюну.

Пир шел своим чередом. Славуша вела долгий, увлекательный рассказ о зимнем путешествии через земли Финнмарка, об испытаниях, пережитых в пути… Домочадцы и воины Арнгрима слушали не без изумления; всякого не оставляла мысль, зачем жена ярла среди зимы внезапно пустилась в столь долгий путь. Славейн помянула только некое гадание в дни Йоля, когда боги внятно намекнули ей: она нужна мужу на Соляных островах! Арнгрим, которому жена незадолго до того поведала совсем другую историю, сидел с невозмутимым видом, изредка поглядывая на Кольгу.

– Дозволено ли будет просить ярла о небольшой радости? – осведомилась воительница, встретив его взгляд. – Слава твоего скальда, Снорри Молчаливого, гремит по всем землям нордлингов. Пусть он усладит наш слух игрой на харпе!

– Охотно, благородная ель битвы, – тут же отозвался Снорри. И заиграл, как умел лишь он, порождая песней образы и видения в сумраке зала.

Вот герои точат мечи для последнего боя… Несутся в тучах кони валькирий… Пылают зимние зори, предвещая сражения…

– Я еще не дал дозволения… – хмыкнул Арнгрим. – Впрочем, почему же нет? Играй…

…И вдруг звон струн оборвался самым жалким образом.

Снорри с удивлением уставился на харпу. Струны под его пальцами начали рваться и лопаться, точно гнилые нити…

Под сводами медового зала дохнуло холодным ветром. Угли в очаге потускнели и подернулись трепещущими синеватыми огоньками.

От блюд с угощениями на длинном столе явственно повеяло тухлятиной.

Все настороженно затихли. Арнгрим бросил пронзительный взгляд на Кольгу. Та же внимательно глядела на дверь…

Со двора донесся заунывный собачий вой. То не сторожевые псы лаяли на чужака – творилось что-то другое… Затем раздались тревожные голоса, топот, и в зал вбежали несколько стражей.

– Оно идет! – кричали воины. – Оно идет с моря!

Люди вскочили из-за стола, бросаясь к висевшему на стенах оружию. Никто ничего не понял, но уже ясно было: творятся злые чары. Те, кто сидел ближе к выходу, первыми подбежали к двери – и отпрянули в страхе.

Дверь начала изнутри покрываться изморозью…

– Назад! – крикнул Арнгрим. – Держитесь возле огня! Зажигайте факелы!

Из всех гостей лишь воительница Кольга не шевельнулась – так и сидела на своем месте, хладнокровно наблюдая за происходящим. Да еще Бранд Мороз не рвался, как обычно, в бой впереди всех. Побледнев, стиснув рукоять меча, он застыл у стола. Ему, как наяву, представилось чудовище, уволокшее в море Одда Сушеную Треску. Гнуп сказал, таких называют Немертвыми…

«Тогда тоже веяло холодом и разом сгнила вся пища… А потом оно глянуло на меня…»

Одно воспоминание о том смертоносном взгляде приковало воина к месту.

Собачий вой и крики во дворе смолкли. Только чьи-то тяжелые шаги раздавались в зловещей тишине.

Дверь, совершенно побелевшая от инея, вдруг разлетелась осколками льда. Из сумрака медленно выдвинулась рослая, ссутуленная фигура. Человек или нет? Живой, мертвый? Вошедший был как будто закован в панцирь из льда. Казалось, он утонул и вмерз в ледяную глыбу, а потом встал и пошел искать тепло…

Славуша прижала руки ко рту. Ей ярко представились дни Йоля. «Во дворе кто-то есть!» – И окоченевший, заснеженный путник, ввалившийся в дом…

– Дарри! – воскликнула она. – Это же Дарри Хальфинн!

Разом зазвенело оружие, и раздался нестройный крик:

– Драуг!

– Руби его!

– Назад! – закричал Арнгрим, хорошо понимая, что сейчас произойдет.

Приказ ярла успели выполнить не все… Считаные мгновения отчаянной схватки в сумерках – и все было кончено. Воины, чьи клинки коснулись восставшего мертвеца, мгновенно замерзли насмерть и лежали на полу ледяными куклами. Прочие шарахнулись к стенам, выставляя перед собой факелы и прикидывая пути бегства.

Мертвый Дарри стоял у дверей целый и невредимый. Лицо, навсегда застывшее в блаженной и жуткой улыбке. Голубые глаза, неподвижно устремленные на Арнгрима. И тело, принадлежащее не человеку, а то ли троллю, то ли неведомому морскому страшилищу.

– Его же съели! – слышался взволнованный ропот.

