Великий князь Николай Николаевич, приехав в Тифлис в конце сентября 1915 г., поселился там во дворце наместника. Ко времени его прибытия бывший наместник на Кавказе граф Воронцов-Дашков уже выехал из Тифлиса, и они свиделись в пути, на станции Баладжары. Великий князь прибыл в Тифлис в известном ореоле «опального» лица, пострадавшего как бы в результате существовавшего режима. С ним вместе прибыла многочисленная свита, среди которой были лица, находившиеся в таком же, как он, положении. Это состояние было тогда уже модным и потому в известной мере примиряло с ним революционно настроенный Кавказ, среди населения которого кипели разнообразные националистические и революционные течения. Среди лиц, прибывших одновременно с великим князем на Кавказ, находились лица, занимавшие ранее высокое служебное положение, хотя и не знавшие вовсе Кавказа (генерал Янушкевич, Палицын и др.). Опасение, что они займут выдающееся положение в администрации Кавказа, конечно, не могло не вызвать известной тревоги, но великий князь сразу же усвоил мудрую внутреннюю политику графа Воронцова-Дашкова, которого очень любили и ценили народы Кавказа. Положение великого князя стало вследствие этого достаточно прочным в чуждом ему крае, отличавшемся крайней сложностью и своеобразием. Достаточно отметить, что на этой окраине России проживает до полусотни разного рода племен, говорящих на бесконечно различных языках, исповедывающих разнообразные религии и нередко кровно между собой враждующих. Все своеобразие края можно охватить лишь в том случае, если представить себе историю многочисленных народных движений из Азии в Европу и обратно, при которых каждый народ, пересекая трудный Кавказский хребет, оставлял на склонах его частицу самого себя. В крае, всегда отличавшемся трудностью сообщений, эти осевшие зерна проходивших мимо многочисленных племен и народов продолжали жить вполне изолированно, не смешиваясь друг с другом и свято храня свои старинные обычаи и нравы. Еще до сих пор, например, среди племен хевсуров встречаются высокие белокурые люди с длинными бородами, появляющиеся в праздничных случаях в кольчугах, со щитами, копьями и крестом на груди. Это потомки крестоносцев. Странно видеть этих неподходящих под общий ландшафт людей в их средневековых доспехах, приезжающих верхом из своих горных гнезд на местные базары и ярмарки для продажи притороченных к седлу кур или выполнения других хозяйственных надобностей!

Нужно было большое знание края и огромный такт, чтобы блюсти в этом крае необходимую справедливость и высоко держать знамя русского имени!

Впрочем, в самой природе великого князя было много такого, что приковывало к нему сердца восточных народов, – это великодушие и прирожденное благородство. Великий князь сумел подойти к народам Кавказа именно со стороны этих его свойств. Он отличался большой доступностью, и его дворец на Головинском проспекте свободно посещался людьми различных национальностей и политических оттенков. Вследствие этого недоверчивое отношение к нему весьма быстро сгладилось, и великий князь по мере знакомства с краем и привычки к местным традициям стал на Кавказе приобретать авторитет и популярность среди многоразличных его народов.

«Назначение великого князя Николая Николаевича наместником на Кавказе, – писал граф Воронцов-Дашков, десять лет пробывший во главе управления краем и хорошо его знавший, – я считаю весьма желательным. Великому князю легче управлять Кавказом, чем простому смертному, таково уже свойство Востока!..»

В период пребывания великого князя на Востоке он в лице своем соединял гражданское управление краем по званию наместника и главное руководство военными операциями в Турции и Персии по должности главнокомандующего отдельной Кавказской армией.

Военная сторона его деятельности поглощала большую часть его времени, тем более что война оставляла, конечно, весьма мало времени и простора для внутренних реформ.

Тем не менее великий князь при первом же знакомстве с жизнью этого чуждого ему края обратил внимание на важный в его жизни вопрос о введении в Закавказье в той или иной форме земства.

Вопрос этот возбуждался уже давно, едва ли не с 1905 г., но затем ввиду неспокойного настроения в крае работы по выработке земской реформы приостановили.

