Всё сбудется – не завтра, не сегодня,

не в этой жизни и не после смерти…

Но боже, как горит твоя изнанка,

что мне всё кажется, что мы с тобой бессмертны.

Как тот – другой – трепещущий у школы,

измятый весь, с пурпурной головой

(да не измятый ты – лиловый ты, лиловый,

вульгарный, страшный,

чёрный, чёрный – мой!).

А был ещё один – с чуть розоватой кожей,

когда я тоже выбился из сил

и только повторял: о боже, боже, боже…

Мне кажется, что был ещё – четвёртый,

но я его забыл.

Да нет же, вот и ты —

меня в конце предавший

(ну пусть на площади, ну пусть перед народом),

зато я помню, как ты сладко пахнешь —

то кашей гречневой, то молоком, то мёдом.

– Я, столько летк вам всем протягивавший руки,

как будто требовавший не любви, а денег, —

да неужели я не вынесу разлуки,

особенно когда она – навеки.

За то, что вы – своей мужской работой,

меня с ума сводили ежедневно,

за то, что пахли вы – мужским и крепким потом,

мы с вами встретимся – (все сразу!)непременно.

…Но что-то мне сегодня подсказало:

не в этот раз и не на этом свете.

Нет, мой бесценный, этоты – бессмертен,

а я в тебе –умру, тридцатилетним.

За вас за всех —

трепещущих у школы,

сгоревший весь, с изнанкою лица…

– Да не сгоревший я, – лиловый я, лиловый,

пурпурный, розовый, багровый – до конца…