В этом мире животных никогда не будет меня,

провалюсь через щель, прорасту через пол,

как щаве ль,

паутиной пойду по углам.

Лето пройдёт, и осень пройдет, а потом наступит зима.

А потом начнётся метель.

Летит снег из русской литературы,

покрывает собой все огромные наши «я»,

закрывает нас в домике:

мы залатали все дыры, мы перестелили полы,

варим щи из шпинатного щавеля,

читаем неграмотного русского Рильке,

стёрли с компьютерной карты нашу старую карму,

ослабили хватку звёздного неба,

построили медленный долгоживущий дом.

И нам хорошо в нём.

Это раньше бы я сказал, что мы с тобой волк и волчица,

перешедшие на горох и творог,

лежим, никого не трогаем,

смотрит на снег за окном, а он из потёмок струится.

Знаем, плохого уже ничего не случится.

И вдруг слышим стук. Кто там стучится?

Это пришёл четвёртый, самый безжалостный поросёнок.

А теперь не скажу.

В этом мире животных никогда не будет меня,

я из просторастущих, я из прямостоящих,

простодушных, волчьих и ненастоящих

в море конского щавеля.

Ля-ля-ля, мы поём под снегом,

кипятя кипяток кипящий

под трубою, в снег уходящей,

в бесконечные вензеля,

под созвездия Крест и Змея,

в пустоту, где летит Земля.

Так кончается горе и так начинается счастье.