Великий князь Николай Николаевич признал необходимым дать движение заглохшему проекту. Весной 1916 г. в Тифлисе созвали краевое совещание, на котором под председательством самого наместника произвели подробный обмен мнениями, причем каждое из них выслушано с особым вниманием, дабы все заявления могли бы быть приняты к учету при дальнейшем составлении Советом наместника общего земского законопроекта.

Затем великий князь обратил особое внимание на назревшую реорганизацию тыла Кавказской армии и добился подчинения местным органам Владикавказской железной дороги, составлявшей единственную связь Кавказа с остальной Россией.

Так как гражданское управление краем требовало постоянного пребывания великого князя в Тифлисе, то непосредственное командование собственно войсками вверили генералу Юденичу со званием командующего армией. Соответственно этому полевой штаб Кавказской армии делился для экономии личного состава надвое: одна половина, преимущественно организационно-тыловая, с начальником штаба генералом Болховитиным во главе, оставалась в Тифлисе при главнокомандующем; часть же генерал-квартирмейстера армии и отдельные представители организационно-хозяйственных отделов штаба находились при командующем армией, перемещаясь вместе с ним из Карса в Сарыкамыш и впоследствии в Эрзерум.

Такой порядок установился еще при предшественнике великого князя графе Воронцове-Дашкове; он продолжал существовать и при великом князе Николае Николаевиче.

Ко времени приезда великого князя в Тифлис на Кавказском фронте складывалась следующая военно-политическая обстановка.

Русские войска состояли кроме различных мелких отрядов из 1-го и 6-го Кавказских и 2-го Туркестанского корпусов. Корпуса были очень слабого состава и состояли преимущественно из второочередных и льготных казачьих частей.

Турки после наступательной операции, произведенной ими в конце 1914 г. в Закавказье, которая закончилась для них полным разгромом под Сарыкамышем и Ардаганом, держали себя на кавказско-турецком фронте выжидательно. Небольшие операции происходили только в Месопотамии и на территории Северной Персии, остававшейся нейтральной.

Однако Германия задалась в этот период времени уже широкой целью при помощи Турции вовлечь в войну не только Персию, но и Афганистан. В дальнейшем ей рисовалось образование союза из магометанских государств и объявление ими «священной войны» под руководством Берлина, принявшего на себя роль покровителя ислама.

Утверждение немецкого влияния в Персии и Афганистане представляло для России огромную опасность ввиду слабости тех сил, которые Россия могла уделить для Востока. Но не меньшие опасности заключались в этом стремлении и для Англии. Удар со стороны Афганистана или Персии по Индии являлся вполне возможным, и это обстоятельство не только в высокой степени осложняло положение Англии, но и затрудняло переброску индусских контингентов в Европу или привлечение их к обороне Египта, по территории которого пролегал важный для благополучия не только Англии, но и Франции Суэцкий канал.

Сверх того, успев проникнуть через Афганистан на территорию Китая, германские агенты получили бы возможность организации всякого рода беспорядков в глубоких тылах как России, так и Англии.

Наиболее целесообразное противодействие германским замыслам заключалось бы в изолировании турецких войск, поддерживаемых германской агитацией, и в постепенном сжатии их где-либо в северо-западной части Малой Азии. Но для этого требовались совместные действия союзников и, главное, значительное усиление войск на турецко-персидском фронте. Исходя из этой мысли русское Верховное главнокомандование предлагало в начале 1916 г. англичанам, пользуясь их превосходством на море, направить для высадки в Александретту несколько дивизий из Египта. Эти дивизии в связи с наступлением английского корпуса, продвигавшегося к северу, долиной р. Тигра, к Багдаду, и со взятием русскими войсками Эрзерума могли бы рассчитывать на выполнение задуманной операции по окружению, но англичане решительно отказались от предлагавшегося им совместного плана и действий, опасаясь непосредственного ослабления своих войск в Египте. К тому же их корпус, наступавший долиной Тигра, подвергся приблизительно в это время со стороны германского генерала фон дер Гольц-паши серьезному поражению. Ему пришлось отойти к Кут-Эль-Амаре, где он был осажден турецкими войсками.

