– Дуй обратно на Небеса! – шугнул Ху Вэй Недопёска.

Недопёсок дал стрекача, пробежал без остановки пол-улицы, вращая всеми хвостами, чтобы прибавить себе скорости. Но когда таверна скрылась из виду, тут же остановился, спрятал лишние хвосты и неторопливо, как и полагалось бонзе – зря его, что ли, так назвали? – потопал по улице, вертя головой, чтобы всё увидеть, понюхать и, если случай представится, попробовать на зуб.

Лисий морок, наведённый Ху Вэем на город, скрывал чернобурку от посторонних глаз, но Недопёсок явно переоценивал себя, когда думал, что справился бы и собственными силами: наводить на людей лисий морок он выучился, но его хватало, только чтобы слисить и улиснуть, на полномасштабный морок у Недопёска хвостов не хватало.

Скоро ему наскучило, и Недопёсок перестал обращать внимание на торговые ряды, задумавшись о своём, о лисьем. Нежданчик в виде восьмого хвоста чернобурку несказанно порадовал, но Недопёсок так и не понял, как и когда у него появился восьмой хвост. Он знал, что хвосты появляются после определённых поступков – съеденная пилюля, охота на небесных мышей, медитация в духовной сфере – но не мог припомнить, чтобы в последнее время занимался чем-нибудь подобным. Рытьё нор, как он думал, хвостов не прибавляет, иначе бы у него уже было с полсотни, а то и больше.

И вот тут Недопёска осенило: новый хвост у него вырос, потому что он сунул морду в доспехи бога войны! «Обмурдирование» такой важной персоны, как старший бог войны, наверняка было пропитано духовными силами владельца. Решив, что нашёл причину, Недопёсок страшно расстроился: нужно было не только морду сунуть, но и залезть полностью, тогда бы у него сразу два хвоста отросло, и был бы Недопёсок девятихвостым лисом, как шисюн, а там и до бога недалеко. Сяоху постучал лапой по лбу, укоряя себя в недальновидности, и решил вернуться на Небеса, как и велел Ху Вэй, чтобы исправить это досадное упущение, пока старший бог войны не вернулся в Небесный дворец, а он не вернётся ещё долго, если верить тому, что успел подслушать Недопёсок.

Сяоху остановился и озадаченно поглядел по сторонам. Занятый мыслями, он и сам не заметил, как выбрел из города, и теперь оказался в незнакомом лесу. Конечно, заблудиться чернобурка не могла: лисий нюх выведет куда угодно и доведёт до чего угодно. К примеру, до ручейка, который зазывно журчал по камням. Недопёсок поскакал к ручью, разом утратив важность бонзы, и налакался воды, размышляя, не выкупаться ли ему напоследок.

Вода мира смертных нравилась ему больше небесной воды, потому что напоминала о лисьем прошлом: когда Недопёсок был ещё обычной чернобуркой, он страшно любил плескаться в ручьях, потому что при рытье нор шубка пачкалась, а простое встряхивание шерсти не избавляло от налипшей на неё грязи. Лучше всего постоять под дождиком, а если дождя нет, то выполоскать себя в ручье. Недопёсок поскрёб затылок, покивал собственным мыслям и принялся раздеваться, потому что, понятное дело, в одежде купаться не принято.

И вот тут-то на него сверху упала тень, и Недопёсок оказался в мешке, только лапы сбрякали! Он затявкал с перепуга, принялся вертеться и крутиться в мешке, пытаясь пропороть его когтями, но холстина оказалась крепкой и не поддавалась лисьим когтям. Тогда Недопёсок взвыл и вцепился в мешок зубами, чтобы выгрызть в нём дыру и так выбраться, но по мешку чем-то ударили, может, палкой, и оглушённый Недопёсок на какое-то время затих.

Отвлёкшись на мысли, Недопёсок не заметил, что за ним всю дорогу наблюдали двое мужчин. Они заметили его на выходе из города, где лисий морок был слабее, и пошли следом, обмениваясь красноречивыми жестами. Ходящая на задних лапах чернобурка – ну не диво ли? Денег за неё отсыплют целую кучу! Нужно лишь подгадать нужный момент и сунуть её в мешок. Что они и сделали.

Теперь, когда добыча была в мешке, можно было не скрываться и разговаривать в полный голос. Люди эти разбойниками не были, они служили во дворце ловчими и добывали зверьё для кухни, а иногда ловили потешных зверушек по приказу юного императора, чтобы позабавить вдовствующую императрицу и придворных дам. Но вдовствующая императрица никогда не умилялась пушистикам. Если она и брала их, то всегда двумя пальцами и за шкирку, но чаще прятала руки в рукавах и обходила сторонкой, и всегда морщила нос.

Юный император, видя это, велел ловчим расстараться и добыть такую диковинку, чтобы вдовствующая императрица непременно порадовалась подарку, а за это обещал немалое вознаграждение и повышение в ранге. Ловчие разбрелись по царству, а эти двое поленились куда-то идти, рассудив так: если уж вдовствующую императрицу не тронули ни крольчата, ни бельчата, милейшие существа даже по мнению самих ловчих, то вряд ли на всём белом свете сыщется диковинка, способная её умилить.

А вот ходящая на задних лапах чернобурка кого угодно удивит. Ловчие и сами-то поначалу рты разинули от удивления и принялись друг друга щипать за носы, чтобы удостовериться, что это им не привиделось.

Зная характер юного императора, они были уверены, что награда достанется им, даже если вдовствующей императрице подарок не понравится: император ещё мальчишка, у него глаза разгораются, как у ребёнка, на всякую мало-мальски занятную вещь, а уж лиса такой необычной масти, да ещё и на задних лапах ходит – кто бы отказался получить такой подарок? Поэтому ловчие затянули мешок потуже и потащили его во дворец.

Лис в мешке ругался на чём свет стоит всю дорогу, но ловчие решили, что им только чудится в лисьем тявканье вполне опознаваемая ругань.

Знали бы они, кого посадили в мешок…