Ну, вот и умер, –скажи – ещё один человек,

любивший меня.

– Осталось нас, значит, трое. —

Но выйдешь из дома за хлебом, а там —

длинноногие дети,

и что им за дело до нас – с нашей ушедшей

любовью?

И вдруг догадаешься ты, что жизнь вообщене про это.

Не про то, что кто-то умер, а кто-то нет,

не о том, что кто-то жив, а кто-то скудеет,

а про то, что всех заливает небесный свет,

никого особенно не жалеет.