Русским войскам на Кавказе пришлось, таким образом, оперировать в одиночку.

Проводником русского военного влияния в Северной Персии являлась Персидская казачья бригада, издавна находившаяся под командой русского генерала и имевшая в своем составе нескольких русских офицеров. Однако значение ее чрезвычайно уменьшилось с того времени, как в противовес ей для охраны персидских учреждений были сформированы персидские жандармские команды, в которых инструкторами состояли шведские офицеры, симпатизировавшие Германии и способствовавшие успеху ее политики.

Уже в январе 1915 г. в соответствии с резолюцией императора Николая II министром иностранных дел наместнику на Кавказе графу Воронцову-Дашкову послана телеграмма о необходимости скорейшего продвижения вперед особого азербайджанского отряда для противодействия туркам, вторгшимся в пределы Северо-Западной Персии. По выполнении этой задачи отряду указывалась необходимость скорейшего возвращения в Тавриз для предупреждения в таком же движении, имевшем влияние на восстановление в Тавризе русского влияния, жандармских отрядов принца Валиагда.

Этот азербайджанский отряд впоследствии переформировали в 7-й Кавказский корпус, который и вел в дальнейшем операции в северо-западной части Персии, в так называемом Урмийском районе.

Таким образом, Персии, остававшейся официально нейтральной, суждено было стать яблоком раздора политических страстей и театром военных действий иноземных вооруженных сил.

К осени того же года борьба влияний в Персии расширилась к востоку. Волнения перекинулись в Тегеран, и весь обычно спокойный Иран стал тлевшим костром, готовым в любую минуту вспыхнуть. В столице Германии, в Берлине, как нам доносили, был образован особый Центральный комитет по персидским делам, богато снабжавшийся правительством личным составом, деньгами, а при надобности и предметами боевого снабжения. Комитет этот снарядил несколько богато обставленных экспедиций, из которых одна должна проникнуть в Афганистан и поднять там движение против России и Англии. Остальные экспедиции должны раскинуть свои сети по всей Персии. Успеху этих экспедиций в значительной степени содействовали дипломатические представители Центральных держав в Константинополе и на всем Востоке, душою же всего задуманного плана сделался военный уполномоченный Германии в Персии граф Каниц. Немецкому делу в Персии усердно помогали также, как я уже сказал, названные выше шведские офицеры, находившиеся на службе в персидской жандармерии. Отряды этой жандармерии вместе с главарями различных воинствующих шаек и стали наиболее активными местными элементами в разыгравшейся борьбе. Таким образом, вторжением турок и систематической планомерной работой германской агитации нашим военным противникам удалось на крайнем правом фланге из обширного восточного театра создать новый фронт – Персидский.

Положение на этом фронте становилось настолько серьезным, что великий князь Николай Николаевич счел необходимым в первой половине ноября приказать приступить к формированию в Казвине особого Кавказского отдельного экспедиционного корпуса с базой для него в Энзели. Корпус этот, окончательный состав которого достиг 8 батальонов, 39 эскадронов и сотен и 20 орудий, вверили генералу Баратову, старому опытному кавказцу, который, прибыв в Казвин, встречал там подходившие к нему части корпуса. Ко времени его приезда названный пункт был уже переполнен многочисленными русскими и английскими подданными, принужденными оставить более южные точки Персии под влиянием враждебной им пропаганды. Из Исфахана, Кума, Керманшаха, Хамадана и других мест изгнаны русские и английские консулы, а также служащие различных банков и торговых предприятий, которые были вынуждены в некоторых случаях уступать силе оружия перешедшей на сторону немцев шведско-персидской жандармерии.

Германцы, таким образом, стали хозяевами положения. Ими намечалось даже перемещение из Тегерана в священный город Кум для возбуждения религиозного фанатизма шаха с семьей и двором, правительства и депутатов меджлиса. Там, в этом городе, находились святыни шиитов и фанатически настроенное население. В противовес данным о сосредоточении русских в Казвине распускались явно преувеличенные слухи о сосредоточении к югу от Казвина больших турецко-персидских сил, которые якобы предназначались, чтобы раздавить русских и отбросить их к границам.

