– Вот мы и пришли…

Кайя стояла на берегу моря и смотрела вдаль, где в дымке синели очертания далеких островов. Она была немного разочарована. В пути Соляные острова представлялись ей местом волшебства и чудес, обиталищем великого духа, к которому ведет ее Синеокая… И что? Просто голые скалы среди волн. Одни побольше, другие поменьше… Все море было усыпано ими.

– Это лишь Малые Соляные острова, – сказала Мара. – Кто-то из богов разбрасывал их горстями, как гальку. На них никто не живет, но здешние саами считают Малые святым местом. Там, дальше к югу, острова большие, поросшие лесом. Они зовутся Солово-Кэлесь. Острова Дедов.

Кайя кивнула. Где-то на этих островах живет ее будущий морской муж. Синеокая обещала, что он станет служить ей и поможет отомстить Безымянному…

«С чего бы ему это делать? – впервые задумалась она. – Потому что Синеокая ему скажет? А зачем великий морской дух станет ее слушать, если он настолько могуч?»

Сомнения внезапно одолели Кайю. Со времени обретения великой короны она успела повзрослеть и уже не верила слепо всему, что скажут, – будь то люди или духи. Она прошла испытание в пещере сейдов, она стала женой, матерью, гейдой… Она побывала в Нижнем мире… Жизнь уже научила ее, что за жалобной мольбой о помощи может скрываться распахнутая зубастая пасть. А может и не скрываться…

И как отличить одно от другого?

– Оставь меня ненадолго, Мара, – попросила она. – Прошу, посторожи Птенца. Он спит, колыбель спрятана вон там, за камнями. Мне нужно…

– Понимаю, – тунья искоса взглянула на короб с короной. – Знаешь, сестрица, я бы на твоем месте не особо ей доверяла.

Кайя молчала.

– Не слушаешь, – с горечью заметила Мара. – Ладно, посторожу малыша. Он у тебя славный. Я-то боялась, будет пищать днем и ночью, требуя сырого мяса… Ну, Каврай тебе в помощь!

Оставшись одна, Кайя достала великую корону, села на камень и закрыла глаза.

«Приди, Синеокая! – позвала она. – Говорить с тобой хочу».

Внутренним шаманским оком Кайя увидела, как из короны вышел призрак женщины с синими глазами и длинными белыми волосами и молча встал поблизости.

«Что-то больно тиха стала, – подумала Кайя. – Не спорит, не бранит, не пытается поучать… После того как огненная сова чуть не выдрала глаза из очелья, присмирела, как напуганный зайчонок в кустах… Или что-то задумала?»

– Видишь? Вон они, Соляные острова, – сказала Кайя. – Но прежде чем я встречусь с обещанным мне мужем-из-моря… Тебе знакомо чудище, которое уволокло моих родителей в Нижнее море? Кэрр Зимняя Буря когда-то рассказывала мне о Немертвых… давно, еще в детстве… Я потом надолго сон потеряла. Их создают из ненависти, мертвой холодной плоти и собственной крови. Потом оживляют. Когда женщина творит себе сынка-Немертвого, она вскармливает его своей кровью… А знаешь, что должен сделать нойда-мужчина, чтобы его Немертвый, то есть Немертвая, ожила? Поступить с ней как с женой! Мерзко это, по-моему.

Призрак Синеокой усмехнулся.

«Ну, теперь ты знаешь, на что способен Безымянный…»

– Так я права? Гибель моих родителей – его рук дело? Почему ты молчала?

«Кто еще способен создать подобное чудище? Только тот, кто в поисках силы отбросил совесть и честь…»

Кайя содрогнулась:

– Да он сам не лучше Немертвого! И он где-то рядом прямо сейчас… В стычке с совой было недосуг размышлять, но теперь я поняла. Я не с Безымянным дралась! Огненная сова просто его сайво-разведчик. Если разведчик так страшен, каков же хозяин?!

«От меня-то ты чего хочешь?»

