Анна Ахматова однажды сказала,

когда выходила её послеопальная книга,

сильно почиканная советской цензурой,

так, что остались там только рожки да ножки,

пейзажные зарисовки:

«Что сможет сказать про меня современный читатель?

Эта дама очень любила гулять».

Когда мои сны

собираются в книгу,

я листаю её, смотрю,

там написано «спал», тут написано «сплю»,

тут написано «не просыпаясь», тут написано «сон»,

думаю: «что скажет про меня современный читатель?»

Современный читатель всё это современно читает,

решает:

«Этот человек средних лет

очень любил поспать».

Но я не люблю.

Я люблю видеть синие улицы,

я любил кого-то из вас,

я любил неожиданный удар повторяющейся шутки

(есть шутки, которые бывают смешными только

на третий раз).

Я люблю рифму на – ать и – ться.

Умирать, воскресать, прощаться.

А ещё я люблю этой неожиданный

вывих солнечного воздуха,

когда дым плывёт по нему,

когда

на фотографии вдруг выпрыгивает синяя точка,

очевидный оптический брак,

как неверный пароль к рутубу,

который ты десять лет назад потерял,

а там остались видео прежнего счастья,

которые ты бы хотел безвозвратно стереть

(дурак, это и было твоё безвозвратное счастье),

всё это блямкает, лепечет, плачет, струится,

потом костенеет, стареет,

как придуманный старый орёл и орлица,

про которых говорят,

что когда им исполняется сорок лет,

клюв их становится слишком длинным

и слишком тяжёлым,

а когти на лапах дубеют и отрастают

(ими трудно когтить добычу),

а перья давно уже превратились в кольчугу,

в ней невозможно дышать и в ней невозможно взлететь.

Тогда орёл от всего этого избавляется:

сбивает о камни свой клюв, вырывает когти и перья.

И так живёт где-то в труднодоступных местах,

пока всё не вырастет заново.

Потом оказалось, что это всего лишь легенда,

псевдонаучная чушь.

«Но я её запомнила, – жизнь говорит, —

она может быть Вам интересна».