Как всегда на Востоке, слухи эти оказались сильно преувеличенными. Русский экспедиционный корпус, начав наступление около 1 декабря, в самый короткий срок разметал все неприятельские отряды и очистил от германского влияния весь огромный Керманшахский район. Но столицы Персии Тегерана русские войска не заняли, избегая дипломатических осложнений.

Тем не менее престиж русского имени был восстановлен в полной мере. Повсюду вновь подняты русские и английские флаги, а служащие консульств, банков и разного рода торговых контор, собравшиеся в Казвине, водворены в свои прежние места под защитой русских войск. Вожди воинствующих племен и партий начали усиленно искать вновь русского покровительства, и жизнь мирного персидского населения, нарушенная боевыми действиями, стала входить в свою колею.

Угроза беззащитному Тегерану заставила германцев подумать об оставлении этого пункта. Новым центром для продолжения из него своей агитационной деятельности германцы избрали г. Исфахан. Германский посланник принц Генрих XXVII Рейсский употреблял все усилия, чтобы настоять на переезде в этот пункт шаха, дабы не потерять над ним своего влияния. Шах колебался, учитывая значение русских побед. Чтобы склонить повелителя Персии на сторону немцев, император Вильгельм особой телеграммой предлагал обеспечить шаху при всяких условиях убежище и обеспеченные средства к жизни. Но телеграмма эта пришла уже тогда, когда немцы фактически покинули город и ушли на юг. Шах остался в районе столицы. Таким образом, благодаря наступлению русских войск под начальством генерала Баратова авторитет германцев был сильно поколеблен. Руководители движения это ясно сознавали, и душа его, граф Каниц, в припадке отчаяния покончил жизнь самоубийством. Если все же авторитет немцев в Персии не погиб совершенно, то только благодаря военным действиям Гольц-паши, который, как читатель уже знает, незадолго перед тем успел одержать решительную победу над англичанами в Месопотамии, близ города Ктезифона, в долине р. Тигра. В этом бою турецкие войска взяли в плен несколько тысяч англичан; остатки же английского отряда под командой генерала Таунсенда отступили в Кут-Эль-Амару, где они были осаждены турками. Продержавшись там до конца апреля 1916 г., англичане вынуждены капитулировать.

Что касается действий русских войск на кавказско-турецком участке фронта, то, дабы предупредить ожидавшееся там наступление турок, русское главнокомандование решило применить свой обычный прием на Востоке, заключавшийся в захвате инициативы путем более раннего перехода в наступление собственными, хотя бы и более слабыми силами. В данном же случае силы русских по числу батальонов были почти равны турецким (126 батальонов на всем фронте против 122 турецких); в кавалерии же и артиллерии мы имели даже некоторое численное превосходство. Главный удар решено направить в Эрзерумском направлении, что неизбежно приводило к операции против крепости Эрзерум.

Названная крепость лежит в узле многих дорог, почему с захватом ее облегчалась дальнейшая задача разбития по частям турецких войск по мере подхода их из внутренних районов Турции.

Из других более важных пунктов данного района следует еще назвать Трапезунд, являвшийся базой для турецкого флага в Черном море, и Битлис, удобный исходный пункт для наступательной операции турок в Азербайджане. Оба этих пункта также привлекали внимание главнокомандующего Кавказской армией. Надо заметить, что к весне 1916 г. можно было ожидать прибытия к туркам новых подкреплений из-под Дарданелл и Месопотамии, почему зимнее время являлось наиболее выгодным для начала русских операций.

Наступление русских войск против Турции началось в первой половине января 1916 г. Оно вылилось в ряд удачных тактических действий из-за обладания горными перевалами, которые выполнялись при сильных зимних стужах, доходивших до 25 градусов ниже нуля, сопровождаемых ветрами и сильными вьюгами. Русским войскам в целях обходов турецких позиций приходилось карабкаться по горным кручам, на высоте нередко до 9—10 тыс. футов.

