Весьма скоро по восшествии на российский престол императора Николая II должность генерал-инспектора кавалерии восстановили, и на нее в 1895 г. назначили великого князя Николая Николаевича. Великий князь оставался в этой должности 10 лет, и, таким образом, при его кипучей энергии личное влияние его на развитие русской конницы вылилось в совершенно исключительные формы.

Должность генерал-инспектора при наличии в России командующих войсками в округах, на которые была поделена вся территория России, с непосредственным подчинением названным лицам всех войск, находящихся на ней, несомненно, должна была представлять известные тактические трудности. Излишнее вмешательство в подбор личного состава и в порядок ведения занятий, несомненно, могло вызывать разного рода неприятные трения с командующими войсками; напротив, при уклонении от такого вмешательства генерал-инспектор не мог рассчитывать добиться в полной мере проведения своих требований, в особенности если они находились не в полном согласии со взглядами местного начальства.

Великий князь взял в этом отношении среднюю линию. В отношении занятий он предоставлял наблюдение за всем ходом их в течение зимнего периода местному начальству; его объезды поэтому начинались лишь в период эскадронных учений в кавалерии и продолжались вплоть до осени, т. е. до конца специальных кавалерийских сборов. Впоследствии же он ограничивался даже проверкой строевых и тактических занятий только в период специальных кавалерийских сборов, оставляя, впрочем, за собой право проверки в эти же периоды и тех эскадронов, которые почему-либо выделялись в ту или другую сторону. В общем, эти проверки давали ему материал для суждения о качестве всего личного состава кавалерии.

Вот как описывает один из бывших начальников кавалерийских дивизий сделанное ему однажды испытание: «Лично моему единению с конем великий князь сделал экзамен, проскакав со мною более трех верст до того места, с которого он хотел видеть порядок дебуширования полков на военное поле по данному им указанию.

Теряю ли я при этом дыхание, он проверял, бросая по дороге те или другие вопросы, на которые я должен был отвечать. Командира корпуса мы на скачке потеряли, а командующий войсками наблюдал вообще издали, чтобы не стеснять великого князя и не принимать участия в столь быстрых передвижениях при его раненной в колено ноге».

Приведенный пример – образец экзамена только на свежесть сил и выносливость начальника. Но решение тактических задач путем маневра двухстороннего или против обозначенного противника давало материал для суждения и о более серьезных внутренних достоинствах испытуемого как кавалерийского начальника.

Получавшиеся данные о начальниках по окончании объезда суммировались и служили материалом для их служебных аттестаций.

Во время производства смотров чаще всего и проявлялась та горячность великого князя, о случаях которой ходило столько легендарных рассказов. Не отрицая таковых случаев, я все же должен привести в извинение их, во-первых, слишком большую косность и неподготовленность некоторых начальников того времени, во-вторых, искреннее горение в деле, вызывавшем неприятную сцену, самого великого князя, который ничего не видел, кроме самого дела, и только по поводу его и горячился, и, в-третьих, столь же искреннее раскаяние и стремление загладить свою крикливую выходку каким-либо примиряющим словом или жестом.

«Неужели я опять накричал?» – спрашивал он сопровождавших его лиц.

«Черт возьми, – сердился он на себя, узнав о своей новой вспышке несдержанности. – Надо как-нибудь исправить дело!»

И за общим завтраком или обедом, который давали в его честь или который от его имени гостеприимно предлагался офицерству, он неизменно спешил загладить свою вину, иногда даже прямым извинением.

Надо при этом заметить, что разнос учинялся всегда в поле, где повышенный голос являлся часто необходимостью, и что у великого князя сам тембр голоса и манера чеканить слова производили всегда несколько резкое впечатление, усугублявшееся нервной жестикуляцией его длинных и тонких рук. Бывали, впрочем, и такие начальники, которые обидами на резкость великого князя стремились прикрыть свой уход со службы, объясняемый попросту полным их ничтожеством и несоответствием занимаемой должности.

Во всяком случае, я должен сказать, что великий князь в этом смысле усиленно работал над собою и что с течением времени эта его несдержанность сглаживалась все больше и больше. За весь период пребывания великого князя в должности Верховного главнокомандующего я, видевший его ежедневно и в самой различной обстановке, стал свидетелем лишь одной его вспышки. Я привожу ее ниже в главе VI полностью с той целью, чтобы читатель мог сам судить по ней, о каких качествах великого князя эта сцена больше должна говорить беспристрастному судье.

Зато как он умел захваливать в случаях положительных и особенно при разумном проявлении частной инициативы!

«Двенадцать баллов такому-то, – кричал он на все поле своим резким голосом, – за то-то и то-то!»

«Карьером к такому-то эскадрону; передать ему мое восхищение таким-то решением, – кричал он своему адъютанту. – Я не могу подать сигнал благодарности, так как на него ответит весь маневрирующий отряд». И громкое «рады стараться» несется издали в ответ на посланное приветствие через несколько секунд головоломной скачки адъютанта, передававшего благодарность.

«Чудо-богатыри», «сверхбогатыри» – все это эпитеты, которыми он, Верховный главнокомандующий русской армией, неизменно награждал войсковые части, ожидавшие признания им своей доблести!

Но начальствующих лиц надо было в годы мира не только проверять, но и учить. И вот с этой целью с 1897 г. по почину инспекции кавалерии начались полевые поездки со старшими кавалерийскими начальниками, кандидатами на командиров полков, бригад и начальников дивизий. Впоследствии для этого рода занятий было выработано особое положение и эти поездки приобрели систематический характер.