– Древушко сказала: маленькой чайке не справиться с матерым поморником… Посоветовала думать о защите, а не о возмездии… Древняя сосна не ведает ярости и не платит злом за зло, даже когда ее топчут и отбирают детей. Но у меня-то в сердце кровь, а не живица! И я отомщу! Научи, Синеокая! Ты – могущественный дух. Ты когда-то правила морем. А наш враг – всего лишь смертный, просто шаман. Я хочу, чтобы его сайво отвернулись от него и покорились мне, а сам он молил о пощаде… Чтобы от его бубна стало не больше толку, чем от пустого горшка… А потом…

«Это еще не все?» – в голосе Синеокой прозвучала едва заметная усмешка.

– Потом я отдам его черную душу в уплату за души моих родителей. И за душу моего Анки…

«Свирепа ты, Чайка, – насмешка в голосе Синеокой стала явственнее. – Но как ты все это проделаешь?»

– Что значит как? – Кайя взглянула на призрачную женщину с изумлением. – Ты обещала мне мужа – сильнейшего духа, чтобы с его помощью я одолела врага. И вот мы здесь, и Соляные острова уже видны с берега… Скажи наконец, кто он, этот морской дух? Я ведь не знаю о нем ничего! Ни имени, ни облика…

«Раньше ты не спрашивала…»

– Не спрашивала потому, что принадлежала только себе и была готова на все, лишь бы отомстить Безымянному. А теперь у меня Птенец. Разве ты сама никогда не была матерью?

Синеокая вздохнула.

«Эх вы, люди… Раньше вы были мудрей. В прежние времена никто не порол горячку, особенно с местью. Рожали сыновей, чтобы те, повзрослев, сквитались с обидчиком. Теперь не то, теперь у вас все бегом да бегом! Я сразу сказала: младенец станет помехой. Так и случилось! Ты думаешь о нем вместо того, чтобы взращивать месть!»

Кайя кивнула, мельком удивившись собственному спокойному упрямству. Хотя… а как же иначе?

– Да, думаю. И это хорошо, потому что раньше я не думала вовсе. Ну, слушаю. Расскажи мне все о муже-из-моря! Он похож на аклута?

«Нет, – помедлив, произнесла Синеокая. – Он сейчас пребывает в теле человека, вождя викингов, взявшего под свою руку Соляные острова».

– Вот как… А его истинная сущность?

«Некогда он был морским богом… Повелителем Змеева моря».

– Морской бог… – задумчиво повторила Кайя. – Как вышло, что он вселился в вождя? Зачем?

«Сама спросишь при встрече».

– Чего он хочет? – продолжала думать вслух Кайя. – Зачем ему сдалась я? Зачем богу, пусть даже развенчанному, молодая глупая гейда?

Призрак женщины дрожал в воздухе, будто готовясь развеяться.

«Ты безмерно любопытна, дитя. Что ж, я знаю, как заставить тебя отбросить сомнения».

– О чем ты?

«Я покажу тебе мужа-из-моря в его истинном облике».

– Ну наконец-то. А покажи!

Кайя была в самом деле очень неопытный гейдой, иначе поостереглась бы соглашаться. Но она только радовалась, что Синеокая перестала юлить.

«Тогда открой глаза, возьми короб с короной и садись в лодку…»

Призрак растаял. Кайя подняла веки. Она по-прежнему сидела на камне и уже порядком замерзла.

А перед ней покачивалась на волнах кожаная лодка – такая же, на какой Кайя больше года назад пересекла Змеево море.

Кайя встала, шагнула было к воде, но запнулась, оборачиваясь…

«Оставь младенца с туньей, – шепнула корона. – Тут недалеко. Ты скоро вернешься…»

Кайя прикоснулась рукой к груди, вызывая младшего сайво:

– Оляпка! Останься с Птенцом!

Воробышек вился около Кайи, не хотел улетать. Что-то тревожило его.

– Лети, охраняй его!