Оказывавшееся турками сопротивление вначале было слабым, но затем постепенно крепло ввиду частичного получения ими подкреплений. Тем не менее движение вперед русских продолжалось, и уже к началу февраля русские колонны стали подходить к Эрзеруму.

Великий князь Николай Николаевич, вспоминая неудачу штурма Перемышля и оценивая слабые силы и средства Кавказской армии, не являлся сторонником штурма Эрзерума, базируя свое мнение на докладах генерала Палицына, но генерал Юденич, командовавший собственно Кавказской армией, не видел другого исхода и принял на себя ответственность за успех дела: Le vin est tire, il faut le boire (Вино налито, надо его пить. – франц.). Пятидневным исключительно доблестным штурмом русских войск, с 11 по 15 февраля, крепость была взята, чем Кавказская армия упрочила свою старую неувядаемую славу.

Взятие Эрзерума, в самом деле, произвело повсюду весьма сильное впечатление, и турки со всех сторон стали подтягивать на Эрзерумское направление свои подкрепления. Вследствие этого в известной мере облегчилось положение, например, союзных войск на Салоникском фронте. Равным образом задержана операция турок к Суэцкому каналу и в Египет, как равно облегчилось также положение англо-индийских войск в Месопотамской долине.

После взятия Эрзерума русскими войсками также захвачен Битлис, и наши отряды выдвинулись далеко к стороне Трапезунда, Байбурта и Муша, настолько вперед, насколько им удалось разрешить трудный вопрос подвоза продовольствия и фуража.

В Персии после закрепления корпусом генерала Баратова Керманшахского района центр германской агитации, как уже сказано, перенесли в Исфахан; с занятием же русскими в марте 1916 г. этой древней столицы немецкое влияние постепенно и вовсе заглохло. Германская опасность в Персии перестала существовать.

В этот период времени главнокомандующего Кавказской армией великого князя Николая Николаевича стала занимать мысль об установлении на этой далекой окраине более тесной связи, не только политической, но и военной, России с Англией. В первую очередь представлялось желательным оказание помощи тому отряду англичан, который был окружен, как читатель помнит, численно превосходящими силами турок под Кут-Эль-Амарой.

Вследствие этого генерал Баратов получил приказание приступить к подготовке новой наступательной операции, на сей раз в Багдадском направлении. Имелось в виду занятием Ханекина отвлечь турецкие силы от долины Тигра. Так как Ханекин отстоял от русской базы в Энзели почти на 1000 верст, то выполнение предстоявшего похода требовало предварительной тщательной подготовки, в особенности в отношении транспортных средств. Однако выяснилось, что никаких средств в распоряжении главнокомандующего не имеется и что существует лишь необходимость возможно быстрее двигаться вперед, так как положение под Кутом становилось критическим.

В этом походе выявилась исключительная выносливость русского солдата, воодушевленного идеей помощи своему союзнику. В половине апреля отряд генерала князя Белосельского силой в 7 тыс. человек выступил из Керманшаха и после ряда трудных переходов и боев достиг Ханекина, оказавшись, таким образом, всего лишь в пяти переходах от Багдада.

Однако ко времени прибытия Керманшахского отряда в Ханекин судьба англичан, находившихся под начальством генерала Таунсенда, была решена.

Ослабленному боями и болезнями Керманшахскому отряду, удостоверившемуся в гибели названного английского отряда, не оставалось ничего другого, как отойти к своим. Этот отход стал тем более неизбежен, что освободившиеся из-под Куга турецкие войска стали быстро сосредоточиваться в направлении к Ханекину. Коротким и решительным ударом по этой группе турецких войск русские ошеломили неприятеля, что и дало им возможность спокойно начать задуманный отход.

К концу августа русский отряд стоял уже за Хамаданом, значительно сблизившись со своей базой.

Описывая тяжелый поход русских войск к Ханекину, нельзя не вспомнить о доблестном рейде сотни 1-го Уманского казачьего полка под начальством сотника Гамалия. Эта сотня на пути из Керманшаха к Ханекину была выслана наперерез грозной пустыни для выхода в долину р. Тигра с целью розыска места расположения штаба передового английского отряда и установления с ним живой связи.

