Средь мародёров, трусов и стыда,

среди осин, уже пропахших местью, —

я буду жить (и проживу) всегда —

образчиком позора и бесчестья,

защитником свободы и добра.

Но – в мельтешенье лиц, имён и зим,

но – в сём дрожанье – из листвы и света:

что будем делать —

содиночеством моим?

что – с одиночеством своим – я – буду делать?

Всё обостряется – в период катастроф,

и вот теперь – средь клеветы и трусов:

будь, будь готов – да я всегда готов —

к твоим, о Господи, ударам и укусам.

Но – в трепыханье света и ещё

каких-то листьев —

быстрых, жёлтых, белых —

мне холодно (как никогда ещё),

и с этим – ничего – нельзя поделать.