Малый сайво остался с младенцем. Кайя столкнула на воду лодку.

На дне лодки обнаружилось весло, но оно не пригодилось. Поднялся ветер, и послушные волны понесли лодочку прочь от берега, к лежащим в тумане скалистым островам. Кайя то и дело оборачивалась с тревогой. Скоро должен проснуться Птенец… Надо было все-таки взять его с собой!

Однако Синеокая не обманула. Вскорости море окутала дымка, стало сыро и холодно, и бег лодки замедлился. По сторонам то и дело раздавался шум прибоя, из тумана выступали скалы. Они становились все выше…

Наконец лодка уткнулась носом в пологий край прибрежной скалы. Кайя вскарабкалась на поросший бурыми водорослями камень, затащила суденышко. Огляделась. Вокруг не было ничего, кроме дикого камня. Весь снег смело лютыми зимними ветрами.

– Что дальше? – спросила Кайя у короны.

«Иди вглубь острова…»

Кайя полезла на скалу. Глухо рокочущее море осталось позади, в тумане. Под ногами мелькали пестрые пятна лишайников. Взобравшись на бровку скалы, Кайя вскинула взгляд и ахнула: прямо перед ней поднималась в небеса белоснежная гора. Ее вершина пропадала в облаке.

«Белая Варака, – объяснила корона. – Ее вершина всегда скрыта от людей. Говорят, в этом облаке укрылись боги саамов, оскорбленные непотребствами Безымянного… Глянь под ноги!»

Кайя опустила взгляд и увидела внизу, в безжизненной бухте, кости огромного зубастого существа, наполовину вросшие в песок.

«Знаешь, что это?»

– Косатка. Я не думала, что бывают такие огромные!

«Ты права, не бывают. Ее звали Бабушка-Рыба, она властвовала над косатками Змеева моря. Аклут – ее младший внук… Догадайся, кто загубил Бабушку-Рыбу?»

– Убийца Бабушки, – прошептала Кайя.

Небо наполнилось движением и светом. Кайя подняла голову. Ветер разогнал облака, кроме того, что сидело на Белой Вараке. Небо было усыпано звездами. Звезды падали то по одной, то целыми гроздьями…

«Когда успела настать ночь? Наверно, это волшебное место! Или Синеокая показывает видения далекого прошлого?»

«Ну, иди дальше… – раздался голос короны. – Видишь впереди холм?»

Этот холм сразу показался Кайе очень необычным. Он стоял в отдалении от скал, словно те нарочно отодвинулись от него. Впрочем, она быстро догадалась о его предназначении.

То было саамское кладбище. Вокруг холма на земле во множестве стояли лодки. Ближе – совсем ветхие, дальше – почти новые… И все плотно укутаны, чтобы мертвых не побеспокоили мыши и горностаи.

«Люди устроили кладбище уже потом… Мелкие птахи, что гнездятся под жилищем орла!»

Кайя присмотрелась, однако никакого орлиного гнезда не увидела. Только старую-престарую вежу. Она ярко белела в темноте бездонного ночного неба.

Подъем на погребальный холм оказался недолог. Вежа пустовала, вероятно, много лет, а то и веков. Ее покрывала шкура, выбеленная солнцем и морской солью, продубленная ветрами до каменной твердости. Вежу поддерживали огромные кости незнакомого зверя. Ребра кита?..

«Дитя, это был древний единорог… Он ходил посуху, а не плавал в море, как нынешние. Он привез меня на край земли, когда рушился прежний мир… наш мир. Здесь я оплакала мужа, сраженного оружием Солнца. Здесь прозябала в теле старой жрицы, а когда старуха умерла, я ушла в море. Я водила за добычей стаи косаток, не помышляя о другой судьбе… Пока мне дорогу не перешел Безымянный!»

Во тьме сверкнули синие очи.

«Он по сей день не догадывается, какую невольную услугу мне оказал… Я так крепко держусь за этот мир только благодаря ему!»

Кайя с удивлением взглянула на нее:

– Ты о чем?