Весьма важным элементом в кавалерии является, конечно, лошадь. Конное хозяйство составляет вместе с тем фактор большого значения в народном хозяйстве. В соответствии с этим великий князь обратил особое внимание на правильность ремонтирования армии лошадьми. В прежнее время, до вступления великого князя в должность генерал-инспектора кавалерии, ремонтирование это производилось особыми ремонтерами на коммерческом праве. Способ этот был далеко не удовлетворительным для армии и представлялся невыгодным для развития коннозаводства. Вследствие этого по инициативе инспекции и ее трудами выработали новое положение о ремонтировании армии лошадьми, в каковом положении приняли существенные меры как для улучшения сорта лошадей, поступающих в армию, так и для расширения зон производства в стране ремонтных лошадей. Вместе с тем уничтожен вредный способ единоличной закупки лошадей ремонтерами, взамен которого установлено приобретение лошадей специальными ремонтными комиссиями непосредственно от коневодов и коннозаводчиков по особым расценкам, с правом выдачи под поставляемых лошадей особых авансов. Установлена также закупка теми же комиссиями верховых лошадей для офицеров кавалерии и Генерального штаба.

Положение о ремонтировании армии лошадьми вышло в 1901 г., а уже в следующем году великий князь лично объехал целый ряд ремонтных комиссий, знакомясь с их деятельностью.

При этом объезде он впервые побывал на Кавказе и проехал по Военно-Грузинской дороге, любуясь ее красотами.

В вопросе о вооружении кавалерии великий князь выступал вначале ярым противником пики. Существовавшее в русской кавалерии горячее увлечение искусством рубки шашкой разного рода предметов (лоза), сменившее прежнее бесполезное махание шашкой по сторонам, отрицало полезность пики. Однако именно на этом примере можно ясно видеть отсутствие у великого князя какого-либо упрямства в его убеждениях или просто предубеждения. Когда пика стала входить вновь в вооружение кавалерии многих иностранных армий, то и наша инспекция не только не обнаружила стремления к наложению на этот вопрос своего veto, но даже отнеслась к предположенной мере о введении пики на вооружение всей нашей конницы очень заботливо, содействуя ее осуществлению.

С особой горячностью великий князь стремился к улучшению технического снабжения наших конных частей. Особенно привлекали его внимание средства связи и переправы.

Рядом с испытанием последних также особое внимание обращено на обучение частей плаванию, и я лично был свидетелем переправы вплавь целого полка через такую серьезную преграду, как Днестр, в пределах бывшей России.

Внимание генерал-инспектора привлекало также искусство стрельбы из винтовок и пулеметов. Вначале к оружейному огню в нашей кавалерии относились презрительно. Но когда в нем наши конные части укрепились и вследствие этого поверили в его силу, тогда явилось убеждение и в пользе действий кавалерии в спешенном строю. Пренебрежение тем, чего не знают, обычное явление в нашем военном деле.

Деятельность великого князя распространялась и на казачьи части, которые он любил и в боевые качества которых верил. Особое пристрастие он питал к кавказским казачьим войскам. Так как казаки по существовавшему положению выходили на службу на своей собственной лошади, то, естественно, по отношению к ним у великого князя являлась меньшая требовательность. Особенно его увлекал казачий способ действия «лавой», дававший свободу проявления самостоятельности каждому рядовому казаку.

Стремление великого князя не только проверять, но и учить командный состав особенно рельефно выражалось во внимании к организации офицерской кавалерийской школы, находившейся в его подчинении как генерал-инспектора кавалерии. Эта школа капитально реорганизована в 1896–1897 гг., и заботам о ней великий князь посвящал много времени. К концу пребывания великого князя в должности генерал-инспектора кавалерии эта школа состояла из нескольких отделов, преследовавших каждый свою специальную задачу.

Главный отдел в ней – отдел молодых офицеров (так называемый переменный состав), составлявшийся из командировавшихся от кавалерийских полков в школу на два года для обучения выездке молодых лошадей в полках и совершенствования в искусстве владения оружием. Для руководства обучением этим тонким специальностям из-за границы (Италия и Франция) выписаны лучшие мастера и знатоки этих специальностей. Независимо от того при этом же отделе была организована учебная кузница, выпускавшая в полки солдат – специалистов по кузнечному делу.

Засим существовал особый отдел эскадронных и сотенных командиров, где собирались на зимний период кандидаты на указанные должности. Тактическое развитие и уставная часть составляли главные предметы этого курса.

Наконец, для втягивания в полевую работу кандидатов на должность полковых командиров соответственные чины собирались в конце лета или в начале осени для систематического курса парфорсных охот.

В целях их организации в имении графа Пржездецкого Поставы построили соответствующие бараки для офицеров и людей, а также помещения для зверя и собак. Сами охоты производились по искусственному следу, пользуясь для сего обширными пространствами (до 80 тыс. десятин) лугов, лесов, болот и других пустопорожних мест имения. Этот курс, имевший не только учебный, но и испытательный характер, был чрезвычайно полезен для русской кавалерии как устранявший, почти механически, тех офицеров от продвижения на командные должности, которые не сохранили обязательной для службы в кавалерии свежести. Само собой разумеется, что все организуемые охоты были строго рассчитаны с силами среднего всадника и производились на вполне наскоканных лошадях школы, легко и охотно бравших препятствия.

Наконец, та же школа служила для производства всякого рода испытаний предметов технического снабжения, введение которых в кавалерию могло представлять какие-либо выгоды. С этой целью при школе содержался эскадрон офицерской школы, комплектовавшийся на общем основании.

Прекрасным помощником великого князя по всем вопросам кавалерийской школы стал впоследствии по войне громко известный генерал Брусилов, состоявший долгое время ее начальником.