После изумительного по своей смелости и решительности десятидневного перехода сотник Гамалий нашел этот штаб и, таким образом, выполнил возложенную на него миссию. Оставив временно свою сотню при английском штабе для отдыха, сотник Гамалий с двумя казаками по приглашению командующего английскими войсками спустился на пароходе по Тигру до Бассоры – места расположения главной квартиры английской Месопотамской армии, где был торжественно принят и чествуем англичанами.

Поднявшись затем обратно по реке к своим станичникам, сотник Гамалий в начале июня вернулся с ними в русское расположение, потеряв в течение всего похода лишь несколько лошадей.

Великий князь главнокомандующий Кавказской армией удостоил эту сотню поголовным награждением Георгиевскими крестами, после чего сотня Гамалия стала именоваться в полку Георгиевской сотней.

В течение лета 1916 г. наступательные действия русских войск продолжались равным образом и на кавказско-турецком участке фронта.

Уже 14 апреля при деятельной помощи судов Черноморского флота части Кавказской армии овладели Трапезундом, что значительно облегчило дальнейшее снабжение русской армии продовольствием при помощи морского подвоза.

Затем в июле месяце заняли Байбурт и Эрзинджан, откуда линия русского фронта протянулась на восток через Муш и Битлис к Хамадану, входившему уже в район Кавказского экспедиционного корпуса генерала Баратова.

Великий князь лично посетил Эрзерум, Трапезунд и Байбурт, причем приветствовался победоносными русскими войсками с большим и ему привычным энтузиазмом.

Так, побеждая живую силу, тяжелый климат и огромные расстояния, Кавказская отдельная армия под руководством великого князя Николая Николаевича сумела выполнить данную ей задачу удаления турок от русских границ и восстановления русского влияния в сопредельной Персии. Была также сделана серьезная попытка сомкнуться действиями с английскими войсками, наступавшими со стороны Персидского залива к Мосулу.

Великий князь Николай Николаевич, будучи на Кавказе, весьма внимательно следил за событиями на Западном фронте, и когда в июле 1916 г. он осведомился о первых успехах генерала Брусилова на Юго-Западном фронте, то немедленно же отправил своему бывшему сослуживцу телеграмму, составленную в обычно повышенных тонах: «Я поздравляю Вас, обнимаю и благословляю. Пошли Вам Бог всяких успехов!»

В период пребывания в должности главнокомандующего Кавказской отдельной армией, великий князь в ноябре 1916 г. был вызван в императорскую Ставку, продолжавшую оставаться в Могилеве.

Судя по телеграммам французского посла в Петрограде М. Палеолога, вызов этот якобы связан с недовольством государя генералом Алексеевым и желанием расстаться с ним. Генералу Алексееву, по донесениям французского посла в Петрограде, будто бы вменялась в вину потеря на Румынском фронте Констанцы и Добруджи. Посол М. Палеолог передавал также в Париж о наличии фантастического, по-видимому, проекта разделения компетенции начальника штаба на две части: от Балтийского моря до Карпат и южнее от Карпат до Персии включительно. Нелепость такого проекта заставляет, однако, предполагать, что вызов великого князя был связан с внутренними затруднениями в России и с открытой враждебностью генерала Алексеева по отношению к председателю Совета министров Штюрмеру.

Правильность этого последнего предположения подтверждается записью великого князя Андрея Владимировича. Последний в своем дневнике рассказывает, что великий князь Николай Николаевич в беседе с царем, происходившей в Ставке 6 ноября, говорил ему в частном разговоре: «Неужели ты не видишь, что теряешь корону! Опомнись, пока не поздно. Дай ответственное министерство! Еще в июне сего года (вероятно, 1915 г.; очевидный намек на достопамятный день 14/27 июня 1915 г. в Ставке) я тебе говорил об этом. Смотри, чтобы не было поздно. Пока еще время есть, потом будет поздно!..»

Увы! Перед глазами императора Николая II стоял неподвижно образ императрицы Александры Федоровны, неустанно повторявшей: «Помни больше всего, что ты самодержец!.. Россия, слава Богу, не конституционное государство!..»