«Неважно…»

Две женщины, живая и призрачная, встали рядом на вершине холма.

– Зачем мы здесь? – спросила Кайя. – Ты обещала показать мужа-из-моря. Ну и где он?

«Смотри наверх…»

Синеокая улыбнулась – и запела.

Она пела торжественную, неторопливую песнь на языке, забытом тысячи лет назад. Кайя не понимала слов, но каждое порождало видения. То было истинное заклинание, где слово равно действию.

«Синеокая – призрак богини и песней творит призраков, – думала Кайя, завороженно глядя в небеса. – А когда-то, должно быть, она этой песней в самом деле творила бытие…»

Звезды падали все чаще, целыми стайками срываясь тут и там. И вот зеленая вспышка пронизала небо, озарила сияющими переливами и умчалась за окоем. Следом другая, третья – пока не заполыхало все небо!

«Откуда зимние зори? Ведь уже весна!»

Почему-то это поразило Кайю сильнее всего.

А потом небо начало наполняться духами. Видно, присутствие Синеокой растревожило спящих в лодках, и они один за другим покидали свои вечные постели. Со всех сторон слетались духи снега и ветра, звезд, моря и льда… Кайя смотрела, запрокинув голову, пока ее не повело кругом. Тогда она опомнилась и низко поклонилась им.

Духов становилось все больше… Кайе мерещилось, что она узнает своих предков; более того, порой она чувствовала, что здесь вьются и нерожденные духи, ее дети, внуки и правнуки…

«Смотри, как звездный ветер несет их по кругу, – услышала она голос Синеокой. – Иные малы, другие огромны; одни полны света, другие страшны и разрушительны. Каждому отведено свое место в этом хороводе. Люди, боги, все они – голоса в моей песне…»

– Да, я вижу тебя в самом сердце кружения, – прошептала Кайя. – Ты была поистине великой богиней… Как вышло, что теперь ты – всего лишь сайво, живущий в шаманском венце? Призрак, способный лишь бормотать и пугать глупую Кайю… Как такое случилось?

«Я уже ответила…»

Кайя невольно расхохоталась:

– Неужели снова виноват Безымянный?

«Так вот почему Синеокая не помогает и прячется, стоит мне с ним столкнуться. Она в самом деле боится его!»

Зимние зори в небе вспыхивали зеленым, лазоревым, алым. Духи все летели, свиваясь в беспредельный водоворот. Синеокая продолжала вести свою песнь-заклинание. И Кайе начинало казаться, что весь мир обретает голос.

«…Бубен! – вдруг вспомнила Кайя. – У отца был такой. С начертанием всего мироздания… А вот и край бубна! Он вращается, и с его пляской миры приходят в движение… Ой! Да это не край бубна… Он живой, он… Это Змей!»

«Смотри внимательно, дитя! Вот он, великий дух, зиждитель мира! Он – пояс Вселенной. Он обвивает и держит ее, отгораживая от Бездны… Глупцы испугались Его и решили изгнать из своего мирка – а потом удивлялись потопу… Теперь понимаешь, как важно отыскать его и сказать правильные слова? Как важно, чтобы он вспомнил все и обрел самого себя?»

– Его веки сомкнуты… – прошептала Кайя, полная благоговения. – Он спит?

«На нем стоит мир. Даже во сне он хранит его!»

Кайя потрясенно наблюдала, как вращается небо. Теперь она знала, кто стережет его пределы…

– О Синеокая, ты же не хочешь, чтобы я вступила в супружество… с ним?! Я – и Он? Песчинка рядом с хранителем мира! Я отказалась от мужа-аклута, слишком могучего для неопытной шаманки, а тут…

«Нет, нет, – рассмеялась богиня. – Ты обнимешь человека… викинга. Он носит в себе лишь толику Змея, которую может вынести человеческое существо… Для тебя этого будет вполне достаточно. Все остальное сделаю я, вселившись в твое тело… Чтобы он наконец вспомнил меня!»