– Да, точно, морская звезда!

– Или то был морок?

– Снорри говорил, та звезда… морская богиня…

– Может, не сожрала его, а забрала себе?

Перекрывая гул, раздался ровный голос Кольги:

– Этот человек заколдован. Снимать чары – дело скальда.

Все тут же повернулись к Снорри. Но тот лишь качнул головой:

– Это чары ледяных троллей. Тех, которые едва не слопали нас в ущелье у Горла… Кто-то поднял Дарри с их помощью и послал сюда… Кто мог сделать это?

– О боги, Крум, – в ужасе прошептала Славуша. – Не просто так он исчез с корабля! И как раз около Горла…

– Крум, несомненно, рад был бы отомстить за брата, – резким голосом сказал Арнгрим, выходя вперед. – Но он не чародей. Я знаю, кто послал драуга. Ну ладно же, Синеокая… Сейчас узнаем, кто кого…

Глаза ярла засветились желтым…

– Что вы все делаете? – закричала Славуша. – Это же Дарри! Вспомни, муж, ты год провел на дне морском, а потом вернулся к жизни! Может, брата еще можно спасти?

– Его можно лишь упокоить!

Арнгрим шагнул вперед, поднимая меч, и тени как будто сгустились вокруг него. Чудище из моря с лицом его побратима двинулось вперед…

Воительница Кольга покачала головой, поманила к себе Халли и что-то шепнула ему на ухо.

– Дядя Дарри! – раздался в мертвой тишине мальчишеский голос. – Если это ты, доскажи свою историю о трех викингах, у которых кончилось пиво!

К всеобщему удивлению, морской тролль с лицом их товарища остановился.

– Слышишь меня, дядя Дарри? – еще звонче выкрикнул Халли. – Мы так и не узнали, как викинги сумели очаровать ведьму и чем дело кончилось!

Все затаили дыхание. Была лишь одна вещь на свете, которую в былые времена Дарри Хальфинн любил больше, чем ходить в морские походы с братьями, – это рассказывать всяческие байки и небылицы…

Ледяной драуг тяжелыми шагами подошел к столу и опустился на скамью. Место, где он сел, тут же обледенело. Драуг протянул костистую лапу и привычным жестом ухватил ближайшую кружку пива – та сразу замерзла… И заговорил. Причем те, кто помнил начало истории, могли бы поклясться, что Дарри начал рассказ ровно с того места, где остановился несколько месяцев назад…

– … Стало быть, охмурили викинги лесную ведьму, и одарила она их бочонком пива из мухоморов. Однако по пути назад каждый из них думал: что это за сомнительное зелье? Может, не так уж мы понравились ведьме? Вернувшись на зимовье, они разлили пиво и начали по очереди произносить здравицы, поднимая кружки и внимательно глядя друг на друга. Наконец один из викингов рассмеялся и сказал: «Мы желаем друг другу добычи и славы, но почему никто не пьет?» И тогда они устыдились и выпили зелье до дна, а потом еще раз выпили, и еще… А потом решили пойти на рыбалку.

– На рыбалку? – не удержался Даг. – Ночью? Зимой?

– А вот захотелось им! – с вызовом произнес Дарри. – В полночной темноте они покинули избушку и через заснеженный лес пришли к уединенному озеру. На черной воде дрожала лунная дорожка. Друзья забросили удочки и стали ждать. Шло время. Парни мерзли. Но они были упрямы и ждали, у кого первого клюнет. Но, как назло, ни у кого не клевало. И вот уже под утро еле живые от холода, почти протрезвевшие викинги увидели, куда они забросили удочки… Это была блестевшая в свете луны гранитная скала!

Окончание истории было встречено дружным хохотом. Кажется, люди Арнгрима на миг даже забыли, кто притчу рассказывает.

– Озеро же было вовсе в другой стороне, – добавил Дарри. – Впрочем, каждый викинг мог поклясться, что слышал, как его крючок делал «бульк!» Так посмеялась над ними ведьма…

К концу повествования Дарри выглядел почти как прежде. Проблеск разума появился в мертвых глазах. Люди увидели: поблекла даже изморозь, окружавшая ледяного драуга, а на скамье заблестели влажные капли. Младший Хальфинн поднял оттаявшую кружку пива, сделал глоток и закашлялся. Затем обратил взгляд на Арнгрима и с усилием произнес:

– Брат, плохо мне…

– Спасибо, повеселил, – отозвался Арнгрим таким голосом, что все слышавшие будто снова замерзли. – А теперь давай-ка я порублю тебя на части, чтобы удобнее было складывать на погребальный костер!

Славуше ярко вспомнилось, как много лет назад ее собственный супруг выходил из вод моря Ильмере. Как все считали его мертвецом, а на самом деле…

Она вскочила и закричала:

– Дарри живой! Не убивай его!

Поздно. Меч сверкнул и упал. Дарри свалился со скамьи, голова покатилась под стол. Из шеи на землю хлынула морская вода…

Арнгрим выпрямился и посмотрел на плачущую Славушу. В его глазах понемногу затухало желтое пламя.

– Устроим похороны по обряду, – произнес он. – Дарри Хальфинн был славный воин.

* * *

На следующий день у берега моря свершились огненные похороны Дарри Хальфинна. Некоторые шептались, что драуга следовало не сжигать, как воина, а закопать в полосе прилива, приставив отрубленную голову к заду и поменяв местами руки и ноги – чтобы не выкопался и не вернулся мстить дальше. И вообще, то, что сам ярл дозволил провести огненное погребение и сам поджег дрова, – великая честь для умершего. Особенно учитывая предательство Дарри…

Однако никто не смел обсуждать решения ярла Арнгрима. Тело Дарри лежало на костре, тая в языках огня и клубах черного дыма, и люди, глядя на него, чувствовали облегчение. Это снова был тот Дарри, которого они знали, – не безумец, опьяненный пожирающей его морской звездой, и не жуткий ледяной драуг. Его душа отправлялась с дымом в Небесный чертог, прямиком в дружину Всеотца. Всем было радостно, что такой славный парень, как Дарри, освобожден от злых чар и уходит в доброе посмертие, которого и заслуживает.

Арнгрим ничего не говорил – стоял и смотрел, как его друг превращается в пепел. Он не чувствовал ни прежней жгучей обиды, ни боли предательства, ни бешеной злобы. Все сгорело в погребальном огне. Осталась только неизменная любовь к побратиму и сожаление о том, что они больше никогда не свидятся.

«Неужто Славуша была права? – думал он с содроганием. – Тогда я убил его дважды…»

Душа Дарри вознеслась в небеса. Помахав на прощание товарищам, она поднялась высоко над Соляными островами, над холодными волнами Змеева моря и полетела к узкому проливу, что назывался Горлом. Там, в скалистом ущелье, душа увидела распростертое на снегу тело…

Крум был еще жив – но это было не удачей его, а бедой.

Он отдал себя целиком, призывая брата из моря. Его кровь, его жизненная сила были без остатка брошены на потребу мести. И теперь он лежал навзничь, не в силах шевельнуть даже пальцем, а его дух витал между мирами. Устрой Крум обряд в каком-нибудь другом, менее страшном месте, он, может, и выжил бы. Но в ребра впивалась мерзлая галька, и со всех сторон обступали ледяные тролли.

Они уже не боялись его. Волны холода то и дело окатывали Крума, когда тот или иной тролль подбирался слишком близко к беззащитному телу. Он осязал обжигающие морозом прикосновения – сперва робкие, потом все более наглые. Старший Хальфинн пытался отгонять троллей, но те легко уворачивались и возвращались.

Наконец тролли осмелели. Крум увидел, как они куда-то тащат его котел, как льют туда мертвую воду из пещеры…

«Зачем они рвут морскую капусту?» – думал он сквозь сонное забытье.

Вдруг он почувствовал, как ледяные лапы хватают его за ноги и волокут по мерзлой земле.

«Они собираются меня сожрать! – осенило старшего Хальфинна. – Сварить живьем, как я сварил их собрата… Только с морской капустой и солью, точно камбалу!»

Догадка вызвала отчаянный прилив сил. Крум вскочил, раскидав троллей. Окинул берег безумным взглядом, увидел скелет Кари Недотепы. Ринулся к нему и вырвал бедренную кость.

– Ну, подходите, твари!

Крум оглянулся, высматривая камень, чтобы обломить о него кость и сделать себе костяной клинок… Вдруг воздух задрожал рядом с ним и в стылом мареве замаячил знакомый силуэт.

«Брат, я здесь! Я прикрою тебе спину, – послышался голос Дарри. – Будет весело!»

– Младший братец! – радостно воскликнул Крум. – Я знал!..

Он бросился на троллей, замахиваясь костью. Нанес удар, развалив череп врага надвое… и получил страшный удар по затылку.

Еще мгновение он смотрел в гаснущие глаза убитого им тролля. Затем вокруг все потемнело и мрак Нижнего мира обступил его.

«Брат, – услышал Крум. – Ты готов? Пойдем вместе пировать с дедом! Черный Финн уже ждет нас в чертогах Всеотца!»