– Вспомнил?

«…он обретет память, и грозный дух его освободится, и мы станем снова править морем вместе…»

– Править вместе? – озадаченно повторила Кайя.

Это было что-то новое…

И вдруг она вспомнила сны, приходившие прошлым летом, когда она жила в гнездовьях тунов. Те странные сны и пугали, и волновали ее.

Две змеи, что ласкают друг друга в глубинах моря…

Синеглазая женщина на огромном рогатом звере.

«Ты не встречала моего мужа? Я так давно ищу его… Я пойду за ним до края земли…»

– Так этот Змей, он – твой муж? – воскликнула Кайя. – Почему ты не сказала сразу?

«Что бы это изменило? – спокойно отозвалась Синеокая. – Разве мы с тобой не хотим одного и того же?»

Кайя нахмурилась. Змей – супруг Синеокой… Оба они – властители моря… «А я здесь при чем?»

– Верно ли я поняла: тебе нужно мое тело?

«Совсем ненадолго. Когда Змей Бездны наконец вспомнит, кто он такой, и увидит меня, человеческие тела нам более не понадобятся…»

– Погоди! Ты обретешь мужа, а я? А месть Безымянному? Ты ведь перестанешь быть моим сайво?

«Да. Я уйду, но останется корона. Поселишь в ней другого духа… Мы щедро наградим тебя, дитя. Ты станешь гейдой, каких еще не бывало. Что же до Безымянного… Ты даже не представляешь, как мне хочется с ним поквитаться…»

– Ладно, – сказала Кайя. – Викинг, говоришь? Он мне не люб и не нужен, но ради святого дела… Я готова! Да проснется Змей, да будет сокрушен Безымянный!

Вместо ответа Синеокая взмахнула руками – и сонмы духов хлынули во все стороны, разлетаясь по своим мирам. Скоро над холмом не осталось никого, лишь зимние зори бесшумно переливались в высоте.

«Если ты готова, пригласи меня. В чужое тело, как в дом, не входят без приглашения».

– Я призываю тебя, Синеокая… – заговорила Кайя внезапно севшим голосом.

«Призови истинным именем! – В призрачном голосе прорвалось нетерпение. – Разве ты не услышала его? Меня звали Найя!»

– Призываю тебя, о Найя, приди и вселись в мое тело!

«Возложи на себя великую корону!»

Кайя дрожащими руками утвердила на голове рогатый венец. Металл будто холодными руками обхватил и сжал ее лоб. Кайе почудилось, будто корона врастает в самую кость… что уже никогда не получится ее снять…

Зимние зори бесновались в небе.

– Море и мрак…

Губы Кайи вдруг зашевелились сами собой. Глаза округлились от удивления, а изо рта раздались звуки незнакомого языка…

Синие камни в очелье слепяще вспыхнули и погасли, обратившись тусклой галькой. Тогда как собственные глаза Кайи начали разгораться нездешней синевой…

Она почувствовала, как губы раздвинулись в победной улыбке.

– Дело сделано! Не будем терять времени! В путь!

«Какой путь?! – ужаснулась Кайя. – Пора кормить Птенца!»

Она хотела сказать это, но не смогла. Тело больше не слушалось. Оно быстро спустилось с холма, вышло к скалистому берегу, столкнуло на воду лодку…

«Нет! – хотела закричать Кайя. – Мне к сыну!»

Все напрасно. Ее телом владела чужая воля. Только мурашки на коже были ее собственными. Юная гейда постепенно начинала понимать, что снова позволила себя обмануть.

Когда берег остался позади, тело Кайи сунуло в рот оба мизинца. Раздался пронзительный свист.

«Она вызывает ветер», – цепенея, подумала Кайя.

Небеса отозвались нарастающим воем. Лодка скользила по морю все дальше от матерого берега, среди островков, луд и отмелей, мимо торчащих из моря рифов, к большому, поросшему лесом, гористому острову вдалеке.